Чтение онлайн

Ксения не верила собственным ушам, но глаза не могли обмануть. На экране хаотично передвигался маленький человечек с непропорционально большой головой. Он размахивал ручками активно, словно делал зарядку.

— Ну спортсмен растет, видите, какой стойкий? — засмеялась врач.

— Вижу, — робко улыбнулась Ксюша и в животе разлился неожиданно теплый комочек радости.

Глава 13

Лениво, расползаясь прохладной дымкой за горизонтом, на город начал опускаться вечер. В палатах стало тихо и только пожилая уборщица изредка громыхала в коридоре железным ведром. Ксюша не могла лежать, хотя врач два раза настоятельно отлавливала ее в коридоре, и возвращала обратно в палату. Как только боль ушла, внутри снова заработал розовый энергичный заяц. Хотелось домой.

А между тем, по улице, хорошо освещенной румяным солнцем, прогуливались суетливые прохожие. На центральной площади, возле родильного дома, кто — то громко включил романтическую заунывную песню про неразделенную любовь. Ксюша присела на подоконник и поднесла чашку к губам. Взгляд сам упал на пачку раскрытого печенья. Не удержалась и вытащила одну. Украдкой, жадно, почти целиком засунула в рот. Ну какое теперь дело… Соседку- то все равно выписали в обед, а у нее в животе урчал целый взвод голодных котят. "Ну и слава Богу"- подумала Ксюша, — " нет сил слушать чужие депрессивные мысли. И своих хватает. С лихвой" — томно прищурилась. Сладко.

За окном тихонько шелестела берёза и розовые лучики солнца играли в прятки между ее тонких, позолоченных листьев.

"Как хорошо, что все обошлось"- искренне подумала Ксюша и с облегчением вздохнула в открытое окно.

— Макарова, это что такое, почему сидите на подоконнике? Бегом на уколы, — за дверью появилось суровое лицо пожилой медсестры. Ксюша сразу поняла, что с ней лучше не шутить и моментально спустилась с подоконника. Действительно, Лидия Петровна оказалась женщиной тяжёлой во всех смыслах. Особенно "на руку". Засандалив укол с разбега, она моментально приступила к следующей пациентке. Придерживая ватку на месте, девушка вышла из процедурного кабинета. Мимо, вереницей, словно раненые утки, шли несколько будущих мам. Переглянувшись, они обменялись сочувственными полуулыбками.

В палату возвращаться совершенно не хотелось и Ксюша решила не спеша прогуляться по коридору до столовой. Там все ещё пахло ароматными булками с корицей.

— Макарова, к Вам муж пришел, спуститесь на первый этаж, — по коридору прозвучал хриплый голос дежурной медсестры. Обернувшись, Ксюша удивлённо посмотрела на женщину.

— Учтите, никаких запрещенных продуктов и сигареты если найду, полетите из палаты.

— Нет, конечно, — обрадовалась, понимая, что Макар скорее всего привез ключи. В груди разлилось горячее беспокойство, она вспомнила, что кроме халата ничего приличного надеть не может, да и растрёпанная гулька на голове вряд ли за пять минут превратится в нормальную прическу. А что поделать? Поплелась обратно в палату и с любопытством посмотрела вниз. Действительно, правее от входа, сквозь густую листву темных клёнов, мелькала мужская спина. Наспех заплела косу на боку и посмотрела в зеркало. Оживленный взгляд и радость, притаившаяся в уголках губ не понравилась Ксюше. Взбрызнула щеки водой, словно пытаясь стереть с них лёгкий румянец. Не вышло. Так и пошла вниз, в надежде, что пока спустится по многочисленным ступенькам, странная эйфория останется далеко позади.

Макар успел выкурить две сигареты и хотел уже присесть прямо на бетонное основание крыльца, но сзади его окликнул знакомый колокольчик. Голос у Ксюши был по — детски высоким, и одновременно нежным.

— Привет, — обернулся и резко встал, шурша большим белым пакетом.

— Привет, — произнесла снова, уже не так уверенно и опустила взгляд на асфальт. Макар ощутил всем телом ее неловкость. Словно змеёй, она проползла между ними и сковала теперь широкие плечи. Странное чувство. Непривычное. Он непроизвольно отвёл глаза в сторону. Захотелось как можно быстрее убрать с лица скованную гримасу.

— Как чувствуешь себя? — произнес низко, почти хрипловато.

— Все нормально, делают уколы, — подняла взгляд и увидела тонкую линию беспокойства между темными бровями. Он словно хотел что — то сказать, но не решался.

— Ребенка сохранили, хотя никаких гарантий никто не даёт, — добавила и пожала плечами. Ей показалось, или в зелёных глазах действительно заискрилась радость.

— Это здорово, — широко улыбнулся и стал потрясающе красивым. Ксюша в ответ кивнула, поправив пояс халата.

— Спасибо тебе огромное, если бы не ты, не знаю… - она даже не могла подобрать слов благодарности и от того выглядела ещё более растерянной. Макар окинул ее взглядом теперь уже, словно врач: беспристрастно, оценивающе.

— Ерунда, я должен был заметить ещё утром, — едва заметно сжал ручку пакета, — точнее я заметил, но ты отпиралась, а мы спешили. В общем, рисковала сильно и непонятно, зачем?

— Я не могу объяснить, в какой — то момент я испугалась, а потом стало настолько плохо, резко, что было уже все равно. Мне даже показалось, что все идёт так, как должно быть, ну природа что ли… - опять опустила вниз серые глаза. Ветер выхватил тонкую прядку волос и сейчас она безвольно прилипла к губам.

— Не представляешь насколько опасной была вся эта самодеятельность, — поджал губы и с осуждением слегка покачал головой. — Что значит как идёт, так и должно быть? — зелень глаз теперь отливала мятной прохладой, — По — твоему матери, которые родили детей с вывихами, например, или врождённой косолапостью ничего не должны предпринимать, типа это природа? Пусть будут инвалидами и не смогут никогда бегать?

— Да нет, это другое, конечно, там уже рождённые, живые дети, — поспорила Ксюша.

— Так в твоём животе тоже живой ребенок, разве он не имеет права на помощь? — развернутой ладонью указал на место, где неловким бантом был повязан пояс.

— Я никак не могу к этому привыкнуть, не верится до сих пор, — Провела ладонью по лицу, убирая волосы.

Задержавшись взглядом на ее ладони, Макар неожиданно спросил.

— Что колят тебе, нужны какие — то лекарства?

— А я не знаю, — растерялась и с сомнением посмотрела вверх, на свое "казённое" окно.

— Ксюша, ты прости, но в твоём положении пребывать в такой прострации недопустимо. Что колят, не знаешь, ты, наверное, и с врачом не говорила, какая тактика лечения, сколько держат в стационаре?

Словно в воду глядел. Ксюша действительно боялась подходить к лечащему врачу, поскольку она не внушала никакого оптимизма. Да и не понимала ничего в этих многочисленных названиях.

— Честно, я не подходила особо, наверное на днях все расскажут.

— Позвони родителям, пусть они приедут и сходят к врачу, это ненормально, — нахмурился и голос его стал более грубым.

— Нет, — отрезала и отрицательно покачала головой.

— Почему ты боишься обращаться за помощью? — странным образом начал углубляться в данный вопрос. Внутри свербило желание докопаться до истины, почему девушка оказалась в таком плачевном положении.

В некотором замешательстве Ксюша боролась с собственными эмоциями. С одной стороны она понимала, что нужно все рассказать Макару, поскольку он заслуживает знать правду, а с другой стороны — к чему его обременять ещё больше?

— Они очень далеко, и папа-сердечник, в прошлом году лежал в больнице как раз в это время, я не стану беспокоить.

— А парень этот, ему хотя бы сообщила? — ещё больше потемнел взглядом и пристально посмотрел на девушку.

— Нет, — выдавила и покраснела. Действительно, услышав о себе мнение со стороны, Ксюшу охватило чувство вины. Вырисовывалась не очень — то радужная картина.