Чтение онлайн

— Хорошо. Тогда давайте так: сначала погашаю кредит полностью, потом снимаю наличные, сколько есть.

— Пишите заявление на погашение.

Она вытащила из принтера лист, продиктовала стандартную формулировку. Я подписал.

— Сейчас придет код на телефон. Введите в терминал.

Она развернула ко мне небольшой планшет. Пришла эсэмэска, я ввел код.

— Готово, — сказала она через минуту. — Задолженность по кредиту в размере один миллион тридцать шесть тысяч двести рублей погашена полностью.

У меня словно камень с души свалился. Квартира больше не под угрозой. Совсем! Минус одно несчастье!

— Теперь наличные? — спросил я.

— Да, — слегка улыбнувшись, сказала Костромина. — Напишите заявление на снятие. Сумму ставьте четыре миллиона, если в кассе чуть меньше — выдадут, сколько есть.

Я написал, она отсканировала.

— Спуститесь в кассу номер три. Назовете фамилию, покажете паспорт. Я уже передала.

Я встал и посмотрел ей в глаза.

— Спасибо, Ольга Витальевна. Если когда-нибудь понадобится консультация по здоровью — звоните. Номер у вас есть.

— Учту. — Она едва заметно улыбнулась. — Всего доброго.

Я спустился на первый этаж.

В кассе номер три сидела пожилая женщина с усталым лицом. Я назвал фамилию, протянул паспорт. Она молча кивнула и начала отсчитывать деньги.

— Три миллиона восемьсот сорок тысяч, — сказала она ровным голосом. — Пересчитайте.

К сожалению, деньги выдали тысячными купюрами, так что пачек вышло много. Я пересчитал. Тридцать восемь пачек по сто тысяч, все верно. И сорок тысяч купюрами по пять.

Сложил все свое богатство в предусмотрительно прихваченный рюкзак — он сразу потяжелел килограмма на четыре, словно туда засунули пару кирпичей. Молния с трудом застегнулась.

На счету осталось еще около пяти с половиной миллионов. Лежат себе, никуда не денутся. Можно будет переводить, оплачивать, а если понадобятся наличные — заказать заранее.

Я вышел из банка на Баумана и остановился на крыльце, улыбаясь солнышку, которое било в глаза.

Морозный воздух пах выхлопами и свежестью одновременно, а мимо шли люди — кто-то спешил, кто-то брел нога за ногу, кто-то разговаривал по телефону, а я стоял с почти четырьмя миллионами в рюкзаке и думал о том, что какой-то месяц назад был должен бандитам, банку, соседям и суду; квартиру могли отобрать в любой момент, работы не было, а жизни оставалось девять дней.

Сейчас… все налаживалось. Бандиты стали союзниками, суд выигран, кредит закрыт, а на счету есть деньги… но это ненадолго. Возможно, именно потому Вселенная и помогла мне относительно беспроблемно получить эти деньги, что знала: я не собираюсь их тратить на себя.

Я крепко ухватился за лямку рюкзака и зашагал к кофейне напротив. До встречи с Игошиным оставалось полтора часа, так что можно было позволить себе минутку передышки.

В кофейне, пока не спеша и с наслаждением пил крепкий ароматный кофе, я прикинул, что к чему.

Итак, на руках у меня примерно девять с небольшим миллионов.

То, что они у меня не задержатся — это однозначно.

Во-первых, это было решено еще тогда, когда отправлял сам себе эти деньги, пять миллионов я разделю и отдам детям — Сашке и Марусе. Еще не знаю точно, как именно, но, когда мы встретимся на годовщине Беллы, отдам. Скажу, что это доля Сергея Николаевича с гранта. Конечно, Маруська может проверить, но что-нибудь придумаю.

Еще один миллион раздам родственникам тех трех пострадавших пациентов. Да, это не я их убил, в смысле, не Сергей, но раз оказался замаран — людей нужно поддержать. Разделю миллион на троих. Это будет правильно.

Хоть так я смогу искупить чужую вину. Или свою? Черт, уже и не разберешь.

Остается около трех миллионов, и вот на эти деньги мне нужно:

1. Сделать ремонт в квартире Серегиных родителей.

2. Купить им новый холодильник, телевизор и отцу ноутбук. Еще бы и мебель обновить, но это уже обсуждать надо.

3. Сделать ремонт в своей квартире и обновить мебель. Купить хотя бы ортопедический матрац. И ноутбук себе для работы тоже надо. Обязательно.

4. Купить Степке и Танюхе подарки — не сувениры, а нормальные подарки.

5. Оплатить услуги Караянниса.

Караяннис, кстати, прислал счет на оплату и по его меркам дал мне хорошую скидку «по знакомству». Но вышло все равно дорого, чуть больше двух сотен тысяч.

А еще же Валера!

Интересно, останутся ли у меня хоть копейки с этих денег, чтобы доехать до Марий Эл?

Полдень выдался промозглым и сырым. Казалось, влага пробиралась под куртку и оседала на коже мелким неприятным налетом.

Я стоял у административного здания на Бутлерова, разглядывая типичный образец позднесоветского функционализма с оттенком усталого достоинства, какое бывает у отставных полковников. Вроде и служил хорошо, но дотянул лишь до полкана.

Штукатурка местами потрескалась, но фасад явно подновляли, и теперь он выглядел как пенсионер в парадном костюме, который надевают раз в год на День Победы. Широкие окна тускло поблескивали, отражая низкое небо, а у входа топтались курильщики в расстегнутых пиджаках, которые выпускали облачка дыма и пара в холодный воздух. Одним словом, Министерство здравоохранения Республики Татарстан.

Отец Сереги приехал на автобусе, не на машине. Я невольно отметил, что он сегодня при полном параде — затянутый в старенькое, но аккуратное пальто. Его седые усы топорщились по-особенному торжественно, а в руках он нес пакет, в котором угадывались очертания стеклянной банки.

— Давно ждешь, сынок? — спросил он, крепко пожимая мне руку.

— Не-а, — соврал я, хотя приехал на полчаса раньше, чтобы не опоздать.

Отец окинул здание взглядом, в котором читалась смесь почтения и застарелой неприязни к бюрократическим структурам.

— Ленька там, на третьем, — сказал он, понизив голос. — Мы с ним еще в мединституте… Ну, ты знаешь. Это у них новое здание, раньше на Островского сидели…

Я кивнул, хотя знал немного. Из обрывочных рассказов выходило, что Леонид Ксенофонтович и отец когда-то вместе учились, потом их пути разошлись: один ушел в чиновники, другой осел бухгалтером в той самой больнице, откуда меня недавно с треском выперли.

— Варенье взял. — Отец приподнял пакет. — Мамино, из крыжовника. Ленька его с детства любит.