Чтение онлайн

В тот же день я передал Конселю и Неду Ленду ту часть этого разговора, которая должна была их интересовать. Когда я им сообщил, что через два дня мы войдем в Средиземное море, Консель захлопал в ладоши, а канадец пожал плечами.

— Подводный туннель! — вскрикнул он. — Сообщение между двумя морями! Кто бы мог подумать!

— Друг Нед, — сказал Консель, — разве вы слышали когда-нибудь о существовании «Наутилуса»? Нет! А он тем не менее существует. Не пожимайте так легкомысленно плечами и не отрицайте вещей на том основании, что вы никогда о них не слыхали.

— Мы это увидим, — возразил Нед Ленд, покачивая головой. — Впрочем, я готов верить, что проход, о котором говорил капитан Немо, существует, и дай бог, чтобы ему удалось вывести нас в Средиземное море.

В тот же вечер между двадцать первым и тридцатым градусами северной широты, плывя по поверхности моря, «Наутилус» приблизился к аравийскому берегу. Я увидел Джидду — торговый пункт Египта, Сирии, Турции и обеих Индий.

Я довольно ясно различал общий вид ее построек, корабли, стоявшие вдоль набережной, а также и многие суда, которым пришлось бросить якорь на рейде в связи с их значительной осадкой. Низко спустившееся солнце прямыми лучами освещало дома и еще более подчеркивало их белизну. Расположившиеся вне города деревянные или тростниковые хижины указывали, что этот квартал заселен бедуинами.

Вскоре Джидда скрылась в вечернем сумраке, и «Наутилус» погрузился в воды, слегка фосфоресцирующие.

На следующий день, 10 февраля, появилось несколько кораблей, которые шли нам навстречу. «Наутилус» опять погрузился в воду; но в полдень, когда море было пустынно, он снова поднялся до своей ватерлинии. Я вместе с Конселем и Недом Лендом уселся на палубе. Восточный берег представлялся какой-то неопределенной массой, смутно очерченной в сыром тумане. Облокотившись на край шлюпки, мы разговаривали о том о сем, как вдруг Нед Ленд, протянув руки по направлению к какому-то предмету, обратился ко мне:

— Видите ли вы там что-нибудь, господин профессор?

— Нед Ленд, — ответил я, — но ведь вы знаете, что я не обладаю вашей дальнозоркостью.

— Смотрите хорошенько, — ответил Нед, — туда, вперед, со стороны штирборта, почти на высоте маяка!.. Разве вы не видите какую-то двигающуюся массу?

— Действительно, — ответил я после внимательного всматривания, — я замечаю на поверхности воды какое-то длинное черное тело.

— Другой «Наутилус»? — сказал Консель.

— Нет, — ответил канадец, — если я не ошибаюсь, это какое-то морское животное.

— Разве киты водятся в Красном море? — спросил Консель.

— Да, — ответил я, — они иногда встречаются в нем.

— Это вовсе не кит, — возразил Нед Ленд, не спуская глаз с двигающегося предмета. — Киты — мои старые знакомые, и я бы узнал кита тотчас.

— Подождем, — сказал Консель. — «Наутилус» направляется к этому предмету, и вскоре мы узнаем, что нам делать.

Действительно, черноватый предмет вскоре находился от нас на расстоянии не более мили. Он походил на большой риф, плывущий посреди моря. Что бы это могло быть? Я не мог на это ответить.

— А он плывет, он ныряет! — вскрикнул Нед Ленд. — Тысяча чертей! Какое это могло бы быть животное? Хвост у него не раздвоен, как у китов или кашалотов, и его плавники похожи на обрубленные члены.

— В таком случае… — начал я.

— Вот он ложится на спину, — перебил меня канадец, — и выставляет свои груди кверху.

— Это сирена! — вскрикнул Консель. — И настоящая сирена, если против того ничего не имеет господин профессор.

Это название, сирена, навело меня на истинный путь, и я понял, что животное принадлежит к тому порядку морских животных, которых басня превратила в сирен — наполовину женщин, наполовину рыб.

— Нет, — сказал я Конселю, — это не сирена, но очень любопытное существо, которое всего в нескольких экземплярах продолжает водиться в Красном море. Это — дюгонь.

— Порядок сирен, группа рыбовидных, подкласс дельфиновых, класс млекопитающих, отдел позвоночных, — провозгласил Консель.

А когда Консель так говорил, то возражать ему не приходилось.

Между тем Нед Ленд продолжал смотреть на животное, и его глаза разгорались. Его рука, казалось, готова была метнуть в животное гарпун. Он, по-видимому, выжидал удобную минуту, чтобы броситься в море и напасть на животное в его родной стихии.

— О, господин, — обратился он ко мне дрожащим от волнения голосом, — мне ни разу не приходилось убивать такое.

В это слово гарпунщик вложил все, что хотел сказать.

В ту же минуту на палубе показался капитан Немо. Он заметил дюгонь, по одной позе понял, что волнует канадца, и обратился прямо к нему:

— Если бы вы держали гарпун, мистер Ленд, вы бы обожгли себе руку.

— Как вы говорите, господин?

— Вы бы ничего не имели против того, чтобы снова заняться, хотя бы один день, своим ремеслом и присоединить этого кита к списку уже вами убитых?

— Это было бы мне по душе.

— В таком случае — попытайтесь.

— Благодарю, господин! — воскликнул Нед Ленд, глаза которого загорелись.

— Только, — продолжал капитан, — я в ваших же интересах советую вам не промахиваться.

— Разве нападение на дюгонь так опасно? — спросил я капитана, несмотря на то что канадец презрительно пожал плечами.

— Да, иногда, — ответил капитан. — Это животное само нападает на своих преследователей и опрокидывает их лодку. Впрочем, мистеру Ленду этого нечего опасаться. Его глаз верен так же, как и рука. И если я советую ему не промахнуться, то ради того, чтобы не лишиться вкусной дичи, тем более что я знаю, что мистер Ленд не пренебрегает вкусным куском.

— А! — воскликнул канадец. — Так он позволяет себе роскошь обладать вкусным мясом?

— Да, мистер Ленд. Его мясо — настоящая говядина, даже вкуснее, и его берегут во всей Малой Азии для стола принцев. Вот почему это животное так настойчиво преследуется, как и его сородич ламантин, и встречается все реже и реже.

— В таком случае, капитан, — сказал серьезно Консель, — возможно, что это животное — последний экземпляр, а тогда его следует пощадить в интересах науки.

— Быть может, — возразил канадец, — но для пользы кухни его надо убить.

— Принимайтесь за дело! — воскликнул капитан, обращаясь к Ленду.

В ту же минуту шесть человек из экипажа, немых и невозмутимых, как всегда, показались на палубе. Один из них нес гарпун и линь, который употребляют китобойцы. Шлюпку освободили из ее гнезда и спустили на воду. Шесть гребцов поместились на скамейках, рулевой занял свое место. Нед Ленд, Консель и я поместились на корме.

— А вы остаетесь, капитан? — спросил я.

— Да, господин профессор, желаю вам успеха.

Шлюпка отчалила и на своих шести веслах быстро понеслась к дюгоню, находившемуся в двух милях от «Наутилуса». Приблизившись к животному на расстояние нескольких кабельтовых, шлюпка умерила свой ход, и весла бесшумно погружались в спокойные воды. Нед Ленд с гарпуном в руке перешел на нос шлюпки.