Чтение онлайн

Еще Боль рассказал мне, что первые дни, я вечно говорил с некой Айви, которая не существует. Вот он был глупый, я просто думал, что тебе написать. Так же он говорил, что я оторвал от реальности и живу в своем мире. Но он ошибается, я сейчас расскажу об этом мире, что есть. Честно, нас сложно назвать миром, мы просто этаж. Кажется, что мы в башне и этажей много. Но у нас, наверное, самый спокойный этаж, хоть и много тех, кто лезет ко мне. Но есть группа людей они отвечают за безопасность, все они называются Негатив, не знаю как нормально, но больные зовут так. Там есть Боль, мы с ним вроде сдружились, но об этом позже, Страдание, Разлука, Печаль.

Страдание – человек, что следит не только за порядком, но и за соблюдением режима. Он очень суровый такой полный крепкий мужчина, не очень общительный, сколько бы раз я не пытался с ним говорить, вечно не выходило. А ты знаешь как мне трудно, когда диалог не продолжают. Но работу он выполняет хорошо, ни разу не видел, чтобы режим не соблюдали. Но мне делает поблажки, чтобы я мог писать тебе письма, как я думаю, это по просьбе Блока. Коротко о режиме. Каждый месяц на лошадях привозят людей. И с этого момента начинается лечение. Первая неделя – работа. К примеру, я посадил деревья, яблони. Потом просто копал яму, сказали для колодца. Вторая неделя – душевные разговоры с Печалью, о ней в отдельном письме. Потом Разлука, видимо люди так сближаются с Печалью, что бояться ее потерять, а Разлука разлучает с печалью.

Я еще не общался с Разлукой. Но как я вижу, это худой мужик, чем-то похож на трупа. Тощий очень, всерьез за него даже страшно. Чуть ниже меня, но от него вкусно пахнет, чем-то напоминает твои духи. Одевается по форме, часто в белом жилете, но носит очки, видимо со зрением проблемы. Оправа у очков классная, имеется белая окантовка, золотые узоры. Скорее всего платят им хорошо, интересно, они спят, с нами на этаже, и живут ли они вообще тут. Возможно, это не остров, а берег и я ошибся. Интересно, их кормят бесплатно. Вообще, кто спонсор этой организации, вряд ли государство. А может они берут деньги с близких. Так почему я полез в финансовую сферу. Не суть, деньги нужны, чтобы забить пустоту, которую ты обрел, пока их получал.

Так теперь о Боли, мне кажется, я влюблюсь в парня, но знай тебя я люблю сильнее. Так вот у него было трудное детство, попробуй как-то погрузиться, я буду писать от его лица, возможно так будет атмосферно.

Сорок шесть лет назад я родился, я не помню, но, если верить словам моей матери, это было в лесу. Мои родители собирали грибы, ягоды. У нас была своя ферма. Роды принимал отец. Но резать пуповину было не чем, ему пришлось прокусить. Вообще он сказал, что мама потеряла много крови при родах, и она умерла с улыбкой на лице. Как я понимаю, он тащил ее и меня где-то двадцать километров. И все это время у матери шла кровь, к сожалению в скором времени ее не стало, и вся ферма осталась на отце, и я тоже на его шее. К пяти годам я уже с ним занимался простой работой, но он все равно работал до седьмого пота, почти не отдыхал, в свободное время учил меня. Он был замечательным отцом всем бы такого, но, как и все прекрасное это длилось не долго. К моим тринадцати годам он умер, его сердце каждый день испытала уйму нагрузок, и ферма лежала на мне. Представь меня тринадцатилетнего парня, да, умел писать, читать, считать, для тебя может это звучит легко, но для фермерского парня это огромный успех. Я занимался скотоводством, земледелием, собирательством. Я подумал, что стоит и охотой заняться, так что мне пришлось продать животных, что были, и купить арбалет. Так как я был один, о девушках не думал, я начал посещать большую часть времени охоте, и не зря, к семнадцати годам я считался лучшим охотником. Многое шутили, что я могу быть киллером, как жаль, что в каждой шутке доля правды. Как бывает хорошее не идет долго, и когда я был на охоте, какой-то мудак поджег мой дом, и сгорело все что было: поля, дом, животные. И в этот момент я понял, что потерял все. Все что было, кроме арбалета, что держал в правой руке, и кроликов, что был в левой руке. Спустя время мне предложили стать убийцей в другом городе, готов поспорить, что специально сожгли все, чтобы позвать убивать. Выбора особо не было, я согласился. Я убивал много кого. Чем больше я убивал, те меньше ценил жизни, как чужие, так и свою. К двадцати пяти годам я был почти миллиардером, но смысл этих денег? Я был один, и все что было со мной кровь, десятки тысяч жертв. А точно с арбалета я перешёл, на огнестрельное оружие, поэтому было проще убивать, иногда приходилось и здания взрывать, с сотнями людьми внутри. Так вот в двадцать пять я решил завязать, я начал пить, кататься по миру, и тратить все что было, а было много. Я был пьяный за рулём, разбил не один десяток авто, даже вертолет чуть не разбил. Как-то на яхте врезался в чей-то особняк на берегу, тогда же я набил лицо хозяину. Какая жизнь не предсказуемая, из обычного сельского парня, а папиного сына, хотя все сам. Спиртное убивало пустоту, поэтому я пил всегда, когда мог, да и когда не мог. Как-то в одном клубе, я увидел официантку, не знаю, я так сильна перебрал, что она была идеальная, или она и вправду была идеальная. С того дня как я увидел ее, я каждый день приходил туда, и торчал все время там. Спустя время моя лживая шумная компания ушла, а алкоголь я сменил на кофе, карты во что мы играли, я сменил на книги и блокнот. Затем я начала писать, огромную статью о том, что люди могут быть с тобой только ради своего блага, и очень редко поддержат тебя в трудную минуту, скорее бросят, как и в реально хорошую для тебя минуту. Многие будут с тобой только из-за скуки, из-за того, что платишь, или просто всем нравишься. Но по правде всем похуй на тебя, может семья будет исключением. Всех кому на тебя и вправду не все равно, скорее всего не заметишь, или не придаешь большого значения. Так вот официанта не видела меня, хотя я был по уши влюблен, оставлял ей большие чаевые, говорил с организатором чтобы ей увеличили зарплату. В один день она подошла и сказала: "Я знаю, что вы делаете для меня, почему?" Я долго смотрел на нее. И не мог говорить, но спустя время смог произнести:"У вас красивый голос,"– она слегка покраснела. И я снова начал говорить:" Я могу влюбиться в вас даже только из-за него,"– она ещё сильнее покраснела. После девушка сказала: "Вы слишком старый для меня. И не в моем вкусе. Спасибо за все, можете перестать финансово поддерживать, простите,"– ее голос был очень нежный, мягкий, так и хотелось слушать и слушать его. Ее слова сопровождали меня несколько минут. А я выглядел так плохо, и вправду к двадцати семи годам я не брился и не стригся никогда: "Просите, но я не перестану поддерживать вас. Простите, я не думал, что мой внешний вид повлияет на ваше отношение ко мне,"– бросив свои книги и блокнот, я пошел стричься, бриться. Парикмахер, был удивлен, что я хочу состричь всю бороду, и волосы. Он сказал, что можно сделать не все под идеально гладкую кожу, а просто классику, ещё предложил, мне сменить одежду, на более повседневную. И вот я привел себя в обычного человека. Я словно стал другим, вернувшись в клуб, я увидел официантку что плакала, над тем, что я писал. "Что такой?"– спросил я. "Человек, что написал это, пережил очень много предательства и разочарования в людях. А я его очаровала. А сегодня обидела. А еще разочаровала, мне очень жаль, он ушел, оставив свои вещи. Я ужасный человек. Я не представляю на сколько ему больно. Он так много писал про меня, и когда он признался, а ему было это трудно сделать. Я просто сказала, что он старый, и не в моем вкусе,"– ее глаза уже были опухшие. Я обнял ее и сказал на ухо: "Я рад. Ты поняла, как сильно я влюблен в тебя. И вот то, что ты сейчас поняла, не оставляет мне ничего. Кроме как сказать, что я люблю тебя. Я каждый день хожу сюда ради тебя, ради твоего голоса, ради вопроса, что я буду заказывать. Думаю, заметила, что крепкий виски сменил на легкий Латте, и вообще я сильно поменял характер, стиль, образ жизни ради прекрасной девушки, как ты,"– протерев ее глаза, коснулся губами в ее щеку. Она долго молчала, и к счастью успокоилась. После ее рот смог издать слова с очень грустной интонацией: "Я тоже люблю тебя. Но у меня есть парень, и мы хотели жениться. Мои родители просили меня ради денег быть с ним. А я не могу перечить им. А ещё мне двадцать два, а будущему мужу тридцать,"-взяв ее за руки, губы сказали:"Если дело в деньгах, я могу дать. И ещё не такой я и старый, мне двадцать семь". Она еще раз сказала про того тридцатилетнего дебила. Он бил ее и унижал, но, дав ее родителя миллионов сорок, я увез Кэсси от них, и от того мудака. Я устроился барменом в ее клубе, и мы были счастливы. Спустя семь лет мы захотели ребенка. Кэсси забеременела, должна была быть девочка. Но как ты заметил в моей жизни счастье долго не бывает. В один день в клубе пьяные, обкуренные свиньи начали драку, и один разбил бутылку, и воткнул в живот Кэсси. Я побежал к ней, избил почти всех кто был, все же опыт был. И человек пять я вырубил меньше чем за минуту, но Кэсси. Я уйму раз видел, как умирает человек, но в этот раз мне впервые было больно. Я впервые заплакал, я рыдал и держал ее тело, в котором был мой мертвый ребенок, вокруг лежали это скоты. Все кто видел, кричали. Было шумно, но у меня был звон, в этот момент я вспомнил, как врезался на яхте, сколько проблем было у человека, как переживали его близкие, каким я был мудилой, и слабаком. Как мне хотелось всех пятерых убить, но я не мог опускаться в эту грязь снова. Я взял ящик виски и поехал домой. Я смотрел на выпивку часа четыре, и разбил ее. Потом я пошел работать сюда.

Думаю, Джон увидел часть себя во мне, и доверился. Думаю, он читает мои письма. А ещё слова, что если по прохождению курса Печали, я окажусь просто одержим тобой, то он сможет поднять меня в должности, так как любовь не излечима. Целую, твой одержимый

Письмо тринадцатое

Привет, Айви

Сегодня за обедом была очень странная ситуация, больные начали плясать, они скидывали еду со стола, на пол. Еда была не очень и достойна поле, но все же есть надо было, а то головка вела бы к смерти. А еще так как я общался с Питом и Джоном, мне давали вкусную еду, и не жирную, и как оказалось она не была пропитаны таблетками. Их танцы длились весь обед. Кто-то брался вставать на стол, снимать штаны и махать своим причиндалам. Кто-то залезал под стол и орал. Некоторые брали ножи, ложки, пытались убить себя или других людей, но к счастью, ножи зубчатые, а ложки, это ложки ими сложно убить. Очень странно не Джон и Пит ничего не делали, я спросил: "Почему вы так спокойно смотрите?" На что Пит сказал хриплым голосом: "Ты тут всего одиннадцать дней, и не знаешь, что такое к сожалению норма для этого места. Мы можем что-то делать только, если они и вправду начнут нести угрозу, так уж прописано в наших правилах."

Мы смотрели и смотрели, как вдруг я понял, что это уже было. Я просто не замечал, ведь я думал только о тебе. Но Печаль выслушивала все про тебя и даже больше, видимо это помогло отвлечься.

Я обещал рассказать про нее. Печаль в данный момент мой врач, она слушает о моих проблемах.

Расскажу я тебе о всех сеансах с ней. Первый. Мы знакомились, но я не помню своего имени, она сказала, что я скоро вспомню. Ее зовут Лили Шот. Интересная фамилия, словно она много пьет, но отбросим стереотипы, она с собой носит трубку, что показывает процент алкоголя, видимо ее задевает эта тема. Она спросила, о чем я думаю. Как ты понимаешь я начал просто без остановки говорить о тебе. Я говорил все: какие у тебя прекрасные губы; какие длинные волосы, жаль что ты их укоротила, но я пережил вроде; какой у тебя манящий голос; какая ты чудесная внутри; какие у тебя вкусы; как все было классно; как ты меня поддерживала, не зная, что я на гране срыва, хотя один раз я сорвался. Все я ей рассказывал, как ты поняла, это длилось часов шесть, если не семь. Она сказала:" Ты одержим ей. Слишком много отдаешь себя теряя все остальное. Вспомни друзей, что скучают о тебе,"– и я начал думать. А у меня это не всегда получается, ты же знаешь.

На втором занятие она спросила не про друзей, а про то, как я видел любовь других людей. В первую очередь я вспомнил мать, что любила меня, но не смогла справиться со своими проблемами. По правде, в последние дни, когда мы виделись, она стала меньше пить, курить, я был рад, увы, пришлось нам с ней расстаться. Потом отец, что бросил на семь лет, и как ни в чем не бывало вернулся. Я не знаю, возможно, он не мог эти семь лет видеть меня. Но кажется, что ему было все равно. Потом я вспомнил дедушку, единственное светлое пятно, никогда не вспоминаю его с плохими мыслями, он был прекрасным человек, хорошим мужем, отцом и дедом. Прекрасно работал, был лучшим работником цеха, работал сварщиком, а там подцепил рак, а врачи сразу не поняли. Он рано ушел, очень. Но я все еще скучаю. Мне кажется, бабушке всегда было все равно, как и мне на нее спустя время. Возможно это из-за болезни, возможно еще что-то. Потом я вспомнил любовь между родным дядей и его женой. Иногда казалось, что дядина жена оторвала его от нашей семьи. Но ведь она хотела чтобы я брал ее дочь в мою компанию, и тут я перешел к тому как люблю сестру. Я ее почти никогда не брал, моя компания была ужасной, много пили курили, употребляли, пытались меня подсадить, и в конечном итоге я начал пить. В первый раз я выпил с лучшим другом, это было после девятого класса. Мы были на даче, и пили коньяк. Ждёшь, что прочитаешь, что мы переспали. Ведь, часто подкладывала, что я гей. Но нет, такого не было, но после того раза, он не пьет крепкое спиртное. Кстати, о геях, мой второй лучший друг, хоть он и би. Он очень сильно любил и любит меня. Когда у меня не было денег на еду он кормил меня. Видимо заметил, что я не такой полный как раньше, ещё он вечно говорил, что я жирный и тупой. Тем самым мотивировал, я вправду стал строение и умнее благодаря ему. А сейчас я был готов бросить его и других, ради тебя. Я даже не думал, что им может быть плохо без меня. Но жизнь распределилась так, что я всех бросил, и тебе и других.

Потом мы продолжали тему любви. Я вспомнил день рождения брата, я там не пил, спасибо тебе, ты меня отучила. Но, увы, драки избежать я не смог, хотя бы вышел победителем из ней. Так вот человек, что полез бить мне лицо, любил девушку, которая была в другом городе. Они были знакомы в раннем возрасте, парень, его Артур зовут, был полным, низким, задротом. Девушку, Джузи, была старше, выше, намного симпатичнее, и она не считалась с Артуром, ей было все равно. Но у парня сыграли гормоны, он вытянулся, получался похудел, и Джузи начала встречаться с ним. Понимаешь, только из-за внешности, как это было глупо, а парень, что всю жизнь без ума от нее, был готов смириться со всем, даже если она изменяла, но по семейным причинам Артур уехал. Он скучает по ней. А она вряд ли, ей было все равно на личность. Ей нравилось тело, это низко, возможно, она павшая девушка.

Так же был Том, забавно, он клеился к лесбиянке, он больше всех выпил, позвал подругу, а потом впал в истерику. Он рыдал и рыдал. Он не мог стоять на ногах. Он вопил: "Ника, я люблю тебя." Как понимаешь это девушка, что бросила его. Но вот я вечно думаю, любил ли он, или просто хотел ее как вещь. Ведь, если бы он любил, он бы радовался, что она счастлива. Хоть и без него, он бы не пытался ее вернуть против ее воли. Да, я не тот, кто имеет право так говорить. Но я все же стараюсь отпустить тебя, мне просто трудно, Возможно, я привык. А как не привыкнуть к человеку, который меня поддерживал, говорил, что любит, целовал. Как к такому не привыкнуть?? Но, я старался сделать все чтобы было легко тебя отпустить. И вроде смог, но, я пишу все это, видимо плохо смог, но думаю, ты не будешь это читать. Я не знаю, что ты чувствуешь ко мне. Мне кажется, только плохое, а если я прав, то я бы вряд ли читал. Что-то мне не очень стало, а мне сейчас идти на приём, в следующем продолжу

Целую, твоя проблема

Письмо четырнадцатое

Хай, холодок

Ты когда-нибудь думала, насколько люди бывают холодные?

Мы сегодня с Питом болтали, как обычно, он рассказал о семье. Она у него нормальная, хоть кому-то повезло в этом месте с родителями, женой, детьми. Хотя я сам еще ребенок, как я могу говорить что-то про малышей. Он показывал фотки своих детей, у него две девочки и мальчик. Парню семнадцать, а девчатам четырнадцать, они такие милые. Я вспомнил, что ты хотела трех или четырех детей. Я думал о двух, но потом подумал, если они будут от тебя по можно хоть десять, хотя как их прокормить, думаю надо бы быть миллиардером, хотя может быть и больше надо. Так вообще я о семье Пита, жена его работает в банке, они проводят восемь месяцев в году, а другие четыре Пит работает тут. Он даже сказал: "У тебя все будет хорошо с твоей Айви, я не знаю почему ты тут, но твое душевное состояние, как и физическое в прекрасной норме. Думаю, скоро тебя выпустят,"– по моим глазам было видно, что я, надеюсь, что он прав.

Но наш диалог остановила драка двух больных, потом к драке больше присоединилась. Так вот я начал с холода, вернемся к нему, все кто были смотрели с таким безразличием. Им было так все равно что они могут убить кого-то. Им было все равно, если они сломают что-то. Им даже было все равно на их покой. Возможно, это холод, я знаю еще одно проявление его, но думаю о тебе и так много всего. Разумеется я, Боль и Питер, полезли разнимать.

Мне досталось, разбили губу, разобрали лицо. Но мне не привыкать, я рассказывал, что как-то в школе с один глупым парнем завязалась драка, с пустого места. Я, стараюсь, не влезать в конфликты, но тогда все так завязалась. Он разодрал глаз, было не круто, но сейчас даже шрамов нет, и это круто, хотя я долго ходил с не самым притягательным лицом, но главное сейчас все хорошо, но шрамы есть внутри.