Чтение онлайн

– А ты укради.

Заур внимательно посмотрел на неё, потом крикнул что-то ребятам по-турецки. Тут же подлетел один из парней и перехватил Ольгу. Потом её перехватывали на танец другие мужчины, потом снова объявился Заур. Переходя в партнёрство в танце с подскочившим на зов «князя» парнем, Ольга очень взволновалась, полагая, что стремительный уход «князя» связан с её предложением выкрасть её: ей казалось, что он пошёл готовиться к краже. Переходя от партнёра к партнёру, Ольга пыталась в воображении рисовать картины выкрадывания её, а главное, картины её дальнейшей счастливой жизни с «князем», но каждый из принявших её к танцу партнёров что-то говорил ей, улыбался, и ей тоже приходилось улыбаться, что-то отвечать, что мешало ей полностью сосредоточиться на мыслях о «князе». Внезапное появление Заура, по-хозяйски принявшего её на танец от застенчивого на вид черноглазого парня, скомкало трепетные мысли девушки о предстоящей краже и её райской жизни с «князем». На смену скомканным мыслям брякнулась другая: «Убегал, гад, в туалет». Снова втроём сели за стол, выпили. «Князь» угощал Ольгу арбузом. Кубики арбуза он цеплял специальной палочкой и подносил к её губам. Антон заметил, что смотрится это эротично, надо бы заснять. Фотоаппарат у Антона был с собой. Что-то он снимал. То ли это были фотоснимки, то ли видео. Это Ольга помнила плохо. А вот что было потом, Ольга почти не помнила.

В памяти всплывали какие-то непоследовательные картины. То она вспоминала красную обшивку дивана из грубо выделанной кожи, в которую упиралась лицом, причём кто-то, навалившись на неё сзади, мощно работал пенисом в её влагалище. То вспоминала восточную музыку, красный фонарь из кожи, ноги свои, закинутые кому-то на плечи, широко раскрытые глаза какого-то смуглого мальчишки, то фотовспышки, то большой подскакивающий пенис, легонько бьющий по её губам, то чью-то волосатую грудь, то большую луну за окном, то голубой дым кальяна, то голую себя на унитазе. Ещё в памяти всплывали привязчивые, наглые мужчины-турки. Антона в этих обрывочных воспоминаниях не было. «Князя» она тоже не помнила.

Несколько раз Ольга, просыпавшаяся от яркого солнца, бьющего ей прямо в лицо, не могла и не успевала между провалами в сознании понять, где она находится. Рассмотреть помещение ей не очень-то удавалось: глаза видели плохо, всё было в затуманенной поволоке и едва различимо. Закрыв глаза, она снова уходила в сон.

Первым делом, придя в себя в этой комнате, она, очень слабая, встала и на непослушных ногах пошла к окну. Почему к окну, она не знала сама, может, там за окном что-то услышала. Но, когда она подошла к окну, никого за ним не увидела, только на ветке куста сидела маленькая серая птичка, похожая на воробья, да и та в тот же миг вспорхнула и улетела. Окно имело две створки, одна из которых была приоткрыта внутрь, но защищена москитной сеткой. Снаружи всё окно было зарешечено. В комнату веяло ароматом цветов, растущих под окном.

– Эй, кто-нибудь! – крикнула Ольга и сама не узнала свой голос. Крик её больше походил на слабый визг. «Есть же дверь, – подумала она, – выйду, там люди. Наверное, где-то рядом «князь». Ольга ринулась к двери, её мотнуло, она чуть не упала, но удержалась за подоконник, пошла осторожнее и медленнее. Дверь оказалась запертой снаружи. Стук в неё и крики Ольге ничего не дали, только вымотали её ещё больше. Совсем ослабшая, она дотащилась до кровати, хотела лечь, но внезапно появившееся желание курить заставило её оставаться сидеть. В поисках сигарет Ольга обшарила глазами все места, где могли бы быть сигареты, не увидела их нигде, но увидела на прикроватной тумбочке керамические кувшин и кружку. В кувшине было молоко. Накренив кувшин, Ольга налила в кружку немного молока и выпила хотя и слабыми, но жадными глотками. Мысль о том, для неё или нет было поставлено молоко, к ней не пришла. Захотелось ещё. Теперь уже, оттого что почувствовала себя немного лучше и кувшин был уже легче, более уверенно, но всё ещё дрожащими руками налила ещё молока в опустошённую кружку и с жадностью стала пить. Спешность глотков и отсутствие сил подвели, кружка ею была накренена ко рту чуть больше необходимого, и непроглоченное молоко тонкой струйкой потекло по подбородку, упало на грудь и затекло между грудей. Ольга почти не заметила этого, её сознание упустило этот момент, но вкус молока сознанием её был зафиксирован. Молоко на вкус отличалось от того, что она пила в Москве, оно было очень вкусным, утоляющим одновременно и жажду, и голод. Минуты три Ольга посидела на кровати, рассматривая комнату и пытаясь что-то понять, но слабость взяла верх – девушка снова легла. Мысли обрывочными клочками, захлёстывая одна другую, роились в её голове. Она пыталась что-то вспомнить, что-то осмыслить, что-то придумать. Гадала, где находится сейчас, кто с ней, Антон или «князь», хотелось, чтоб был «князь». Гадала, было ли то, что всплывало в её памяти, в действительности, или это был сон. Гадала, почему так плохо чувствует себя, придумала четыре разные версии: обкурилась кальяном, съела что-то не то, упилась, находится в наркотическом опьянении. Но она не помнила, чтоб много пила, не помнила ничего, связанного с наркотиками. Что бы ни случилось, произошло это не по её желанию. Это-то уж Ольга знала точно. Она курила простые сигареты, пила мало, наркотики категорически отвергала. Ещё для неё было вопросом, почему она заперта в какой-то комнате, почему не в отеле. На этот счёт у неё всплывали догадки: возможно, «князь», как и обещал, выкрал её и увёз её к себе, и она где-то у него, или, возможно, она была в таком плохом состоянии, что вести её такую в отель Антон просто не решился и пристроил пока у своих знакомых, возможно, у того же «князя». Ну где же все? За окном послышались голоса, показалось, мужской и женский. Ольга обрадовалась: сейчас придут к ней, но, оказалось, напрасно. К ней не пришли. Она продолжала лежать и думать, но думать получалось плохо: недодуманные мысли увядали, её сильно клонило ко сну. Сколько-то Ольга сопротивлялась, но недолго. «Придут – разбудят», – подумала она и погрузилась в сон.

Так и вышло: пришли, разбудили. Пришедших было двое – мужчина лет сорока и мальчик лет десяти-двенадцати. Мальчик тормошил Ольгу за плечо и кричал ей почти в самое ухо:

– Эй, вставай! Оля, вставай! Кушать пара.

Произнося имя девушки, мальчик делал ударение на последней букве.

Ольга проснулась и, не понимая, кто эти люди и что им надо, испуганно уставилась на них.

– Кушать, кушать, – сказал мальчик и указал на тумбочку, заставленную едой.

– Вы кто? – спросила Ольга, поднимаясь с постели.

– Хазяин, – сказал мальчик, указывая на мужчину. Мужчина с виду был суров. Не шевелясь, не отрывая взгляда, он смотрел на Ольгу и молчал.

Ольга неожиданно выпалила второй вопрос:

– А ты?

Сейчас её меньше всего интересовало, кто этот мальчик, важнее было знать, где она, что с ней, где «князь» или Антон. Но вопрос сорвался с уст сам, и мальчик с хитроватой улыбкой уже отвечал:

– Тебя смотрю. Кушай, – добавил он, опять указывая на тумбочку.

Ольга хотела есть, но ещё больше ей хотелось знать, где она, что с ней произошло, где её друзья.

– Где я? – спросила Ольга, переводя взгляд с мальчика на мужчину, с мужчины на мальчика.

– В харошем месте, – всё с той же улыбкой на лице отвечал мальчик.

– Как называется этот город?

– Тут нет город. Кушай.

Мужчина посмотрел на мальчика, и они оба пошли к выходу.

– Стойте! – отчаянно крикнула вслед уходящим Ольга. Мальчик и мужчина остановились, обернулись к ней.

– А где тут туалет? – спросила она, почувствовавшая сильный позыв.

– Там.

Мальчик махнул рукой в сторону боковой стены. Ольга пригляделась и увидела на стене дверь, оклеенную стенными обоями, отчего та была неприметна. Пока Ольга разглядывала дверь, мальчик и мужчина удалились. Несколько секунд Ольга приходила в себя, потом встала и пошла в помещение за оклеенной обоями дверью. По размерам помещение было таким же, как и комната, но окна тут не было, а стены и пол этого помещения были покрыты плиткой. В помещении действительно был установлен унитаз, тут же была душевая кабинка с абсолютно прозрачными стенками, зеркало, умывальник с раковиной, мыло, запечатанная зубная щётка, зубная паста, шампунь, гель для душа. На вешалке висели чистые полотенца и даже банный халат. Матерчатые спальные шлёпанцы стояли под вешалкой. Всё было чистым и напоминало Ольге гостиничный номер. Ольга, несколько успокоившаяся, сидя на унитазе, рисовала себе в воображении такую картину: войдёт «князь» и скажет: «Здорово я тебя разыграл, милая. Напугалась?» Ольга даже представила, как она кулаками легонько постучит по его мощной волосатой груди, а потом прильнёт к ней щекой и скажет: «Ты сумасшедший! Пожалуйста, больше так никогда не делай!» Но шло время, появлялся только мальчик и больше никто. Мальчик приносил еду и уносил грязную посуду. Ольга пыталась говорить с ним, но на все её вопросы мальчик только весело улыбался, кивал и говорил: «Харашо, харашо». В очередной раз Ольга ухватила мальчика за рукав и спросила:

– Где «князь»?

Имя «князя» напрочь вылетело из памяти Ольги, хотя она очень старалась вспомнить его. На слова «князь» и «Антон» мальчик не реагировал, но слово «хозяин» знал и, реагируя на него, пытался уяснить, чего она хочет. Ольга же просила мальчика от своего хозяина узнать, где «князь», где Антон, где она находится. Не поняв Ольгу, мальчик удалился, через пять-семь минут появился хозяин. Его свирепый вопросительный взгляд напугал девушку.

– Что нада? – приближаясь к Ольге, неожиданно для неё спросил хозяин на русском языке с акцентом.

– Я только хотела спросить, когда меня вы отпустите, – выпалила она, хотя, уже говоря это, понимала, что лучше было бы спросить о «князе».

– Кагда пришлют твая замена. Нада работать.

Хозяин ближе подвинулся к Ольге, во взгляде его читалось что-то зловещее. Ольга съёжилась.

– Не бойся. Не убьют. Паиграют толька. Ты сладкая, как персик. Отдыхай.

С этими словами хозяин погладил Ольгу по шее, по груди. Ольга, перебарывая страх, спросила:

– Мне нужно позвонить. У меня забрали планшет. Мои родители беспокоятся. Откуда можно позвонить?

– Не нужно. Тут в горах нет связь.

– В горах? Где я?

– Женщина, много будешь знать, голова потеряешь.

Слово «женщина» в устах хозяина прозвучало презрительно, последние два слова прозвучали с нотками угрозы в голосе. Глаза мужчины сузились, в них тоже читалась угроза. Мальчик, остававшийся стоять у двери, посмотрел на хозяина с обожанием.