Чтение онлайн

Мистер Монтегю Уотсон выражал глубокую признательность за теплые слова в его адрес, изложенные в письме от 19-го числа сего месяца, однако выражал сомнение в том, что их заслужил. Миссис Фульк-Посонбаи вряд ли черпала утешение в «Душе Антони Каррингтона» так долго, как она утверждает, поскольку роман вышел из печати всего десять дней назад, что же касается «Марципана», о котором она отзывается в столь лестных выражениях, мистер Уотсон подозревает, что ее скорбный дух поддерживала книга какого-то другого автора, ибо он такой не писал. Впрочем, мистер Уотсон надеется, что его роман «Марс и Пан» в той же мере способен излить бальзам утешения на страждущую душу.

Секретарь Моррисон плохо спал ночью и вложил в письмо изрядную долю яда.

— Опять сорвалось! — сказал Данстейбл.

— Брось ты это дело. Ничего не получится, — сказал Линтон.

— Я попробую еще разок. А не выйдет — придумаю еще что-нибудь.

Двумя днями позже мистер Моррисон ответил мистеру Хаббершему-Морли, проживающему на Парк-лейн, дом 3а, что мистер Монтегю Уотсон глубоко признателен за теплые слова и проч. Парк-лейн, 3а был домашний адрес Данстейбла.

На этом этапе переписка между Уотсоном и Данстейблом прерывается, а их отношения переходят в личную фазу.

Вечером двадцать третьего мистер Уотсон, задумчиво прогуливаясь по собственному лесу, был возмущен зрелищем мальчика. Он не любил мальчиков даже издалека и за оградой, мальчик же в имении, пугающий его фазанов, возмутил литератора до глубины души.

Он крикнул.

Пришлец замер.

— Эй! Ты! Мальчик!

— Сэр? — Нарушитель обезоруживающе улыбнулся и с видом парижского франта приподнял кепи.

— Чем ты занимаешься у меня в лесу?

— Я не занимаюсь, я гуляю.

— Подойди сюда! — взвыл романист.

Незнакомец робко попятился.

Мистер Уотсон решительно двинулся в его сторону.

Гость юркнул за дерево.

В следующие пять минут великий ум был занят исключительно поимкой гуляки. Однако тот ускользал, словно последняя строка неоконченной эпиграммы, и на исходе пяти минут окончательно пропал из виду.

Мистер Уотсон поговорил с егерем в выражениях, которые сей достойный муж с завистью вспоминал всю следующую неделю.

— Абарзование, — говорил он другу за кружечкой в местном кабачке. — Где уж нам так. Тут абарзование надобно.

В следующие пять дней монотонность его жизни скрашивали регулярные визиты разорителя птичьих гнезд — по крайней мере, других объяснений упорству непрошенного гостя у егеря не нашлось. Только страстный коллекционер отважится на такой риск.

Егерь свято верил, что всякий мужской индивидуум в возрасте до двадцати лет занят одним — собиранием птичьих яиц. После двадцати он, разумеется, переходит к браконьерству. Мальчику было на вид лет семнадцать.

На пятый день егерь его поймал и доставил к мистеру Уотсону.

Мистер Уотсон был краток и деловит. Он узнал юнца, из-за которого два дня промучился ломотой в костях.

Егерь добавил еще несколько уличающих фактов.

— Кажный день здесь был, сэр, кажный день. Ну, сказал я себе, это уж чересчур. И, сказал я себе, я тебя поймаю. И поймал.

Егерь отличался лаконичностью слога, достойной Юлия Цезаря.

Мистер Уотсон покусал перо.

— Не понимаю, чего вам, мальчишкам, надо, — с досадой проговорил он. — Ты ведь из школы?

— Да, — отвечал пленник.

— Я пожалуюсь воспитателю. Как твоя фамилия?

— Данстейбл.

— Корпус?

— «Дэй».

— Хорошо. Свободен.

Данстейбл удалился.

Следующий раз мы видим его в кабинете мистера Дэя. Мистер Дэй велел ему зайти сразу, как закончит делать уроки. В руках воспитатель держал письмо.

— Входите, Данстейбл. Мне только что пришла на вас жалоба. Сообщают, что вы забрались в чужие владения.

— Да, сэр.

— Не понимаю. Вы разумный мальчик, и как вас угораздило сделать такую глупость? И, главное, зачем? Вы знаете, что школа стремится избежать любых трений с соседями, и все же сознательно залезаете в лес мистера Уотсона.

— Больше не буду, сэр.

— Он прислал мне возмущенное письмо — вот, прочтите. Вы не станете опровергать то, что здесь сказано?

Данстейбл пробежал глазами по прыгающим строчкам.

— Нет, сэр. Тут все правда.

— В таком случае я должен строго вас наказать. Перепишете греческие числительные десять раз и покажете мне во вторник.

— Хорошо, сэр.

— Можете идти.

В дверях Данстейбл остановился.

— Да? — спросил мистер Дэй.

— Э… я рад, сэр, что вы всё-таки заполучили его автограф.

И он закрыл дверь.

Вечером, отправляясь спать, Данстейбл встретил старшего воспитателя на лестнице.

— Данстейбл, — сказал мистер Дэй.

— Да, сэр?

— Я решил, что лучше вам переписать первую оду из первой книги Горация. Греческие числительные — это все-таки многовато.