Чтение онлайн

Прозрачность морской воды известна; чистота ее превосходит чистоту горных ключей. Содержащиеся в морской воде органические и минеральные вещества даже способствуют ее прозрачности. В некоторых частях океана у Антильских островов вода до того прозрачна, что с поразительной ясностью видно все морское дно на глубине сорока пяти метров, и солнечные лучи, как кажется, могут проникать сквозь воду на триста метров. Но в этой морской воде, в которой плыл «Наутилус», электрический свет передавал светоносность самой воде, которая как бы превращалась в жидкий свет. Если принять гипотезу Эренберга, признающую фосфорическое свечение морской глубины, то природа, конечно, доставляет обитателям морей одно из самых чудных зрелищ, и я мог иметь об этом представление при созерцании дивной игры света. С каждой стороны у меня находилось по окну, открывавшему нам почти совсем неизвестные бездны. Темнота в салоне способствовала эффекту освещения, окружающего судно извне, и чистый хрусталь боковых окон казался стеклом гигантского аквариума.

Создавалось впечатление, что «Наутилус» не двигается, не было неподвижной точки, по которой можно было судить о его перемещении. Но временами водные линии, образуемые острым носом судна, бежали перед нашими глазами с изумительной скоростью.

Восхищенные, изумленные, мы стояли, опершись на рамы окон, и никто из нас не решался прервать молчания, пока не заговорил Консель.

— Вы, друг Ленд, не прочь были бы все это увидеть, и вот теперь вы видите.

— Любопытно, очень любопытно, — ответил канадец, который невольно, забыв свой гнев и мысль о бегстве, поддался невыразимому восторгу. — Признаюсь, из самых далеких мест стоит прийти сюда, чтобы полюбоваться таким чудным зрелищем.

— Да! — воскликнул я. — Теперь я понимаю жизнь этого человека; он создал себе особый мир, раскрывающий перед ним свои изумительные тайны.

— Но рыбы где? — воскликнул канадец. — Я не вижу рыб!

— Да ну вас, друг Нед, — ответил Консель, — вы их не видите потому, что вы их не знаете.

— Я рыбак! — вскрикнул задетый за живое Нед Ленд.

По этому поводу между друзьями завязался спор, так как они оба были знатоками рыбного царства, но каждый на свой и весьма различный манер.

Всем известно, что рыбы относятся к четвертому, и последнему, классу позвоночных. Их весьма удачно определили как позвоночных с двойным кровообращением и холодной кровью, которые дышат жабрами и предназначены жить в воде. Они образуют две различные серии: серию костистых рыб, то есть таких, у которых спинной хребет состоит из костяных позвонков, и серию хрящевых рыб, у которых спинной хребет состоит из хрящевых позвонков.

Возможно, что канадец и был до некоторой степени знаком с этим делением, но Консель знал гораздо больше и не мог допустить, чтобы у Ленда было больше сведений, чем у него самого.

— Друг Нед, — ответил он ему, — вы искусный рыболов. Вам пришлось видеть множество различных пород этих интересных животных, но я держу пари, что вы не умеете их классифицировать.

— Умею, — ответил серьезно гарпунщик. — Их делят на съедобных и несъедобных.

— Вот деление, достойное обжоры. Нет, вы мне ответьте, знаете ли вы, какая разница между костистыми и хрящевыми рыбами?

— Еще бы не знать!

— А подразделения этих двух больших классов?

— Этого не знаю, Консель.

— В таком случае, мой друг, слушайте и запомните. Костистые рыбы разделяются на шесть порядков: колючеперые, у которых верхняя челюсть цельная подвижная и жабры гребенчатые. В этом порядке насчитывают пятнадцать семейств, то есть три четверти всех известных рыб. Тип их — обыкновенный окунь.

— Очень вкусный, — заметил Нед Ленд.

— Брюхоперые, — продолжал Консель, — у которых брюшные плавники находятся под животом, позади грудных, и не прикреплены к плечевой кости — порядок, который насчитывает пять семейств и включает в себя большую часть рыб пресной воды. Типы: карп, щука.

— Пфу, — заметил в презрительном тоне канадец, — пресноводные рыбы!

— Мягкоперые, — не унимался Консель, — этот порядок заключает четыре семейства. Тип: плоскушка, камбала и так далее.

— Превосходные, они превосходные! — воскликнул гарпунщик, который разделял рыб по их вкусовому значению.

— Голобрюхие, — продолжал Консель, — с удлиненным телом, лишенные брюшных плавников и покрытые плотной, нередко слизистой кожей, — порядок, имеющий только одну семью. Тип: угорь, гимнот.

— Это посредственные рыбы… посредственные, — отметил Нед Ленд.

— Пучкожаберные, они имеют целые и свободные челюсти, но жабры у них в виде кисточек, расположенных попарно вдоль жаберных дуг. Они составляют также одну семью типа: морские кони и летучие драконы.

— Дурная рыба, — подал реплику гарпунщик.

— Сростночелюстные, — заканчивал Консель, — у которых челюстная кость крепко соединена с междучелюстной, нёбо соединяется с черепом с помощью шва, почему челюсть и неподвижна, настоящих брюшных плавников нет. Этот порядок имеет два семейства. Тип: гипокамб и лунь-рыба.

— Годная только испортить аппетит! — воскликнул канадец.

— Вы поняли, Нед? — спросил ученый Консель.

— Ровно ничего, друг Консель, — ответил гарпунщик. — Но все-таки продолжайте, так как вы очень интересно рассказываете.

— Что же касается хрящевых рыб, то они разделяются на три порядка.

— Тем лучше! — заметил Нед.

— Круглоротые, челюсть у которых расположена на одном подвижном конце, а жабры расположены в нескольких отверстиях, порядок, состоящий из одного семейства. Тип: минога.

— Достаточно вкусная рыба, — ответил Нед Ленд.

— Поперечноротые, с жабрами, весьма сходными с теми, какие у круглоротых, но нижняя челюсть у них подвижная. Этот порядок самый выдающийся из всего класса и заключает два семейства. Тип: скат и морская собака.

— Что? — вскрикнул Нед. — И скаты в одном порядке! Хорошо, нечего сказать. Но я, друг Консель, в интересах скатов не советую их помещать вместе с акулами в одном бокале.

— Осетровые, — продолжал Консель, — жабры у которых прикрыты особым щитом; в этом порядке четыре семейства. Тип: осетр.

— А, друг Консель, вы сумели лучшее приберечь к концу, по крайней мере по моему мнению. Теперь все?

— Все, дружище, — ответил Консель, — и заметьте, когда вы все это знаете, вы еще ничего не знаете, так как семейства разделяются на классы, роды, виды, разновидности…

— Прекрасно, друг Консель, — прервал Конселя гарпунщик, подойдя к окну, — смотрите, какие проходят мимо нас разновидности!

— Да, это рыбы, — вскрикнул Консель, — можно подумать, что мы стоим перед гигантским аквариумом!