Чтение онлайн

Если я недостаточно убедителен — вот еще два мнения людей, знавших жизнь.

Первое мнение — игумена Евстафия (в миру Жакова), настоятеля храма Равноапостольной Великой княгини Ольги в Санкт-Петербурге. Оно высказано в беседе представителю прессы в октябре 2008 года:

«(Вопрос) Сейчас в России строят церкви, по телевидению регулярно выступают священнослужители, а наше общество все глубже и глубже проваливается в бездну пороков. Что это — парадокс?

О. Евстафий: Это такой же парадокс, как и всякая борьба. Борьба всегда — парадокс. Потому что сталкиваются противоположные силы. Причем то одна, то другая одолевает. То одна, то другая становится сильнее. Но та сила, за которой стоит Господь, — эта сила в конечном счете самая победоносная. И то, что мы наблюдаем сейчас, не более чем временно.

…

(Вопрос) В советское время у нас была вроде бы атеистическая страна, но уровень нравственности и общественной морали был несравнимо выше, чем сейчас. Да, теперь религию никто официально не отменяет и не борется с ней. Но при этом духовное состояние народа все хуже и хуже.

О. Евстафий: Речь идет о политической воле. А политическая воля то угодна Богу, то неугодна. Вот вы говорили о советской стране. Там была политическая воля. Может быть, она была в чем-то отрицательной. Но она сдерживала многие пороки. Например, тогда никто даже не слышал о добрачном сожительстве жениха и невесты… Тогда еще педерастов сажали. Смертная казнь была, что очень хорошо. Это все проявления политической воли. Кстати, это остатки. Остатки того, что сделал Сталин. Это его политическая воля, все ослабевая в годах, тем не менее еще имела силу. После того как ушла эта страна, ослабла эта политическая воля, началось безвременье. Но я ожидаю, что сейчас мы все-таки сможем сейчас видеть рождение другой политической воли, которая будет во многом христианской, во многом православной. И в то же время сдерживающей так, как любая воля руководителя может сдержать отрицательные тенденции, возникающие в той или иной части нашей страны. Поэтому давайте ждать эту новую волю. А сейчас пока что безвременье, смутное время. Но оно заканчивается…»

Второе мнение — некоторые соображения Николая Бердяева о людях, прошедших в молодом возрасте во второй половине XIX века православную школу:

«…Ряды разночинной «левой» интеллигенции у нас пополнялись в сильной степени выходцами из духовного сословия. Смысл этого факта был двоякий. Семинаристы через православную школу получали формацию души, в которой большую роль играет мотив аскетического мироотрицания. Вместе с тем в семинарской молодежи… начала 60-х годов, назревал бурный протест против упадочного православия XIX века, против безобразия духовного быта, против обскурантской атмосферы духовной школы. Семинаристы начали проникаться освободительными идеями просвещения, но проникаться по-русски, т. е экстремистски, нигилистически. Немалую роль тут играло и ressentiment семинаристов к дворянской культуре.

Вместе с тем в молодежи пробудилась жажда социальной правды, которая была в ней порождением христианства, получившего новую форму. Семинаристы и разночинцы принесли с собой новую душевную структуру, более суровую, моралистическую, требовательную и исключительную, выработанную более тяжелой и мучительной школой жизни, чем та школа жизни, в которой выросли люди дворянской культуры. Это новое поколение изменило тип русской культуры…

Идеалисты 40-х годов интересовались, главным образом, гуманитарными науками, философией, искусством, литературой. Нигилисты 60-х годов интересовались, главным образом, естественными науками и политической экономией, что определило уже интересы коммунистического поколения русской революции…» [68]

Бердяев глубоко прав, говоря о том, что история русских революционеров есть мартиролог. Если бы тов. Резун спросил у меня о том, как я себе могу представить религиозное мировоззрение Сталина в тот давний период становления его личности, то, скорее всего, я ответил бы, что оно было точным отражением другого революционера России того времени — Андрея Ивановича Желябова.

Желябов — участник и организатор сразу трех покушений на императора Александра II. Последнее из них — 1 марта 1881 года— привело к убийству царя… Сталину тогда не было и полутора лет. Но вот суть будущего сталинского мировоззрения, видимо, точно отражает позиция его предшественника по борьбе.

На суде по делу 1 марта на вопрос, православный ли он, Андрей Желябов ответил: «Крещен в православии, но православие отрицаю, хотя сущность учения Иисуса Христа признаю. Эта сущность учения среди моих нравственных побуждений занимает почетное место. Я верю в истину и справедливость этого вероучения и торжественно признаю, что вера без дел мертва есть и что всякий истинный христианин должен бороться за правду, за право угнетенных и слабых, и если нужно, то за них и пострадать: такова моя вера» [69] .

Ну как тут не вспомнить диалог брата Ивана с братом Алешей из «Братьев Карамазовых» Федора Достоевского.

Поэтому Михаил Юрьевич Лермонтов и написал в 1830 году и ровно почти за 100 лет до появления полуторагодовалого Иосифа на политическом олимпе СССР стихотворение «Предсказание»:

С учетом высказанных мнений представителей Православной церкви все же остается открытым поставленный мною ранее вопрос: так как же поступил бы Сталин, окажись и вправду в его руках оружие сверхтитанической силы? Причем это оружие было бы сосредоточено только в одних, и именно его руках.

Тут нам придется осмотреться среди сталинских современников и понять: а был ли Сталин авторитетен как глава государства в те времена?.. А были ли какие либо идеи относительно того, куда можно развивать державу в мире других держав, чья политическая и экономическая жизнь подчинена единой воле? То есть если не бомбить друг друга…, то как и по каким принципам жить?

Или так… Если остается на государственном горизонте одна страна…, с единой волей по отношению к другим народам, то какие возможны варианты… и с кем из лидеров конкретно во главе такого государства-авторитета можно идти вперед?..

И еще…

Думали ли о социализме, а глядишь, при верном траверсе своих экономик и об общемировом коммунизме ведущие имиджмейкеры стран капитала?.. Нужен ли он им был?.. Ну хотя бы для того, чтобы причесать дикие и буйные лохмы нарождающегося империализма, плавно перетекающего в неизбежный глобализм.

И лучше, если в моих примерах эти современники со своими комментариями будут оттуда…, ну из-за рубежа.

Но прежде чем к ним обратиться, позвольте еще одну обширную цитату от Николая Бердяева, которая, на мой взгляд, полностью поясняет роль и значение сталинского СССР в тот момент мировой истории. При этом невольно отвечает на вечные упреки тов. Резуна к СССР как стране — поджигателю мировой войны:

«…Русский народ не осуществил своей мессианской идеи о Москве как Третьем Риме. Религиозный раскол XVII века обнаружил, что московское царство не есть Третий Рим. Менее всего, конечно, петербургская империя была осуществлением идеи Третьего Рима… И вот произошло изумительное в судьбе русского народа событие. Вместо Третьего Рима в России удалось осуществить Третий Интернационал, и на Третий Интернационал перешли многие черты Третьего Рима. Третий Интернационал есть тоже священное царство, и оно тоже основано на ортодоксальной вере. На Западе очень плохо понимают, что Третий Интернационал есть не Интернационал, а русская национальная идея. Это есть трансформация русского мессианизма. Западные коммунисты, примыкающие к Третьему Интернационалу, играют унизительную роль. Они не понимают, что, присоединяясь к Третьему Интернационалу, они присоединяются к русскому народу и осуществляют его мессианское призвание. Я слыхал, что на французском коммунистическом собрании один французский коммунист говорил: «Маркс сказал, что у рабочих нет отечества, это было верно, но сейчас уже неверно, они имеют отечество — это Россия, это Москва, и рабочие должны защищать свое отечество».