Чтение онлайн

Еще в Зеленом дворце закрались в его мысль подозрения о его бессознательном состоянии. Ему казалось тогда, что это состояние странного «сна» длилось несколько лет. Но теперь...

Теперь он видел, какие глубокие изменения произошли на земле, и мысль ученого подсказывала ему, что для своего завершения эти изменения во всяком случае потребовали многих веков. И как ни невероятен «сон» в течение десятков тысяч лет, но его надо признать и, если можно, объяснить.

В самом деле, профессор отлично помнил, что в вечно мерзлой почве Сибири когда-то были находимы мамонты. Мамонты давно уже исчезли, только костяки их попадались в земле, и знатоки определяли, к каким существам принадлежали они. Однако, однажды был найден мамонт не только в виде костяка, а с кожей и волосами — труп. Этот труп пролежал по крайней мере десятки тысяч лет в земле и весь сохранился почти нетронутым. Если это произошло с мамонтом, то почему не могло того же случиться и с ним, профессором? Он был законсервирован газом в глубокой пещере, полной урановой руды. Воздух там не имел бактерий, следовательно, там некому было произвести разрушительную работу. Вот теперь профессор оживлен. Кем же? Представителем вырождающейся половины человечества! Чон произвел с ним манипуляции, которые не по силам были даже для теи.

Меж тем, пока профессор думал на эту тему, Эйс толково и внятно рассказывал ему земную историю, придерживаясь, главным образом, фактов. Конечно, Эйс может уверить его, профессора, что все это гораздо лучше сумела бы рассказать Ли, она этим специально занимается. Но Ли нет здесь, и раз профессор желает...

Итак, с того момента, как профессор жил, прошло около 30 тысячелетий. Почему профессор именно столько насчитывает? Ну, да, ясно, ведь счет веков теи начали вести с тех пор, как на земле кончился каменный век. Профессор полагает, что еще около двух тысячелетий после его смерти каменные орудия не выходили из употребления. Возможно, что это и так, Эйс ничего не имеет против. Но факты все-таки таковы.

Законы биологии неумолимы, выводы их бесспорны, а биологи уже давно утверждали, что на земле будет нечто, подобное тому, что профессор видел теперь. Он успел прочесть две-три книги, которые дополняли то, что ему рассказывал теперь Эйс.

Действительно, Ли глубоко права, утверждая, что он — троглодит. Ну, как может он оспаривать это утверждение, когда в его время на самом деле каменный век еще не закончился? Огнеземельцы, жители внутренней Австралии, южной Африки, арктических областей обретались еще на положении пещерных жителей, ели сырое мясо и как дикие звери кочевали с места на место в поисках пищи. Ведь положение их не лучше положения ледникового человека, и какое значение имели всевозможные радиоизобретения, достижения техники и науки, если наряду с этим на земле существовали подлинные дикари? А войны? А варварство капиталистической культуры? А революции? Все это потрясало человечество, и оно топталось на месте, двигаясь вперед черепашьим шагом: три шага — вперед, два — назад. Немудрено, что теи совсем не принимают в расчет нашего времени при летоисчислении: для них он, профессор, со всеми его научными познаниями, — троглодит, варвар с большим животом и большими челюстями, а время его — доисторическое.

Да, но человечество все-таки двигалось вперед. В муках рождалось оно, совершенствовалось, истекая кровью, и... увеличивалось в числе! Да, ни войны, ни эпидемии не могли остановить победоносного шествия человеческого рода по пути завоевания земли. Оно увеличивалось медленно, не больше, чем на один процент ежегодно, но все-таки через каждые сто-двести лет оно удваивалось в числе.

Животный мир шаг за шагом уступал свои позиции: человек постепенно занял непроходимые джунгли, пала под его безжалостной рукой тайга, исчезли, были осушены многочисленные болота. Из недр земли извлек человек воду на поверхность земли и превратил безжизненные пустыни Африки и Азии, безводные каменистые плато внутренней Австралии в цветущие густонаселенные страны.

Но эти гигантские завоевания человеческого духа сделались возможными лишь после того, как человечество в невероятно тяжелой борьбе изжило свою собственную алчность, стремление к эксплоатации одного человека другим.

Животный мир был оттеснен в заполярные области: только там сохранились дикие животные. В небольшом числе жили они также за линией вечного снега в горах. Ниже этой линии далее малодоступные скалы и горы, ущелья и долины были заселены постепенно человеком.

Был один момент, когда, казалось, человечество вот-вот должно будет уступить перед неразрушимой преградой и, может быть, погибнуть: вдруг иссякли силовые ресурсы на земле. Исчез каменный уголь, еще раньше были до конца использованы запасы нефти. В умеренных странах стало невозможно жить, особенно в холодные зимы. Жизнь стала замирать в более высоких широтах, и люди лавиной ринулись на юг к берегам морей, но и там уже все было занято. У человечества оставались незначительные запасы силы в виде водопадов, речных течений, ветра, атмосферного электричества и движений моря, но всего этого было недостаточно, чтобы дать средства к жизни даже для половины человечества.

Тогда-то человеческая мысль стала делать невероятные усилия в борьбе с грозными призраками вымирания человечества.

— Это была трагическая эпоха в истории человеческой расы, — рассказывал Эйс. — Все попытки оканчивались неудачей, холод проникал в человеческие жилища и отчаяние — в самые мужественные сердца. Пищи было недостаточно — тогда еще не было наших многочисленных садов, дающих теперь нам необходимый жир, животные сошли на-нет — шерсти не было, а следовательно не было и доброкачественной одежды. Большие пространства земли были заняты под посевы хлопковых растений. Оставался один вывод: переселяться на другие планеты. Но здесь человечество больше всего испытывало горькое разочарование: ни одна попытка не имела успеха. Трудами многочисленных поколений ученых было доказано, что наиболее подходящим местом для колонизации является Венера. Но, к сожалению, за пределами земной атмосферы нас беспрерывно подстерегает грозный враг — космические лучи. Давно знает о них человечество, но ничего не может сделать для защиты от них: лучи губят все живое. На земле мы защищены от губительного действия космических лучей толстым слоем атмосферы, но за ее пределами только слой цинка в метр толщины может защитить организм от смерти. Но сооружение с такими стенами и достаточной емкости с трудом могло быть поднято с поверхности земли, а ведь нужна еще сила, чтобы толкнуть это сооружение дальше — на другую планету. Один изобретатель сплава, достаточно легкого и непроницаемого для смертоносных межпланетных лучей, сам пустился в рискованный полет. Он был подброшен в виде ракеты в момент противостояния Венеры, но через несколько часов упал обратно мертвым. Ученые установили, что он погиб от действия космических лучей. В кабине было сделано приспособление, что в случае смерти отважного пассажира он тяжестью своего тела прекращал отталкивательные взрывы внизу, и весь снаряд упал обратно. Были еще и еще попытки. 15.000 лет назад была пущена еще одна гигантская ракета с десятью человеками, но до сих пор ничего неизвестно о них... Да, это была тяжелая пора для людей, могу тебя уверить. И как раз именно в этот момент геологи установили бесспорную чудовищную истину: начиналось новое оледенение. Казалось, это несчастье должно было окончательно убить всякое творчество в человечестве, все его гордые дерзания, которые оказывались детским вздором перед неумолимой природой. Но тут-то и совершился перелом!..

Человечество еще раз доказало, на что способен его гений, его всепобеждающая мысль. Началось с немногого: было найдено несколько способов получения великолепных тканей из твердых горных пород. Ткани эти не носились почти, легко стирались, были изумительно легки и теплы. Это дало возможность сразу освободить громадные пространства земли для заселения, бывшие до сего времени под хлопковыми плантациями. Вслед затем была окончательно усовершенствована химическая пища: исчезновение животных теперь уже было не страшно.

Но жить все-таки было тесно, хотя громадные пространства Евразии и Северной Америки под мертвым дыханием ледяных холодов и надвигающегося оледенения и оставались мало заселенными.

Тогда-то и имел место замечательный факт заселения подводных пространств. Во время рассказа Эйса профессор часто удивлялся, как это люди не додумались до этого раньше. Он вспомнил, что в густо населенном Китае жили десятки тысяч людей на воде: там родились, там и умирали. Правда, это имело место, главным образом, на реках. Но туземные жители островов и полуостровов и в морской воде чувствовали себя превосходно: плавали как рыбы, видели не хуже рыб и представляли серьезных противников даже для таких хищников, как акулы. В больших городах были целые подводные сооружения, как в Нью-Иорке, через Ламанш был проложен туннель, по которому ходили поезда, в прибрежных частях морей были дома, наполовину затопленные водой.

Люди постепенно занимали все свободное пространство на земле и в земле. Заселялись шахты, чудовищной величины штольни и туннели. В поисках за горными породами, из которых изготовлялись ткани, люди проникли на морское дно и, главным образом, под дно. Под морем, особенно ближе к берегу, были вырыты бесчисленные ходы, колоссальные количества земли были извлечены оттуда, и под морским дном образовались большие свободные пространства, на которых можно было поселить десятки и сотни миллионов людей.

Тогда возникла мысль: а почему бы не заняться планомерной постройкой домов под водой? Были выработаны проекты, и неглубокие моря стали застраиваться: около берегов материков, островов, на отмелях стали возникать дворцы. Стены возводились из несокрушимого сплава, устраивались всевозможные приспособления во дворцах и т. д. На поверхности морей над дворцами были возведены гигантские сооружения, дававшие дворцам необходимую энергию в виде электричества. Само море, волнуясь, давало ему энергию. Кроме того, были сделаны приспособления для улавливания атмосферного электричества.

«Ряд случайностей и приспособление в течение длинного ряда веков сделали то, что почти половина гоми в настоящее время имеет перепонки на пальцах», — так было написано в одной книге, которую профессор прочел по рекомендации Эйса.

— Надо полагать, — думал профессор, — что перепончатые гоми, как лучше приспособленные, выживут, выиграют в борьбе с теми из гоми, которые лишены этих перепонок. И борьба эта возникнет, когда в подводных дворцах станет тесно, неминуемо возникнет.

Профессор долго думал об этом. Ну, что же, в конце концов закон жизни во все века оставался и остается один и тот же: борьба сильнейших со слабейшими. Всюду найдутся слабейшие. И, конечно, было бы нелепо, если бы выживали слабейшие, а гибли сильнейшие. Человечество должно совершенствоваться! Если на земле мало места, то надо ограничить размножение хилых физически и интеллектуально, а не то природа сделает это сама — жестоко и беспощадно. Разумеется, и в подводные жилища попали более слабые.