Чтение онлайн

Мы убеждены в том, что стоит только обратиться к любым, реальным или потенциальным, группам лиц из окружения обездоленного ребенка, и они с пониманием и доброжелательностью возьмутся за содействие этому делу. Разумеется, при условии, если им будет ясна сущность требуемых от них усилий, а также если эти лица действительно в состоянии осуществлять деятельность подобного рода.

Однако забота о самых маленьких не является в американском обществе единственной возвышенной целью, имеющей отношение к воспитанию подрастающего поколения. Мы должны подумать и о стариках. Сегрегируя их по месту жительства, создавая таким образом целые «стариковские общины», мы существенно обедняем человеческий опыт и старшего, и младшего поколений. Нам необходимо найти пути для восстановления контактов между пожилыми людьми и молодежью, которая бы стала для них опорой и в свою очередь могла бы извлечь из такого общения пользу для себя, особенно с точки зрения нравственного развития. От человеческих контактов подобного рода выигрывают не только обездоленные дети и старики. Как известно, в современном американском обществе представители среднего класса не страдают от недостатка познавательного опыта, однако они далеко не свободны от целого ряда социальных и эмоциональных отклонений, среди которых особенно выделяются такие, как апатия, отчуждение и антисоциальное поведение. Между тем участие в деятельности на пользу — другим людям служит наиболее перспективным противоядием от подобных социальных недугов. Таким образом, позитивные результаты совместного сотрудничества скажутся на жизни не только тех, ради кого оно осуществляется, но и тех, кто активно участвует в этом, будь то представители имущих или неимущих классов.

Мы завершили анализ важнейших факторов, влияющих на поведение и развитие детей. Исходя из полученной перспективы представляется целесообразным вновь коротко остановиться на советских методах воспитания и рассмотреть их в свете тех принципов педагогического вмешательства, которые мы сформулировали. При этом нельзя не подчеркнуть, насколько широко осуществляются эти принципы в практике советского воспитания. Забота о питании и здоровье беременных женщин и новорожденных, применение в значительных масштабах моделирования позитивного поведения, массовое привлечение подростков и взрослых к работе с детьми младшего возраста, сознательное использование влияния коллектива при подкреплении желательного поведения, воспитание даже у самых маленьких детей чувства ответственности во имя общих целей класса, школы и района [10] — вот та педагогическая стратегия, которая представляется наиболее эффективной с точки зрения воздействия на процесс социализации ребенка.

Обращает на себя внимание тот факт, что большинство исследований, которые мы использовали для обоснования наших принципов, было проведено на Западе. Изучая интересовавшие нас вопросы, мы пришли к выводу, что социальная психология получила в Советском Союзе статус узаконенной дисциплины лишь в конце пятидесятых годов, а систематические экспериментальные исследования в этой области стали появляться еще позже [15]. Таким образом, мы столкнулись с парадоксом: принципы, которые ученые на Западе исследовали и в значительной степени ограничили стенами лабораторий, русские открыли и применили в национальном масштабе. Однако эти принципы принадлежат науке, а не только системе советского воспитания, поэтому они, безусловно, применимы к западному обществу и его социальным институтам. Эту возможность мы и рассмотрим в заключительной главе.

Теперь мы обратимся к вопросу о том, каким образом выводы, полученные нами на основе различных исследований, могут найти применение в рамках важнейших американских социальных институтов. Совершенно ясно, что главным институтом социализации в наших условиях должна быть семья. Самоустранение семьи от ее воспитательных функций мы определили как основной фактор, влияющий на «срыв» процесса социализации молодого поколения в Америке. Однако рассмотрение вопроса о том, каким образом можно наиболее эффективно обеспечить нужды детей, мы начнем не с семьи. Обратимся вначале к нововведениям в наших детских учреждениях, точнее говоря, в классах и школах.

Причина такой перестановки в ходе нашего изложения обусловлена полученной нами перспективой, которая дает возможность яснее увидеть истоки консерватизма в американском обществе и наметить пути обновления. Нельзя не обратить внимания на такой парадокс: хотя в основе наших нынешних трудностей лежит недостаточное родительское участие в жизни детей, сами по себе родители могут сделать очень мало для осуществления необходимых изменений. Ибо, как мы уже убедились, не семья, а другие социальные институты нашего общества предопределяют, как и с кем дети проводят свое время. Именно эти институты создают и сохраняют тот сегрегированный по возрастным категориям и в результате этого часто аморальный и антисоциальный мир, в котором живут и растут наши дети. Эти учреждения в силу несовершенства структуры и ограниченного понимания своей ответственности, по сути дела, благоприятствуют развитию антисоциальных тенденций во взглядах и поведении подрастающего поколения Америки. Приходится признать, что едва ли не главенствующую роль среди этих учреждений играют школы. Поэтому именно со школ мы и начнем изучение путей обновления в области воспитания.

С точки зрения потенциальных возможностей человека школьный класс обладает двумя основными источниками влияния. Это учитель и сами дети.

В соответствии с традиционной ориентацией американских школ на непосредственную передачу знаний учитель рассматривался главным образом как источник информации и действовал в соответствии с этим. Именно такая установка находит отражение в научных работах западных специалистов по проблемам обучения. Лишь недавние исследования обратили внимание ученых на эффективность влияния учителя (часто неосознаваемого им самим) в качестве источника подкрепления; правда, его воздействие в качестве примера для подражания еще нуждается в систематическом изучении.

Однако социальные процессы не ждут за кулисами, пока их выход на сцену будет санкционирован данными поведенческих наук. Так или иначе эти процессы неизбежны, и их спонтанные последствия нередко оказываются отрицательными.

Наиболее обещающая перспектива конструктивных изменений в практике школы связана с устранением самых очевидных ее упущений. Речь идет прежде всего о неумении использовать и подкреплять модели желательного поведения.

Мы имеем здесь в виду не столько неумение учителя подать своим ученикам хороший пример (хотя, как мы далее покажем, и в этом направлении можно добиться гораздо большего), сколько традиционное отсутствие в школьном классе других моделей поведения, кроме учителя и самих детей.

Иными словами, необходимо более широко понимать роль учителя. Он призван действовать не только в качестве «мотивационной модели», ему надлежит взять на себя обязанности по отбору, организации и координации действий других подходящих моделей и агентов подкрепления как внутри школьного класса, так и за его пределами.

Для того чтобы сам учитель мог предстать в качестве эффективной модели и агента подкрепления; он должен быть способен стимулировать усвоение того или иного типа поведения. Это означает, что учитель должен восприниматься своими учениками как лицо, обладающее высоким престижем и правом распоряжаться учебными ресурсами. По нашему мнению, реальное (а не формальное!) обеспечение такого статуса учителя принесет несомненную пользу воспитательному процессу, а тем самым и обществу в целом. Малооплачиваемые учителя, с которыми школьная администрация обращается подчеркнуто высокомерно, предоставляя им лишь минимум свободы и автономии, не могут скрыть от учащихся своего истинного положения, и это приводит к снижению их влияния на детей. Человек должен обладать определенной степенью самоуважения, прежде чем претендовать на авторитет. Конечно, есть учителя, склонные злоупотреблять своей властью, их действия наносят вред школе. Но гораздо большие потери школа несет оттого, что ее покидают хорошие учителя, нормальной работе которых препятствуют несовершенства существующей системы. Когда учителя станут испытывать подлинный интерес к развитию доверенных им детей, когда им предоставят свободу и автономию, которые столь часто провозглашают, а на деле ограничивают, лишь тогда можно будет ожидать, что они сами будут противодействовать отдельным коллегам, злоупотребляющим своей властью. Более того, при выполнении этой задачи необходимо предусмотреть, чтобы учителя исходили не из предпочтений и предрассудков определенного класса, а из интересов всех слоев общества в их стремлении к созданию более справедливого мира.

И наконец, если изложенные соображения будут признаны правомерными, то их следует рассматривать как призыв к радикальным изменениям в теперешней американской практике отбора и подготовки учителей. Мы полагаем, что необходимо учитывать не только академическую квалификацию учителей, но и их социальные качества, причем в неменьшей степени, чем интеллектуальный уровень. Так, например, результаты исследований показывают, что процесс учения облегчается, если учитель по своему социальному и расовому происхождению имеет много общего с учениками. Эффективность воздействия учителя повышается при совпадении его пола с полом учеников, что особенно важно для мальчиков. Эти выводы говорят о том, что к педагогической работе и другим видам воспитательной деятельности необходимо привлекать гораздо больше лиц из обездоленных слоев, в особенности мужчин. Но наиболее радикальные нововведения следует осуществить в сфере подготовки учителей. В дополнение к знанию своего предмета завтрашний учитель должен обладать умением в работе с детьми использовать моделирование, подкрепление и групповое влияние. Кроме этого, он еще должен знать, как найти за пределами школы, привлечь и использовать отдельных лиц и группы людей в качестве главных помощников в воспитательном процессе. Это в свою очередь предполагает гораздо более тесный контакт учителя с окружением ребенка. Проще говоря, он должен хорошо знать людей, местные проблемы и материальные ресурсы, чего не требовалось от него раньше.

Однако прежде чем мы рассмотрим перспективы вынесения учебного и воспитательного процесса за рамки школы, нам необходимо обратиться к возможным нововведениям внутри самого школьного класса.

Это одна из наиболее перспективных и наименее используемых сфер для целенаправленного воздействия на поведение детей. Хотя изменение состава учеников школьного класса (в сторону его неоднородности с точки зрения социального и расового происхождения) может давать положительные результаты, его ни в коем случае нельзя рассматривать как единственно эффективный прием. Потенциальные возможности такого изменения наиболее полно реализуются лишь в сочетании с моделированием, подкреплением, групповыми влияниями, наличием возвышенных целей и т. д., о которых мы уже говорили. Нужно создавать внутри школьного класса такие ситуации, при которых желательные процессы будут протекать особенно интенсивно. Следует использовать и такие «механизмы», как совместная трудовая деятельность, соревнование между группами, продуманные формы взаимопомощи и т. п. К участию в подобных мероприятиях необходимо привлекать взрослых представителей разных рас и общественных слоев, школьников с различным уровнем успеваемости и т. п. Короче говоря, мы должны научиться как можно шире использовать влияние группы в целях содействия развитию личности. Важная роль группы, включая детскую, в стимулировании целенаправленной деятельности ее членов является неоспоримой для американской социальной науки. Однако в практике воспитания американских детей эти научные выводы остаются пока нереализованными. В СССР же целенаправленное воздействие на основе мотивационных процессов нашло практическое применение в широком масштабе, хотя, на наш взгляд, советские школьные воспитательные программы еще не были подвергнуты систематическому анализу и оценке. Американским педагогам и ученым еще предстоит применить результаты исследований для разработки специальных педагогических экспериментов, поддающихся точному анализу с помощью тестов, что будет способствовать совершенствованию научных поисков. Например, можно начать с изучения эффективности взаимодействия ученической пары — двух школьников с различными способностями, товарищей по играм, а затем сравнить их успехи с успехами ученических пар, где партнеры имеют одинаковые способности. Другая возможность основана на действенности группового подкрепления с помощью таких нововведений, как групповые аплодисменты за правильные ответы, выдвижение и чествование одноклассниками товарищей, имеющих индивидуальные достижения, и т. д. Но несомненно, наиболее необходимым нововведением в американском школьном классе должно быть привлечение учеников к деятельности на пользу другим людям — в классе, школе и в районе, где они живут.

Потенциальные возможности обновления педагогического процесса останутся нереализованными и недооцененными до тех пор, пока социальные условия, в которых этот процесс протекает, будут ограничены традиционным школьным классом с его однородным группированием учащихся по возрасту, а нередко и по способностям или социальному происхождению. Реализация этих возможностей требует выхода за рамки школьного класса и обращения к более многогранной социальной практике. В данном случае мы имеем в виду школу и местное окружение.