Чтение онлайн

Глава 17. Предатель.

3.12.4079 г. от Р. Х. Прибалтика.

– Сэр... Северо-западная ЛЗК "Лима", потерян контроль над реактором. Энергии в накопителях осталось на десять минут. ЛЗК линии "Омега" подвергаются непрерывному давлению со стороны противника. Через сорок минут мы потеряем всю стационарную ПВО!
– заместитель Смита, глядя на начальника, замер в ожидании приказа. В его взгляде плескалось отчаянье пополам с безумной надеждой и верой в командира. Кумира, который вот-вот сейчас найдёт выход, как это уже не раз происходило. И всё будет хорошо: они устоят, и этот бой не станет последним на континентальной Европе, а война не продолжится на пороге дома.

Смит оторвался от тактической карты и мрачно осмотрел зал:

– Командиру четвертого батальона код "749392"! Остальным код "98"...
– прозвучал спокойный и уверенный приказ.

– Но Сэр! Это приказ отступать!

Не обращая внимания на истерику заместителя, всё тем же, безжизненным голосом Смит продолжил:

– Все управление перевести на меня. Остальным немедленно покинуть командный центр!
– и уже намного тише добавил.
– Мы проиграли...

– Я остаюсь, Сэр!
– выпалил внезапно всё понявший заместитель. И долгие беседы Смита с командирами подразделений, и странные переводы кадров, и почему ставший в результате самым боеспособным четвертый батальон, держали в резерве. В этом батальоне, как он теперь понимал, оказались самые преданные Смиту люди. А зная своего командира не первый год, понимал он и то, что там сейчас только те, кто согласился остаться добровольно. Майкл не собирался бросать их здесь умирать одних, ведь он лучший оператор системы тактического управления на этой войне... По крайней мере, в АСГ.

– Нет! Ты! Эвакуируешься вместе со всеми, - внезапно прорычал Смит. Его обычно ничего не выражающий взгляд, наполнился холодом стали.

Майкл внезапно почувствовал, что он скорее с голыми руками выйдет против русской боевой машины, которые с неумолимой неспешностью "тяжелого асфальтоукладчика" перемалывали линии обороны АСГ, чем будет оспаривать приказ.

– Здесь...
– палец Смита указал на общую стратегическую карту, где небольшое синее пятно обозначало контролируемую АСГ территорию.
– Полтора миллиона человек, которые должны вернуться домой, - и уже тише добавил.
– И ещё... Делай что хочешь, но МОЯ корпорация, должна остаться независимой! Это приказ!

– Сэр!?

– Уходи... И не волнуйся. Про этот разговор, он не узнает...

– Сэр, я горд, служить под вашим командованием!
– Майкл, вытянувшись как на параде, отдал честь.

– Иди!

Смит проводил заместителя взглядом, и когда двери командного центра за ним закрылись, покачал головой. А когда опять повернулся к тактической карте, то откуда-то нежданно пришла мысль: "А ведь не в первый раз Русские штурмуют этот город..."

– Командиру четвертого батальона! Эвакуация начата! Начинайте выдвижение на позиции. Вы должны выиграть для них три часа!

– Принято продержимся...

– И не геройствуйте... Уйдёте последними. Но уйти должны живыми.

Словно что-то почувствовав, противник усилил нажим и на тактическом модуляторе перед Смитом возникли десятки сообщений. Тройка тяжелых пехотинцев требовала помощи, оказавшись слишком далеко от своих, чтобы они смогли их прикрыть. На левом фланге взвод русских молниеносной атакой вклинился в позиции отходящей пехоты...

Одновременно в десятках мест, словно клинки, позиции прошили указатели направлений удара. Кажется, ещё чуть-чуть и противника уже не остановить... Но, спокойные движения, уверенные приказы и векторы атак вязнут, а к передовой подтягивается бронетехника и люди.

Пехотинец остервенело, водит изрыгающим пламя стволом. Время тянется как резина, но все равно неумолимо отсчитывает свой ход. Весь боезапас выходит в ноль, а палец продолжает, давить на спуск... В метре от него с шипением проносится реактивный снаряд из РПУ, накрывая атакующих. Солдат в изнеможении опускается на обломок бетона. В голове только одна мысль: "Жив... Всё ещё жив". По шлему пару раз стучит перчатка, и он внезапно понимает, что в ушах звучит голос что-то орущего ему капрала:

– Вали отсюда!

Кивком подтвердив, что всё понял, парень подхватывает пулемет и пригибаясь бежит следуя указаниям батл-навигатора. Капрал проследив, как тот скрылся за углом здания, сказал в коммуникатор:

– Первый раз парень на острие попал... Заклинило слегка, - взмахом руки обозначив направление, он уверенно зашагал вперёд. Ему было плевать на проигранную войну и на то, что это может быть его последний бой. И на Смита, ему по большому счёту, тоже было плевать. Он шестьдесят лет отслужил капралом и просто считал, что не умеет делать ничего другого. Сейчас он уверенно вел своих ребят вперёд. Смит просил дать время на эвакуацию, когда станет совсем плохо. Ну, хуже может и бывает, где-нибудь в другом месте, и в другое время. А вот сейчас есть сейчас. И он здесь, а не там...

Смит, наблюдая движение подразделения, удовлетворенно кивнул, переключая внимание на другой участок боя. Каждая минута давала время эвакуационным транспортам, и от побережья уходили понтоны, увозя по две тысячи человек каждый. Один раз за сто двадцать очень, очень длинных секунд...

Соотношение сил явно не в пользу обороняющихся, вот только как показывает история, последние сражения слишком кровопролитны и обходятся атакующим очень дорого. Ведь обороняющиеся уже не стремятся к победе, а только берут цену с нападающих за победу. Расчёт прост: чем дороже она обойдется, тем больше будет уважение к проигравшим. Правда, тут как повезёт.

Движение руки направляет в возникшую брешь в линии противника отделение пехоты. На участке в триста метров русские бойцы откатились назад. Правда, только для того, чтобы дать возможность танкам второй волны выйти на позиции и выровнить линию атаки, ощутимо разорванную успешными контратаками пехоты АСГ. Смит хорошо запомнил урок, который ему преподал русский спецназ и прекрасно знал, могут сделать из боевой машины несколько пехотинцев.

Четырнадцать часов непрерывного напряжения, тысячи команд, брошенные в бой резервы и один вопрос: "Почему нигде нет этих чёртовых дройдов?".

– Четвертый батальон! Код 98!

Выделив группу вертолётов, он всё таким же уверенным движением бросает их в бой. Они уже не решат ничего, а несколько пилотов, скорее всего, погибнут. Зато дадут время остаткам четвертого батальона добраться до эвакоцентра. Центр управления наполняется тревожным сигналом, навстречу крылатым машинам устремляются стартовавшие, откуда только возможно сотни БПЛА. Секунда и небо прочерчивают следы выпущенных ими ракет.

Тридцать минут. Именно столько времени неумолимо сжималось кольцо вокруг командного центра. Сообщения о потерях монотонно шли одно за другим. И также быстро окрашивались в чёрный цвет значки солдат четвёртого батальона.

Ещё раз убедившись, что остался в полном одиночестве, Смит набрал код. Дисплей высветил заставку установки соединения, а через пару секунд она сменилась лицом молодой и явно чем-то сильно озабоченной девушки:

– Джеймс?

– Доброе утро Татьяна... Давно меня так не называли...

– Какое оно к чёрту доброе! Что вообще происходит?
– раздраженно спросила собеседница, известная узкому кругу лиц как глава НР.

– О чём ты?
– Смит остался, абсолютно спокоен.

– Почему ты не в Северном командном центре?