Чтение онлайн

Дежурный по пункту просчитал ряды и "поверка", опять гремя шпорами и шашками, вышла из барака...

"Калинка сюда... Да не одевайся... Все равно голым раздену и поддувала открою!.." Опять заревел командир роты.

Я видел как старичок подошел к нему, как он его взял за шею, и толкнул с крыльца так, что тот упал на первых же ступенях.

Командир роты был известный на все Соловки своими зверствами Основа. На Поповом острове были устроены особые карцера, построенные из досок и никогда не отапливаемые. Чтобы арестованному в них было еще холоднее, там открывали окно, а чтобы довести наказание до предела, его раздевали догола. Повел же старичка Основа сам, чтобы приведя в карцер, его еще избить.

Свободного места, то есть тех 8-ми вершков, которые мне полагались, на нарах не было, и я расположился на ночь на узком, единственном в бараке столе.

Барак спал...

Переплетаясь телами, задыхаясь от духоты и вони, люди лежали на своих 8-ми вершках.

{162} То и дело в бараке раздавались стоны и крик... Бред во сне и наяву...

Измученный трудом, морозом и недоеданием человек получал свой законный отдых.

Вот он "милосердный режим", подумал я.

Не надо злобствовать... Сейчас же ловил я себя на мысли.

Но как же? Ведь я не могу не видеть этой обстановки...

Нужно встать выше этого... Терпеть и искать счастья в любви к людям...

Картины дня переплетались в моей голове с моими намерениями... Трудно было их совместить. Но в эту ночь я твердо решил не сходить с выстраданного мною пути.

Бог меня на него поставил. Он и выведет.

Но я не выдержу...

Тогда нужно идти на компромисс - встать на место Основы и ему подобных....Сделаться мерзавцем и давить людей...

Нет, этого я сделать не могу... Сразу и навсегда решил я.

Тогда сказать и продолжать говорить правду... То есть иначе говоря кончить самоубийством...

Но имею ли я право идти на верную смерть, да к хватит ли у меня сил, чтобы умереть такой медленной и мучительной смертью...

Я подумал. И понял... Исповедывать правду имеет право каждый, и это не самоубийство, а высший подвит. Жизни мне не жаль, но сил на это у меня не хватит.

Где же выход? Как себя держать, вести, как жить?

Так, как этого хочет Бог... По совести... Подчиняться, страдать и терпеть...

Но ведь это же полумеры... Возможны ли они здесь?... Не выдержу прорвет меня...

День на Поповом острое начинался рано... Летом в 5, зимой в 6 часов утра звонил колокол... Нехотя, через силу вставали люди... Но отдельные фигуры, большей частью постарше, вскакивали и бежали за кипятком. Пресную воду на Попов остров привозили по железной дороге из Кеми. Кипяток получался один раз в день утром, да и то его обыкновенно не хватало. Заменить его кроме снега было нечем. Днем после мороза, хотелось согреться и чтобы получить кипяток, приходилось на кyxне покупать его за {163} продукты или просто за деньги. Умывалки не было. Зимой умывались просто снегом.

На рассвете шла поверка. Выстраивались на нее за полчаса, а то и за час. Командиры, помощники, дежурные, дневальные, взводные, отделенные...

Все это ревело, кричало и ругалось... после поверки читался наряд на работы.

Весь барак был в расходе: Пилка дров, укладка дров... Сколка льда, заготовка льда... Наряд на "лесопилку", "на водокачку", на погрузку и разгрузку и т. п.

Снова колокол... И раздетых, голодных, неотдохнувших каторжан строем ведут к комендатуре на разбивку.

Нарядчик вызывает партии, конвой окружает и выводит. Начинается работа.

Открытое море... Мороз градусов 12-ть... Ветер подымает и кружит снег...

На льду кучка арестантов, кругом красноармейский конвой.

Идет заготовка льда для Н-ка лагеря.
– Нужно пилой выпилить льдину, ломом отколоть ее и баграми вытащить из воды.

Ноги мокрые, скользят... Руки коченеют, сил не хватает... Льдина срывается и уходит в море...

"Укладка дров". Приходит десятник. "Сложите дрова здесь"... Сложили. Является заведующий хозяйством. "Почему дрова здесь? Переложите их туда". Переложили. Потом заведующий дровами. "Уложите на старое место". и т. д.

Работа по очистке лагеря.
– Чекистов нет - можно отдохнуть... Но стоишь - холодно, работаешь - силы уходят, есть хочется, a хлеба нет.

"На водокачке".
– "Вот", предлагает заведующий, "на урок... налить пять бочек и конец". Навалились. Налили, позвали заведующего: "Нет, еще только 10 часов, отпустить не могу". Дело имеешь с людьми, у которых нет слова ни в каком масштабе.

Работы делились на внутренние и "за проволокой". На внутренних работах начальство свои же арестованные - чекисты. Хотят выслужиться, - гонят, доносят, и нет никого хуже их. На внешних - красноармейцы конвойного дивизиона.

Бывали работы и ночные. Из Москвы должна была приехать {164} какая-то ревизия, и наше начальство решило провести по Попову острову дорожки, чтобы красивее было. И вот над этими дорожками в течение месяца день и ночь работало около тысячи человек.

12 часов. Колокольня обед. Раздатчики ушли уже давно... От кухни по направлению к баракам идут "чекисты" с маленькими бочками, наполненными рыбой. За ними, отстаивая свои права, с руганью, а иногда и дракой получает свой обед "шпана". Затем, начинают суп и нам.

Первое время моего пребывания на Соловецких островах, мне даже есть было нечем - не было ложки. На Соловках не выдают ничего - устраивайся как хочешь. Есть лавочка, а деньги хоть воруй.

Мы едим втроем из одного бачка. На обед суп, он должен быть с рыбой, но у нас ее нет - одни сушеные, разваренные овощи. Садимся... Около наших нар стоит молодой крестьянин - "политический бандит" - голубоглазый, здоровый, настоящий русский парень.

"Ты что Ф-в"?

"Да так. Ничего"..

"Хлеба нет?" Сразу понял я.

"Да вчера еще с кипятком всю "пайку" съел... Не хватает"...

"Ну чего же, садись с нами".

Рядом обедает группа цинготных. У некоторых она задела только десны, другие уже еле двигаются и ходят скрючившись.

После обеда опять работа. В 5 часов ужин. Каша без масла, вроде замазки. Хочется пить. Кипятку нет. Раз в неделю выдают маленький стакан мелкого сахару. И это все.

У большинства арестованных есть родные, которые, недоедая сами, посылают продукты и деньги своим близким. Остальные питаются за их счет, получая остатки хлеба, обеда и ужина, а зачастую поддерживаются и посылками. Умереть с голода не дадут.