Чтение онлайн

Если генетические улики были подброшены после того, как Тапскотт и Сото забрали коробку из отдела по контролю за имуществом, то в цепочке хранения было несколько мест, где это могло произойти. Детективы должны были доставить содержимое коробки с уликами в лабораторию Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе для изучения и анализа в серологическом отделении. В этом случае в игру вступают несколько лаборантов, которые могли иметь доступ к исследуемой одежде. Но это было много "могло бы быть". Босх знал, что эти дела случайным образом распределяются между техниками и что в протоколы и персонал отдела ДНК встроено несколько проверок на честность, чтобы защитить от коррупции, перекрестного загрязнения и фальсификации улик, намеренной или нет. В первые дни использования ДНК в уголовном процессе наука и протоколы оспаривались со всех сторон и так часто, что со временем брандмауэр честности сделал лабораторию почти непроницаемой. Босх знал, что эта сторона уравнения была маловероятной.

Чем больше Босх рассматривал эти две возможности, тем больше убеждался, что подстава в лаборатории маловероятна. Одно только случайное назначение техника для каждого случая, казалось, подрывало эту возможность. Даже в том маловероятном случае, если Кронин держал в руках коррумпированного техника, он не мог быть уверен, что его техник вообще получит дело, не говоря уже о доступ к подбрасыванию ДНК на пижаму Даниэль Скайлер.

Босх все время возвращался к ящику с уликами и возможности его подделки, пока Сото не прорвала пломбы и не открыла его под камерой Тапскотта. Он достал телефон, на котором была записана видеозапись, и снова наблюдал за вскрытием коробки. Пломбы были целы, когда Сото разрезала их и открыла створки коробки. Босх не видел ничего плохого, и это снова привело его в замешательство.

Он подумал о том, чтобы написать Сото и спросить, есть ли у нее доступ к камерам наблюдения в архиве и просила ли она их просмотреть. Но он знал, что такой вопрос, скорее всего, вызовет у нее подозрения относительно деятельности Босха. Это также могло ее разозлить. В конце концов, Тапскотт снимал, как Сото открывает коробку, потому что оба детектива хотели получить видеоподтверждение того, что пломбы на коробке не нарушены. Они сами снимали этот процесс, чтобы избежать необходимости запрашивать видеозапись с подвесных камер. Вряд ли теперь они захотят сделать это для Босха. Они были удовлетворены тем, что вскрытия не было и что ДНК Олмера находилась в коробке на пижаме с первого дня.

Босх снова просмотрел видеозапись, на этот раз отключив комментарии Тапскотта, чтобы сосредоточиться на изображении того, как Сото с помощью ножа для резки коробок разрезает пломбы. На полпути его настоящий телефон зажужжал в кармане, он приостановил воспроизведение и поставил одноразовый телефон в подстаканник на центральной консоли. Он достал телефон и увидел незнакомый номер, но все равно ответил на звонок.

— Алло.

— Гарри Босх?

— Да.

— Циско. Микки сказал, что ты хочешь поговорить со мной.

— Да, как дела?

— Хорошо. Что случилось?

— Я бы хотел встретиться и поговорить с тобой кое о чем. Это конфиденциально. Я бы предпочел сделать это лично.

— Что ты сейчас делаешь?

— Сижу на парковке возле школы Фэрфакс.

— Я не слишком далеко. Наверху у "Гринблатта" будет довольно тихо в это время дня. Встретимся там?

— Да, я могу отправиться туда.

— Ты не хочешь дать хотя бы намек на то, что это такое?

Босх всегда чувствовал слабое трение со стороны Циско за те несколько раз, когда они находились в обществе друг друга. Босх списал это на стандартную враждебность между теми, кто работает на защиту, и теми, кто работает на обвинение. К этому добавлялся тот факт, что еще до того, как Холлер нанял его, Циско был связан с "Святыми дороги" — бандой байкеров, по мнению полиции, и клубом, по мнению самих членов. Кроме того, в дело вмешалась ревность. Босха и босса Циско связывала кровная связь, что придавало им уникальную близость, которой не было у Циско. Босх думал, что Циско может беспокоиться о том, что однажды Босх заменит его в качестве следователя защиты у Холлера. По мнению Гарри, это было маловероятно.

Босх решил дать ему не просто намек.

— Я хочу, чтобы ты помог мне работать под прикрытием в качестве действующего оксикодонового наркомана, — сказал он.

Наступила пауза, прежде чем Циско ответил.

— Да, — наконец сказал он. — Я могу это сделать.

Пятнадцать минут спустя Босх сидел в кабинке в обеденном зале наверху ресторана "Гринблатт" на Сансет, попивая кофе и снова просматривая приглушенное видео на своем одноразовом. Место было пустым, за исключением еще одного столика на другом конце зала.

Босх услышал медленный, методичный звук тяжелых шагов, поднимающихся по деревянной лестнице. Он поставил видео на паузу, и вскоре появился Циско. Это был крупный мужчина, который тренировался как фанатик, и, как обычно, был одет в черную футболку "Harley", обтягивающую его мускулистую грудь и бицепсы. Седые волосы были завязаны в хвост, на глазах темные солнцезащитные очки "Wayfarer". В руках он нес черную трость с нарисованными на ней языками пламени и то, что выглядело как обхватывающий коленный бандаж.

— Привет, Босх, — сказал он, проскальзывая в кабинку.

Они столкнулись кулаками за столом.

— Циско, — сказал Босх. — Мы могли бы встретиться внизу, чтобы тебе не пришлось подниматься.

— Нет, здесь наверху тихо, а лестница полезна для колена.

— Как дела?

— Все хорошо. Снова на байке, снова в работе. Единственное время, когда я жалуюсь, это по утрам, когда встаю с постели. Тогда колено все еще болит как ублюдочное.

Босх кивнул и жестом указал на вещи, принесенные Циско.

— Что это?

— Это твой реквизит. Это все, что тебе нужно.

— Расскажи мне.

— Ты хочешь заниматься аптечным делом, верно? Реализовывать рецепты? Так делают наркоманы.

— Да.

— Я делал это в течение года. Мне ни разу не отказали. Ты идешь в эти места, они хотят делать деньги, как и все остальные. Они не хотят отказать тебе, они хотят убедить тебя сделать. Надеваешь коленный бандаж — обязательно поверх штанов — и пользуешься тростью, и у тебя не будет никаких проблем.

— И это все?

Циско пожал плечами.

— Мне помогло. Я купил блокнот с рецептами у одного продажного доктора в Ла-Хабре за пять штук. Заставил его расписаться на каждом листке. Остальное делал я. Заполнял их и ходил по всем аптекам в восточной части Лос-Анджелеса. За шесть недель я набрал более тысячи таблеток. Тогда я заключил сделку с самим собой. Когда эти таблетки закончатся, я поднимусь и победю это. И я это сделал.

— Я рад, что ты это сделал, Циско.

— Чертовски верно. Я тоже.

— Так что, никакой помощи от В.А. [30] ?

— Да пошли они на хрен, врачи из В.А. были теми, кто подсадил меня на викодин после операций. Потом они меня отпустили, и я оказался на улице, под кайфом, пытаясь сохранить работу, пытаясь сохранить жену. К черту В.А. Я никогда к ним не вернусь.

Эта история не удивила Босха. Это была история эпидемии. Люди начинают с боли и просто хотят заглушить ее и поправиться. Потом они подсаживаются и нуждаются в большем, чем позволяют рецепты. Такие люди, как Сантос, заполняют пространство, и пути назад уже нет.