Чтение онлайн

– Проблемы?
– Уточнил Пуха.

– Есть немного.
– Я отхлебнул из протянутой фляжки, и зажмурился. Никак не могу привыкнуть к этому напитку, натуральная ослиная моча.
– Не могу побороть ограничение ресурсов. Встроенный в бота процессор оказался не так крут как я думал. Зашивается от такого количества, собака. Пятьдесят винтовок за раз - это его максимум. Нам нужно втрое больше. Пытаюсь оптимизировать алгоритм, но пока ни черта не выходит.

Приложившись к фляжке, я добавил:

– Надо передохнуть, а то уже не соображаю.

– Пойдем, прогуляемся. Составлю тебе компанию. Зеленый стал, совсем как Даблова дочурка.

– Времени мало.
– Я довольно вяло попытался отказаться.
– Необходимо наладить связь...

– Успеешь. Идем.

С кряхтеньем поднявшись со своего импровизированного стула, обломок арматуры - плохая замена креслу, я хорошенько потянулся и проводил взглядом стайку молодежи, с криками и гиканьем тащившую изогнутый кусок обшивки. Оказалось, пока сидя в виртуальном пространстве Нои я многое пропустил. Кроме меня в трюме трудилась уйма народу, медленно, но верно превращая его в неприступную крепость.

Пуха вел меня к выходу, и я с удивлением осознал, что покидаю 'Титан' впервые за неделю. Идиотизм ситуации плохо укладывался в голове. Марс - первая колонизированная людьми планета Солнечной системы, а меня заперли в железной тюрьме. И что самое странное - до этой поры меня все устраивало. Последние дни были переполнены событиями, новыми впечатлениями и людьми. Внезапно я поймал себя на мысли, что мне очень хочется поспать. Отрубить поддержку Нои, завалиться спать часов на двадцать, и чтобы ни одна сволочь не дергала по пустякам.

Тем временем мы вышли на улицу. Упругий удар ветра едва не втолкнул меня обратно, а яркий свет заходящего солнца надолго ослепил, пустив солнечного зайчика прямо в глаза. Пока я, прикрывшись ладонью, пытался проморгаться, Пуха успел несколько раз приложиться к фляге. Мерзкое пойло. С одной стороны легкий наркотик притуплял боль, с другой - медленно, но верно подтачивал здоровье, изнашивая организм. Маришка старалась вычистить из жидкости посторонние примеси и превратить 'слезу' в обыкновенное лекарство, но ей элементарно не хватало знаний. 'Подаренная' вояками технология была слишком узко заточена и позволяла лишь небольшие изменения. Девчонка и так выжала все, что могла. Удивляюсь, как ей удалось достичь даже этого.

И все равно, несмотря на все ее труды, в Могильнике редко встретишь человека старше сорока.

– Не так уж и мало.
– Пожимают плечами местные.
– Нормально.

Но это 'нормально' если не знать, как далеко шагнула медицина. Не знать, что граждане Земли живут по двести-триста лет, а способные оплатить услуги регенерации уже вовсю практикуют вечную молодость. Местных 'кинули' точно так же, как кинули меня, с той лишь разницей, что я знаю, чего лишился. И хочу все вернуть!

Надежда Пухи, что красноватые марсианские пейзажи развлекут меня, таяла на глазах. Настроение падало.

– Есть что пожрать?

– Сухпай только.
– Не обращая внимания на мое раздражение, произнес кочевник.
– Немного его, но экономить будем завтра. Эх... Бурбура бы сейчас. Сочного такого, с кровью прожаренного.

Пуха с отвращением оглядел запаянный армейский пакет и протянул его мне:

– Нет. Хорошо все-таки погуляли, будет что вспомнить.

– Ага, перед смертью не надышишься. Гляди, как ваш Старейший заливается. Прям соловей.
– И подумав, добавил: - Разбойник.

Действительно, морда у марсианского 'священника' была натурально разбойничья. И старый, уже затянувшийся шрам через все лицо только усиливал сходство. В мое время такого пастыря обходили бы десятой дорогой, а здесь он процветал. Старейший сидел на здоровенном булыжнике красноватого цвета и увлеченно что-то рассказывал. Его некогда бывшая ярко-алой, а сейчас выцветшая и местами потрепанная роба, почти сливалась с местностью. Думаю, при желании он легко бы растворился бы среди здешнего пейзажа. По крайней мере, двигался он для своего возраста очень проворно, это я успел заметить еще во время похорон.

Каюсь, отношение к религии у меня сформировалось, и легкая неприязнь к паразитирующим на чужой слабости никуда не делось. Эхо прошлой жизни, когда весть о богатом, но умирающем калеке собирала шарлатанов со всего света. Откровенно говоря, Старейшего сложно назвать паразитом, да и паразитом он не являлся. Контингент здесь не тот, мигом отправят на встречу к Великому Марсу. Умом я это понимал, но раздражение оставалось.

– Болтун, прости господи. И еретик.

Сказал и улыбнулся. Сам-то когда в церкви был? Двести лет назад? Или триста?

– Не ругай его.

– Пуха, я же просил, говори на вашем языке. Практика.

– Не ругай, говорю.
– Он повторил ту же фразу на местном.
– Он добрый человек. Хороший. Ему сейчас нельзя молчать. Люди боятся. Воевать разучились.

Переводчик Нои наконец освоил диалект кочевников, и теперь я почти всегда понимал диалект 'титановцев'. Правда, сложные фразы нередко вводили железяку в заблуждение, особенно, если слова могли трактоваться двояко. Во избежание путаницы, я попросил Пуху строить короткие, максимально упрощенные предложения. Правда, иногда он слегка перегибал палку. Как сейчас например.

– Дабл говорит, Старейший - феномен.
– И зачем-то пояснил: - Очень редкий.

– Я знаю, что такое феномен. И что в нем такого феноменального?

– Сильная защита от излучения. От рождения. Почти не чувствует его.
– Пуха ухмыльнул.
– И девкам нравится.

– В смысле?

– У него много детей. Женщины верят, что его дети возьмут от отца... унаследуют способность.

– Самец.
– Требовалось спустить пар, но Пуха пропустил сарказм мимо ушей. Не понял, или сделал вид, что не понял. Кивнув, он ответил:

– Сильный мужчина. И воин отменный. Служил в армии до того как пришел к нам. Сперва хотели убить.
– Кочевник провел по горлу ребром ладони.
– Враг все-таки. Потом приняли. Так получилось.

Рассказ Пухи меня заинтересовал. Во время церемонии в подземной пещере я принимал местного духовника за очередного шарлатана, пудрящего головы невежественным дикарям. 'Пусть тебя примет красная планета', 'Великий Марс' - все это звучало излишне напыщенно, и лишний раз подтверждало мои догадки. Пообщавшись с Пухой, и слегка пообтесавшись в местной среде, я начал понимать, как сильно ошибался. Старейший был не столько церковником, сколько психологом. Да и шириной плеч выгодно отличался от привычного мне образа святого отца. А судя по прислоненной к камню плазменной винтовке, слово - далеко не единственное его оружие. Как-то выветрилось у меня из памяти, что еще задолго до моего рождения именем Марса называли римского бога войны. Логично, черт побери, что его жрец оказался способен постоять за себя.