Чтение онлайн

– Вы же понимаете, господин профессор, – не унимался наш сварливый спутник, – что в этой железной клетке мы непременно умрем голодной смертью?

– Ну, полноте! Возможно, мы продержимся еще долго, – философски изрек Консель.

– Друзья мои! – сказал я. – Не стоит отчаиваться. Мы попадали в гораздо более опасные передряги. Призываю вас запастись терпением и подождать, пока мы не узнаем капитана и экипаж этого судна получше.

– Да что там о них знать! – выпалил Нед Ленд. – Негодяи и есть.

– Допустим. Но из какой они страны?

– Из страны негодяев!

– Мой дорогой Нед, такую страну еще не нанесли на карту мира. Хотя должен признать, что определить национальность этих двух незнакомцев – задача не из легких. Они не англичане, не французы и не немцы – вот все, что можно утверждать наверняка. Однако я склонен предполагать, что и капитан, и его помощник – уроженцы южных широт. В обоих есть что-то от южан. Судя по внешности, они могут быть испанцами, турками, арабами или индусами – сказать что-то более определенное пока не берусь. Но вот язык их мне совершенно не понятен.

– Как жаль, что невозможно знать все языки мира! – заметил Консель. – Или что все люди не могут говорить на одном языке!

– Нам бы это никак не помогло, – возразил Нед Ленд. – Разве вы не видите, что эти люди говорят на собственном языке, который они изобрели, чтобы издеваться над мечтающими об ужине пленниками! Ведь когда человек изображает, будто что-то жует – открывает рот, двигает челюстями, захватывает зубами и губами невидимую пищу, – всем на свете понятно без слов, что он хочет. И в Квебеке, и на островах Таумоту, и в Париже, и в противоположном конце земного шара это значит одно: «Я голоден! Дайте мне еды!..»

– Увы! Не все такие догадливые… – вздохнул Консель.

Не успел он договорить, как дверь отворилась, и вошел стюард. Он принес нам одежду: куртки и морские штаны из неизвестной мне ткани. Я поспешил переодеться; Нед с Конселем последовали моему примеру.

Тем временем безмолвный стюард – возможно, глухонемой – накрыл на стол и поставил три столовых прибора.

– Ну вот, совсем другое дело! – сказал Консель. – Выглядит многообещающе!

– Не обольщайтесь! – фыркнул гарпунщик. – Чем они могут нас накормить? Какой-нибудь черепашьей печенкой, акульим мясом или бифштексом из морской собаки!

– Скоро узнаем! – не смутился Консель.

Мы сели за стол, где на скатерти были симметрично расставлены тарелки, накрытые серебряными колпаками. Мы определенно имели дело с людьми культурными, и если бы не заливавший комнату электрический свет, я мог бы подумать, что нахожусь в обеденной зале отеля «Адельфи» в Ливерпуле или парижского «Гранд-отеля». Не хватало только хлеба и вина. Вода была чистой и освежающей, но это была всего лишь вода – к огромному разочарованию Неда Ленда. Среди поданных нам кушаний я узнал разные виды рыб, весьма искусно приготовленных. Хотя некоторые угощения, причем отменные, остались для меня загадкой: я так и не смог определить к какому царству – растений или животных – относятся их ингредиенты. Стол был сервирован элегантно и с безупречным вкусом. На каждой ложке, вилке, ноже, тарелке красовалась гравировка в виде буквы, окруженной надписью. Вот ее точная копия:

«Подвижный в подвижной среде»! Девиз как нельзя лучше подходил к этому подводному аппарату, если перевести латинский предлог in как «в», а не «на». Буква N, очевидно, была начальной буквой имени загадочного капитана, чье судно покоряло морские глубины!

Нед и Консель не отвлекались на подобные размышления. Они жадно набросились на еду, и я не замедлил последовать их примеру. Наша судьба больше не вызывала у меня опасений: хозяева явно не собирались морить нас голодом.

Все рано или поздно заканчивается, все проходит – даже голод у тех, кто не ел на протяжении пятнадцати часов. Насытившись, мы ощутили непреодолимую сонливость. Вполне естественная реакция после бесконечной ночи, проведенной в борьбе со смертью.

– Пожалуй, я не прочь вздремнуть, – сказал Консель.

– А я уже сплю! – ответил Нед Ленд.

Мои спутники растянулись на циновке и тут же провалились в глубокий сон.

В отличие от них, я еще какое-то время боролся с неотступным желанием заснуть. Слишком много мыслей роилось в голове, слишком много вопросов требовало ответа, слишком много образов не давало моим векам сомкнуться! Где мы? Что за неведомая сила увлекла нас за собой? Я чувствовал – или мне это только казалось, – что подводный корабль погружается в самые отдаленные уголки океана. Меня охватил безмерный ужас. Я представлял, что в этих таинственных глубинах обитает целый сонм неизвестных науке существ, и подводная лодка была им под стать – живая, подвижная и грозная!.. Затем мой ум успокоился, воображение растворилось в дремотной волне, и вскоре я заснул как убитый.

Не знаю, долго ли мы спали; должно быть, долго, так как успели полностью восстановить свои силы. Я проснулся первым. Мои спутники еще храпели, распластавшись на циновке.

Мои спутники растянулись на циновке.

Едва привстав с довольно твердого ложа, я почувствовал, что в голове моей прояснилось. Тогда я решил еще раз внимательно осмотреть нашу темницу.

С виду все было по-прежнему. Тюрьма оставалась тюрьмой, пленники – пленниками. Однако пока мы спали, стюард успел убрать со стола. Ничто не указывало на скорую перемену в нашем положении, и я всерьез задумался, не придется ли нам сидеть в этой клетке до конца своих дней.

Подобная перспектива была невыносимой, и, хотя я полностью оправился от вчерашних потрясений, ужасная тяжесть вдруг сдавила мне грудь. Я почувствовал, что задыхаюсь. Легкие словно отказывались работать в спертом воздухе. Хотя наша тюрьма была довольно просторной, мы втроем явно успели израсходовать большую часть содержащегося в ней кислорода. Как известно, за один час человек потребляет кислорода столько, сколько содержится в ста литрах воздуха, замещая его равнозначным количеством углекислого газа; в результате воздух становится непригодным для дыхания.

Требовалось срочно проветрить нашу тюрьму – впрочем, как и все остальные помещения подводного судна.

Один вопрос не давал мне покоя. Каким образом капитан обеспечивал подачу воздуха в этот плавучий дом? Получал ли он его химическими методами, с помощью нагрева высвобождая кислород из бертолетовой соли [49] и используя едкое кали [50] для поглощения углекислого газа? В таком случае он должен был поддерживать какие-то отношения с материками, чтобы добывать необходимые для этой процедуры вещества. А может, ограничивался тем, что хранил запасы воздуха под высоким давлением в специальных резервуарах, расходуя его на нужды экипажа по мере надобности? Вполне правдоподобно. Или же довольствовался более простым, экономичным, а потому более вероятным способом: время от времени всплывать для дыхания на поверхность, подобно китообразным, чтобы восполнить суточный запас воздуха? Так или иначе, каким бы ни был этот способ, мне казалось благоразумным применить его без промедления.

По правде говоря, я уже давно старался дышать чаще, чтобы извлечь как можно больше кислорода из разреженной атмосферы нашей темницы, когда в лицо внезапно ударил освежающий поток пропахшего солью воздуха. Это был живительный, напоенный йодом морской бриз! Я стал жадно хватать его широко раскрытым ртом, и мои легкие напитывались свежими молекулами кислорода. В то же время я ощущал легкое, но довольно заметное покачивание. Очевидно, наш корабль, этот стальной зверь, только что всплыл на поверхность океана, чтобы набрать воздуха – на манер китов. Теперь мне был известен способ вентилирования судна.