Чтение онлайн

— Родилась как Царёва, как Царёва и умрёшь.

Когда писала сообщение Никите под диктовку отца, поняла, что я не учла безумное желание Эдуарда Царева остаться у власти. Даже факт моего не родства с ним он решил обыграть в свою пользу.

Ник: Я люблю тебя, Никита. А ты, как оказалось, любил только должность моего папы. Даже моя ложь о беременности не удержала меня рядом с тобой. Я не смогу жить без тебя. Прощай. Вини в моей смерти только себя.

— Я бы такого не написала, — сказала я отцу. — Зачем тебе это? Почему не можешь отпустить меня?

— Ты подпортила мне карьеру, Настя. Зорин старший давно метит на мое место. И этот скандал с тестом ДНК — идеальная для него лазейка. Но мы его обойдем на повороте. Правда, доченька?

Остальное было как в тумане.

Прыжок. Боль в ноге, от которой я не могу выплыть. Голоса через толщу воды. Похлопывание по щеке. Глаза Зверюги. Снова боль, лишающая сознания. А потом темнота.

— Анастасия Эдуардовна? — спрашивает незнакомый пожилой мужчина, и я согласно киваю.

— Я ваш доктор. У вас сложный перелом стопы. Операция прошла успешно, теперь требуется лишь немного времени для восстановления. Сейчас медсестра сделает вам еще один укол обезболивающего. Как вообще ваши ощущения? Скажите что-нибудь…

Прислушиваюсь к своему телу. Ноющая боль в ноге. Ломота и дрожь по всему телу. Тепло и тяжесть в правой руке.

Поворачиваю неподъемную голову и, не успев присмотреться, слышу слова медсестры, которая всё это время стояла рядом с доктором.

— Он привёз вас и не уходил. Волновался очень. Простите, что впустили его сюда. Просто он не верил нашим заверениям, что с вами всё в порядке. А потом уснул, и мы не смогли его прогнать.

— Можно мне воды, — попросила я. — И пусть он останется, пожалуйста.

Как только медсестра, сделав укол и измеряв мне температуру, уходит, я едва сдерживаюсь, чтобы не разреветься и не впасть в истерику.

Мысли разбегаются, и я толком не могу ухватиться ни за одну.

Зверюга?

Как он оказался там… Это он меня вытащил.

Я благодарно ему. Но не хочу его держать рядом. Потому что мы не знаем друг друга настоящих. Потому что у него есть Ася. Потому что я хочу новую жизнь. Без обмана.

Хочу начать всё заново.

Не как замена родной дочери. Не как замена любимой девушки. Я хочу быть сама собой. Настоящей. Хочу, чтобы всё было просто, как дважды два.

— Зверюга, лапу убери и свали отсюда, — говорю, как только он начинает сонно ёрзать на полу.

Стас

— Привет… — это всё, на что способен мой обезумевший мозг. У него кислородное голодание, шок, паника и ступор из-за переизбытка событий и чувств.

— Удобно на полу? — спрашивает странно равнодушно.

— Ты как, Насть?

— Я жива. Доктор сказал, что даже почти здорова. Кроме перелома ступни, — говорит, вытаскивая свою ладонь из моих. — Стас, я тебе безумно благодарна. Спасибо, что спас меня…

— Тебя вытащил из-под воды Дёма… — перебиваю, ощущая, что этот разговор какой-то слишком правильный. Без эмоциональный. — Насть, что-то снова не так?

— Я не знаю. Не знаю, что будет дальше со мной. Но, Стас, тебе не нужно быть тут…

— Перестать, Насть, — отворачивается. — Не закрывайся от меня.

— Я не хочу, чтобы ты нёс ответственность за меня.

Воздух становится гуще. И я не могу нормально вдохнуть.

Разрывает по-прежнему от всего пережитого.

Я намереваюсь всё исправить, а не гореть в этом аду. Я верну наши с Настей отношения. Верну любимую себе и уже больше никогда не отпущу. Я с трудом пережил наш разрыв. А ее планируемая свадьба с Зориным так вообще выбила меня их реальной жизни.

Если честно, то я вообще не представляю жизни без Царёвой. Без нее всё неважная хрень. И универ. И танцы. И работа. И я пустой наполовину.

— Насть, с твоим отцом и его охранником, который угрожал тебе на мосту пистолетом, разберутся. Ян попросил отца подключиться к этому делу. Если ты помнишь, он полковник…

— Стас, дело не в отце… Хотя он мне не отец… Ладно… Это не важно… Я познакомилась с Асей.

Сердце упало вниз тяжелым камнем. Я испугался. Я не планировал рассказывать Насте об Асе. Точно не сейчас.

— Насть…

— Я не виню тебя. Даже не злюсь. Мы с Асей действительно очень похожи. Но я не… — замолкает, пряча глаза. — Стас, это просто не честно по отношению ко мне. Я хочу быть с тем, для кого я буду особенной. Не замена. Не на время… Я и так слишком долго было дополнением кого-то… К ни го ед. нет

Я так и продолжаю сидеть на полу, прибитый ее словами. Понимаю, насколько мы всё усложнили своими тайнами. Боялись ранить, обидеть друг друга, а в итоге отдалились…

— Уходи, Стас.

Конечно, я никуда не уйду. Больше ни за что не оставлю. Мы сейчас только вместе. Никогда больше не будет никаких расставаний. Мы уже пробовали справиться со всем в одиночку. Хреново получилось. Поэтому сейчас только вместе. Только сообща.

— Я не уйду. Никогда, — говорю так, чтобы не возникло никаких возражений.

Но это ж моя Настя! Она ж не может просто согласиться. Последнее слово всегда должно быть за ней.

Вижу, как открывает рот, чтобы прогнать снова.

— Зверюга…

— Люблю, когда ты меня так называешь. И тебя, Насть, люблю. И можешь даже не тратить силы, чтобы спорить с этим.

Упираюсь лбом в ее. Не способен сейчас отодвинуться.

На полу. На коленях. Твёрдо. Не удобно.

Но с ней.

Слов пока не хватает, чтобы объясниться. Мы вдвоем словно в полубреду. Но вместе. И я больше не позволю ей принимать удар только на себя.

Снова нахожу ее руку и стискиваю в своей.

— Поспи, Насть. А я буду рядом.

Она действительно спит, а я рассматриваю ее профиль. Не понимаю, как вообще мог думать о ней как о копии Аси. Ее черты лица особенные. Родные. Любимые.

— Я помогу, — говорю, когда она пытается приподняться.

Вздрагивает от моего голоса.

— Я думала, ты ушел вчера с Асей.

Я действительно вчера вечером ушел с Асей, но лишь для того, чтобы проводить ее.

Когда вернулся, Настя спала. Она очень много спит в последние дни. Лечащий врач сказал, что это от обезболивающих. А еще сон — защитная реакция организма на стресс и нервные раздражители. Только вот я таким нервным раздражителям считаю себя. Не знаю, что с ней делать.