Чтение онлайн

Потому я просто перейду к фактам изложения той самой истории, которую уже нашим предкам удалось пережить.

И она, естественно, отобразилась во многих душах, которые и по сей день хранят свою тайну, опечатанную временем самого содержания ее в среде.

Но, как и всякое тайное оно, непременно, становится явным и хоть когда, но все же будет по-настоящему обнародовано.

Интересно это кому или нет, думаю, определит само время, которое само по себе является непозволительной роскошью для нас самих в плане так называемого досрочного умственного созревания.

Все это я веду к тому, что, отрываясь на такого рода, художественного смысла зачистки чьих-то там душ, у меня, естественно, меньше остается времени на освещение более актуального на сегодняшний день материала.

Но иногда все же хочется просто оторваться ото всего и рассказать именно о том, что по-настоящему осталось за семью замками секретности и вряд ли вообще хоть когда-то и кем-то будет обнародовано.

Есть так называемые тайные дела, и есть намерения самих душ или их вполне земных представителей, что когда-то проживали на ее территории.

И о них в действительности пойдет речь, и о них вы же узнаете в первую очередь. Ибо это и есть истинное обнародование всего того, что когда-то там произошло.

И никакими фактами, пришитыми неизвестно откуда, так называемый рот тех самых душ не заткнешь. Им это не нужно, да и нет смысла удерживать при себе такое количество грехов, которые и исповедовать страшно им даже лично себе.

Об этом я вам и поведаю, и что бы ни говорили так именуемые историки, правда сама ляжет вам в головы.

Чудеса всего лишь науки. Это самое простое объяснение, которое я могу дать всем вам сейчас, если вы вдруг вознамеритесь все то опротестовать в своей внутренней мысленной форме.

Но так и сложен современно сам человек, который призван убедительно не доверять никому, кроме самого себя, да и то, только по возникновению крайней нужды.

Вот к чему привело все то, что именуется политикой, а в простонародии – просто властью.

Но ничего. Всему этому приходит конец и на смену одному режиму уже спешит абсолютно другой, который не вполне оправдывает так называемую совместимость и который по-настоящему ненавидит все то, что относится к нечеловеческому.

А пока у нас есть время познакомиться с тем, о чем говорю, и, соответственно, вскоре мы к тому и приступим.

Сделаю всего лишь самое небольшое отступление и скажу.

Немыслимо воистину обладать всем тем, чем в своей собственной простоте может обладать какой-то простой и конкретный человек.

Силу нельзя угадать по виду или так называемому внешнему отражению.

Она всегда располагается внутри и будь вы даже по-настоящему гением, без особого дара все же ее не распознаете.

Дар – это, прежде всего, прилежие и самое жестокое повиновение времени или тому его моменту, в котором оно уже само испытывает по-настоящему необходимость.

Дар – это также никем не выявленная и не представленная наружно сила. Ибо это всего лишь дух, а он измеряется абсолютно в других единицах.

Попробуйте это понять на досуге и применить именно к тому, к чему нас всех действительно реально и уже сейчас призывает время.

С уважением, автор. И всего Вам хорошего.

Москва. Кремль. Кабинет тов. Сталина. 1939 год.

Человек, вошедший в кабинет Сталина, был больше похож на военного, нежели на того, кого он внешне из себя представлял.

Широкополая шляпа надежно прикрывала его лоб, а широкий шарф не позволял рассмотреть его довольно худое лицо и впалые по-своему глаза.

Под ними во все стороны растекались круги, и было совсем непонятно от чего, то ли от перенесенных когда-то давно побоев, то ли просто от усталости, которую лично ему уже никогда не удалось бы победить.

Это был человек злой воли и по-настоящему его имя не знал никто, даже сам Сталин.

Надежно упрятанный в придуманную кем-то легенду, тот человек уже и сам позабыл свое настоящее имя и откликался только на кличку подобно простому животному, находящемуся на цепи у хозяина.

Именно так и называли за глаза самого Сталина, но только лишь те, кому по должности это позволялось делать.

Те же, кто ниже или, как говорится, еще ниже, не говоря уже о тех, кто просто никто, за такие слова уже давно парились в лагерях и там чтили память всем своим прошлым поступкам.

Трудно сказать по-настоящему привели ли те мысли к их же мысленному высвобождению, к которому они так тянулись сперва, но казенная лагерная повседневность навсегда искалечила им жизнь, претворяя ту самую мысль в некое погонище и позорище на всю страну.

А страна была, сами знаете какая. То была страна советов или красных, как их еще называли по старинке те самые заморские и во многом купленные буржуа, которые еще только вчера кричали против, а сегодня, согласившись на карт-бланш, внезапно все стали на сторону так называемого вождя.

Но человеку, вошедшему к Сталину, как говорится, было не до таких мыслей и он, немного откашлявшись, произнес свою незатейливую речь.

– Здравствуйте, товарищ Сталин. Очень рад вас видеть, – и человек вполне дружелюбно подал руку для пожатия.

Сам вождь несколько помедлил, как всегда, с ответом, но все же и сам протянул руку и как-то с неохотой ее пожал.

Это было лишь слабое, такое утечливое соприкосновение, но тот человек это почувствовал, и даже немного резко отдернул руку назад.

Сталин также подметил это резкое движение и в шутку сказал:

– Что, горяча рука свободного пролетариата?

И тут же засмеялся, словно призывая того человека к более мирной беседе или общей разрядке той напряженности, что внезапно возникла в кабинете.

Человек сбросил шляпу и, несколько ослабив шарф, произнес:

– Что вы, товарищ Сталин. Не в горячем пролетариате суть. Это я так. Наверное, с непривычки. Мне ведь редко случается, кому пожимать руки. Такая уж у меня работа. Так что, скорее всего, это просто привычка.