Дважды похищенная
Шрифт:
«Она заставила мужчин играть с ней в прятки. Совсем ещё ребёнок моя игривая самочка»,
— подумал Барэс и вдруг, неожиданно для себя, бегом последовал за ней.
Зарина сначала ничего не поняла. Думала, что её просто быстро нашли. Она с улыбкой подняла глаза и закричала бы от ужаса, но Барэс быстро зажал ей ладонью рот.
— Ш-ш-ш… Тихо маленькая. Не обижу. Не поцарапаю и больше никогда не привяжу, — быстро прошептал оборотень первое, что пришло в голову.
Заговаривая девчонке зубы, Барэс второй рукой ловко задирал Зарине платье. И вот, его нос уже вжимается в живот, вдыхая невероятный аромат своего ребёнка.
— Мо-о-о-ой… — блаженно шепчет Барэс, ощущая мощную связь с малышом на ментальном уровне, и легонько получает прямо в нос крошечной ножкой. — Дерётся!
Барэс тихо хохочет от счастья и бесчисленное количество раз целует небольшой ещё живот, не забывая плотно зажимать рот, напрасно дёргающейся Зарине, и крепко придерживая её второй рукой.
Наконец ей удалось прошипеть прямо в прижимающиеся к её лицу пальцы:
— Отпусти! Я сейчас своих женихов позову и от тебя одни клочки останутся!
Барэс поднялся от живота и, прижав к себе Зарину, начал быстро отрывисто шептать прямо на розовое ушко, по-прежнему закрывая ей рот ладонью.
— Был не прав. Наделал много ошибок. В нашу последнюю ночь был непростительно груб, потому что бешено приревновал тебя к этому слизняку, который облизывал твои пальцы. Я, правда, не знал, что прачкой так тяжело работать, иначе, ни за что не отправил бы тебя туда. Давай вернёмся домой, хорошая моя, и ты сможешь меня наказать за все мои провинности! А мне ничего теперь не надо, только позволь целовать тебя и ласкать, а ещё заботиться о тебе всю жизнь, маленькая моя, сладкая моя! Я так тебя искал! Когда узнал, где ты, бежал без остановки до самой столицы. Уже больше двух недель тут дрова колю и воду ношу, как последний человеческий раб, чтобы только найти возможность с тобой спокойно поговорить, не испугать тебя больше.
Зарина, которая напряжённо вырывалась почти всю пламенную речь Барэса, на последних словах замерла и удивлённо воззрилась на восточного лорда. Он, почувствовав перемену, отпустил, наконец, руку, зажимающую девушке рот.
— Ты мне понравилась сразу, едва унюхал. А совсем пропал тогда, когда, ещё в таверне, коромыслом огрела. И потом, с каждым днём с ума сходил из-за тебя всё больше. Хорошая моя, я — оборотень, альфа клана. Не знаю, не совсем понимаю, где что-то сделал не так, но ты мне объяснишь. И всё будет по-твоему, особенно сейчас, когда ты носишь ребёнка, только давай вернёмся домой, а? Я без тебя никак не могу!
— Ты в самом деле две недели работаешь здесь чернорабочим из-за меня? — Зарина выделила для себя главное.
— Да. Но, если ты хочешь, я могу подраться с этими твоими женихами. Сразу со всеми пятью! Хочешь??
— Ой, мне этих драк каждый день и без тебя хватает! — фыркнула Зарина.
— Нашёл! Эй! А ты что здесь делаешь? — один из королевских охранников распахнул штору, за которой стояли Зарина с Барэсом.
— Уговариваю Зари уехать со мной, — спокойно ответил Барэс.
— Что? С чернорабочим? Солнышко, у меня огромный дом, в котором ты будешь хозяюшкой. Ты даже не смотри на него! — ласково произнёс охранник и тут же гаркнул в сторону Барэса, — Пшёл отсюда!
Барэс, с явным, долгожданным удовольствием, сбросил одежду, обернулся, обнажил клыки и кинулся на, также уже обернувшегося и готового к бою, охранника. Как давно ему хотелось этой драки! Всё закончилась бы очень быстро, но тут подтянулись остальные женихи, а следом и зрители появились. Огромные волки рычали так громко и грозно, что слышно было во всём дворце. Барэс вертелся, как смерч, раскидывая противников, но бывшая королевская охрана была не так проста. Их ошибка была в том, что они недооценили чернорабочего и получили ранения, которые их ослабили, до того, как поняли, что перед ними сильный противник. Бой затянулся.
Зарина, привычно, а потому равнодушно, поглядывала на яростную драку одного Барэса против пятерых и раздумывала над словами лорда.
Она вспоминала их отношения и всё, что между ними было: двойное похищение, его неистовую страсть к ней. Несмотря на обидную привязь, тогда, в его поместье, он доводил её до состояния блаженства раз за разом, день за днём. И теперь она сильно скучала по всему этому, по его рукам и бесконечным бесстыжим ласкам. Неужели этот двуликий ей всё же нравился? Может, это то, что он проводил время с наложницами выводило её из себя? Может, в этом настоящий корень её злости и обиды на него? Она что, ревновала его? Как понять, чего ей на всю жизнь хочется? И что лучше для ребёнка? Конечно, родной отец! Эх! Если бы Тамила была здесь! Хоть бы посоветовалась. Эти все женихи милые, конечно, но уже надоели немного. И замуж за этих чужих оборотней совсем не хочется. Барэс пугающий и сильный, но почему-то такой родной. Что-то внутри тянется к нему…
Зарина вздохнула. Когда последний из охранников, поверженный, завалился набок, и потрёпанный усталый Барэс медленно подполз к её ногам, Зарина, сама пугаясь своего решения, внезапно прошептала:
— Ладно. Поехали домой.
Эпилог
В королевском дворце небывалое событие!
В этом году, на балу в честь первого дня зимы, среди приглашённых самого сильного Альфы страны двуликих, в качестве гостей присутствуют люди!
Король и королева, Рэстан и Поли, не сидели на возвышении, где стояли два позолоченных тронных кресла, а ходили между пышно разодетыми женщинами и мужчинами, стараясь уделить равное время и внимание едва ли не каждому из приглашённых.
Нежные звуки музыки переплетались с ровным гомоном беседующих, флиртующих, спорящих, решающих деловые вопросы и отпускающих шуточки, многочисленных гостей ежегодного праздника.
Подруга королевы, человечка Абели, упрямо тянула своего мужа Торэса, оборотня, поближе к небольшому кругу гостей в самом углу огромного помещения. Там, подальше от ярко освещённого центра бального зала, стараясь казаться незаметными, скрываясь за белой круглой колонной, жались поближе друг к другу Грэйс со своим мужем, главным архитектором Аресом и сестра королевы Энни с мужем Михэсом.
Бледный, как полотно, каменщик, муж Энни, оробевший в присутствии такого количества знатных и страшных двуликих, с усилием, будто он его душит, оттягивал от шеи, красиво повязанный женою шейный платок. Скромный строитель стоял у самой стены, усиленно пытаясь слиться с ней, а если вынуждали обстоятельства, двигался словно со скрипом, медленно и рывками, как старая не смазанная телега. Лицо бедняги напоминало плохо раскрашенную маску из белой глины, на которой умелый художник нарисовал перепуганные глаза и подобострастную улыбку. Этот бал явно стал настоящим непосильным испытанием для бедняги.
Главный архитектор, муж Грэйс, наоборот, постоянно двигался, суетился, нервно дёргался во все стороны. Он постоянно настороженно оглядывался вокруг, стараясь определить, откуда ему ожидать неведомую опасность.
А вот человеческие женщины: Энни, Грэйс, Абели, Тамила, Зарина и юная девушка Хани чувствовали себя, как рыбы в воде.
Тамила и Зарина важно ступали, между прогуливающимися гостями, под руку с мужьями Королевским Бетой Шурхэном и лордом восточного клана оборотней Барэсом. Обе чувствовали свою власть над обожествляющими их мужчинами, которые после рождения у них сыновей, очень сильных наследников, явно альф, всё ещё не могли прийти в себя от счастья. Любые пожелания своих драгоценных женушек Шурхэн и Барэс не просто выполняли, но и старались предугадать.