Чтение онлайн

— Наши! Не трогай!

Туман как морской прибой накатил под ноги, и Влад предупреждающе вскинул руки.

— Я… не претендую, — хрипло произнёс он. — Мне нужен только нож.

— Нож забирай.

— А кровь наша.

— И косточки.

— И ручки с ножками.

— И глазки. Правда, не такие красивые, как у тебя.

Во мгле засмеялись. Влад рвано вдохнул и медленно потянулся к ножу. Чувствовал себя попавшим в безумное зазеркалье или просто в чистилище. Реальность словно развалилась, и её не помогал склеить ни прошлый боевой опыт, ни недолгая работа охотником на нечисть. Влад заставил себя сфокусироваться на простых действиях — забрал с трупа нож вместе с кобурой. Как только он отошёл от тела, туман захлестнул останки — прокатился волной и схлынул, обнажив кости. Влад вздрогнул. Ни одежды, ни ботинок — ничего не осталось. Только обглоданный дочиста скелет. Влад не понимал, как такое возможно, и в глубине души не хотел понимать. Больше всего он жаждал убраться поскорее подальше от мглы, которая в любой момент может оставить от него такие же чистенькие кости. Зажав между коленей нож, Влад перерезал стяжку и, стиснув от боли зубы, растёр онемевшие запястья.

— Ещё, приводи к нам еще!

— Не сейчас, пока мы сыты.

— И у нас много игрушек.

— Даже живых.

От последней фразы Влад снова вздрогнул. Хер их разберёт, о ком они говорили — про него, кого-то из охраны Страхова или самого отца Вероники. Он прислушался. Ему показалось, что он слышит тяжёлое, прерывистое дыхание. Влад несколько раз сжал и разжал ладони, прогоняя неприятное онемение. Взял нож и медленно пошёл на звук. Здравый смысл орал, что надо валить вот прямо сейчас, пока ещё может. Другая часть сознания требовала проверить, что все его недоброжелатели мертвы.

Живой игрушкой оказался боец в балаклаве. Он лежал на земле, раскинув в стороны до локтей объеденные руки. Рядом с ним валялся бесполезный “калаш”. Завидев Влада, он дёрнулся и застонал. Как только не вырубился от болевого шока.

Влад подошёл к нему и рывком стащил балаклаву. Удивленно хмыкнул. Он знал этого мужика. Бывший контрактник. С их единственной встречи в Сирии прошло немало лет, но Влад его вспомнил. Сразу всё сложилось, чего тот и рожу до последнего прикрывал, и всю грязную работу на себя взял.

— Ну надо же, как снова всё обернулось, — с усмешкой произнёс Влад. — Опять валяешься у меня под ногами.

— Если бы… не… — стиснув зубы, прохрипел старый знакомый.

Он выразительно посмотрел на изуродованные руки. Глаза у него покраснели от боли и злости. Понимал, что не жилец.

— Я бы тебя, суку…

— Опять ты за своё. Прошлого раза не хватило?

Влад убрал нож в кобуру, засунул за пояс. Подобрал с земли автомат. Раненый пошевелился в тщетной попытке его остановить, но тут же взвыл от боли.

— Ну давай, сука… Давай… — он впился в него ненавидящим взглядом.

— Да ты мне спасибо должен сказать, — ровно произнёс Влад безо всяких издёвок. — Из леса уже не выйдешь, а помучаешься долго. Особенно, если тебя по кусочку будут доедать.

Он привычным движением вскинул автомат и нажал на спусковой крючок. “Калаш” выплюнул три пули. Контрактник дёрнулся от очереди и затих. Влад вытер балаклавой оружие. Бросил на землю автомат вместе с тряпкой. Посмотрел на мертвеца. Увидел его другим — тоже в крови, но живым. На другой земле, под другим небом. Пересеклись они года четыре назад, ещё до первого освобождения Пальмиры. Да и как пересеклись… Закусились на ровном месте. Влад там уже год землю топтал, а этот только приехал. Сейчас уже не вспомнить, чего они не поделили, но он хорошо запомнил, чем закончилось. Контрактник пообещал накормить песком бойца невидимого фронта прямо на базе наёмников, если тот всё-таки рискнёт выйти один на один. Ну а Владу чего? Взял и вышел. Не первый раз его недооценивали. Он всегда был сухощавым и тонкокостным, поэтому создавал впечатление доходяги, на которого плюнь, он и свалится. Отделал Влад этого мудака от души. Будь на месте контрактника матёрый краповик, пришлось бы попотеть. И далеко не факт, что смог бы выстоять. А этого он быстро вырубил до бессознанки. Но Влада тогда занесло… Задели отчего-то чужие понты. Пока противник валялся в отрубе, он сорвал с башки вояки бандану и затолкал ему в рот. Вместо сирийского песка. Хотел прямо за шкварник выволочь базы, но его свои же тормознули. Сдали беспамятного выскочку сослуживцам в руки. Влад потом слышал, что контрактник с мощным сотрясом отправился в полевой госпиталь, а оттуда ближайшим бортом полетел домой. Вот так какой-то понторез получил внеплановый отпуск, а Влад — мешок с пиздюлями от командования.

Туман густой волной перекатился через тело мёртвого военного. Не обглодал, даже не тронул. Может, и правда нажрался. Хотя в это с трудом верилось. Это же ебучий туман, а не турист, дорвавшийся до сервиса “всe включено”. Влад забрал у мертвеца пистолет, которым тот ему в подвале в голову тыкал. Походил по полянке, где всё началось. Нашёл последнего охранника. Тот тоже целиком скелетировался. Сначала подумал, что Страхов, но крупноват. Отец Вероники был пониже. Он лежал недалеко от своего защитника. Смотрел покрасневшими глазами в небо. На месте живота темнел позвоночник. Влад вспомнил старый-старый фильм, где такие же следы оставались неведомые твари, которых называли зубастиками. В детстве он их до усрачки боялся. Всё казалось, что стоит ночью свесить с кровати руку, и её до костей такая тварина обглодает. Это позже одни страхи сменились на другие, а потом и вовсе как-то размылись среди крови и пороха.

Из белого марева прозвучал женский голос. Хриплый, словно сорванный.

— Вла-а-ад…

Прошибло холодом, но не от сверхъественного тумана, а от узнавания. Мгла медленно расступилась, и Влад неверяще потряс головой. За всё своё военное прошлое он повидал немало трупов. Убитых, казнённых, изуродованных войной или противником, но они оставались мёртвыми. Иногда оживали во сне, но никогда — наяву.

— Вла-ад, — снова прохрипела Вероника.

Она стояла всего в нескольких метрах. Выглядела Ника получше, чем полагалось трупу, пролежавшему месяц в лесу. С поправкой на жару судмедэксперт дал бы ей дня три-четыре. Влад смотрел на неё с оглушающим изумлением. Видел распухшее лицо, почерневшие губы, мутные глаза. Чувствовал запах мертвечины. И всё равно не мог осознать, что такое возможно. Когда-то он сумел поверить в нечисть. Ещё до того, как первый раз увидел её своими глазами. Но поверить в живую, но мёртвую Нику оказалось на удивление тяжело — даже глядя на неё перед собой.

— Ты останешься с нами? — едва слышно прошелестела она и улыбнулась.

Из клубов дымки выползло существо, похожее на обваренный кипятком кусок сырого мяса. Оно проворно перебирало по земле маленькими багровыми ручонками и ногами с месивом из наростов вместо пальцев. На бугристой голове виднелся безгубый рот и слишком большие светло бирюзовые глаза, цветом один в один как те, что Влад каждый день видел в зеркале. Он ошарашенно попятился назад. В голове неприятно зазвенело. Замутило, как много лет назад перед первым серьёзным замесом.

Влад со злой растерянностью смотрел на Веронику и на ползающее возле неё существо. Смотрел и не понимал, как такое возможно. В сознании подала голос раздражённо-тоскливая мысль, что всё это последствия его действий и выбора отдать чужие жизни за свою. И глядя на два живых трупа, Влад вспомнил, что послужило точкой отсчёта.

В конторе Седого ему бы поверили, но послали нахер с охренительным планом, как обдурить лесных детишек. Или вообще закрыли бы в камере, где он бы и подох, когда пришло бы его время. Нет, с конторскими каши не сварить. Действовать в одиночку? Слишком много слабых мест, где что-то может пойти не так. Настолько близких друзей, к кому он мог бы прийти с просьбой помочь угробить двух торчков, в близком доступе не нашлось. После разговора с Грифом Влад долго перебирал в голове все возможные варианты, пока не остался крайне хреновый и единственный. Им оказалась Ника, дочка местного воротилы.

Страхову не повезло с детьми. Младшего сына, по слухам, он отлучил от семьи. Старшая дочь тоже далековато ушла от образца папиной дочки. Путалась с мужиками, которых нормальная женщина обошла бы далеко стороной. У Ники был ярко выраженный комплекс спасительницы. Чем хреновее ей попадался мужик, тем усерднее она старалась его спасти. Работала медсестрой в рехабе, где кандидатов на спасение — каждый первый. Там они и познакомились, когда Влад привёз своего тогда ещё живого, но уже сторчавшегося напарника. Он с ней даже не встречался в нормальном понимании этой стадии человеческих отношений. Время от времени пересекались в баре или у неё на квартире, спали без обязательств.

Когда пришлось просить о помощи, Влад не стал выжимать из себя признания или обещания. Он надавил на комплекс спасительницы. Заставить поверить Нику в далёкую от обычной жизни чертовщину было непросто. Пришлось долго объясняться, что он не сошел с ума, показать пару видосов и убедить, что это не компьютерная графика и не монтаж. Самым сложным было уговорить её пожертвовать двумя торчками ради призрачной возможности выторговать другую жизнь. Влад не рассчитывал, что будет просто. Фактически он предлагал стать соучастником двойного убийства. Будь у него чуть больше времени, Влад никогда бы не пошёл на такой риск, но в обстоятельствах, куда его загнали, приходилось действовать напролом. Откажется Ника или сдаст полиции — один хрен он через день будет трупом. В то, что детишки его прикончат, он верил больше всего.