Чтение онлайн

— И в 1994 Лене было всего двадцать, она переспала с твоим отцом, — я подавила желание напомнить Сэму, что папе было тогда немного за тридцать – он вел себя мерзко, но не настолько – я не понимала, откуда появилось желание вступиться, как и не хотела давать Сэму шанс в этом увериться. – Лена забеременела, — сказал Сэм, — и пресса об этом узнала, — он замолчал, прижал ладонь к груди и добавил игриво. – Многие верят, что именно она сообщила эту новость прессе.

Многие – то есть почти все.

— А потом они попали в аварию, — продолжил Сэм, — после вечеринки в честь фильма, и Лена потеряла ребенка, и все жалели ее, а не Эммелин.

Я видела те заголовки. Было невозможно пропустить их, хоть мне было всего восемь. Я не знала, сколько раз в день их видела мама. Неприятные и навязчивые. Ярко-желтые слова:

«ЛЕНА СТИЛЛ ПОТЕРЯЛА РЕБЕНКА. ЯН БАТЛЕР РАЗДАВЛЕН НОВОСТЬЮ И ОТКАЗАЛСЯ ОТ РОЛИ БОНДА».

Жену и его ребенка, оставшихся дома, почти не упоминали, и мама говорила, что ее всегда выставляли безумной женщиной, цеплявшейся за Яна.

— И много спекуляций о твоей маме.

— Ты провел достаточно времени в интернете, да?

Сэм смущенно улыбнулся и лег на траву.

— Даже я помню эту историю. Мне было одиннадцать. Твое лицо несколько месяцев мелькало всюду – твои огромные глаза. Куда ты пропала? Мать похитила тебя? Тебя скрывали от Яна? Тебя забрала служба по защите свидетелей?

Правда, какой ее описала мама, была довольно банальной: измена мужа, токсичное общество, мама забрала ребенка и уехала из Лос-Анджелеса в неизвестность. Просто мой отец был одним из самых любимых актеров в мире, и публике было сложно понять, что актер и человек – не всегда одно и то же. Люди не могли поверить, что он сделал с ней что-то ужасное, и окружение в Голливуде чуть не сломало мою мать.

Но что было на самом деле? Странно, но казалось, словно мы говорили о чужой жизни.

— Я в это время была еще маленькой, – сказала я. – В небольшой частной школе училась вместе с детьми других актеров. И мы были изолированы от самого скандала. Однажды мама приехала и забрала меня из школы. В машине были сложены чемоданы, и сидела собака. Мы ехали несколько часов, казалось, вечность, но прошло всего-то шесть.

Сэм рассмеялся.

— Мы приехали к бабушкиному дому у реки, и, думаю, тогда я в первый раз спросила, вернемся ли мы домой. Мама ответила: «нет», — я сделала паузу и потянула другую травинку. – Я даже с ним не попрощалась.

— В Герневилле знают, кто вы?

— Может, кто-то из местных и знает. Бабушка всегда там жила, но все знают ее просто, как Джуд. То, что ее фамилия – Гурье, знает, наверное, только Алан, почтальон. Мама там выросла, но она обрезала волосы, выкрасила их в каштановый цвет и стала Эммой вместо Эммелин. И мы обе используем фамилию Джонс. Почти все оформлено на имя бабушки, а Эмма Джонс никому ни о чем не говорит, — я пожала плечами. – Похоже, все, кто знает, кто такая мама, и почему она вернулась, не лезут, куда не просят. Она будто все еще скрывается.

— Но у тебя есть друзья, которые знают?

— Моя лучшая подруга Шарли. И все.

Чувство вины растеклась из груди по всему телу, и мне стало холодно. Было приятно и жутко одновременно говорить на эту тему. Я изливала душу. Я знала, что мама с бабушкой построили этот пузырь уединения, чтобы защитить нас, но разговор об этом будто выпустил чудовище, которое мы скрывали долгие годы в подвале. Хорошо бы избавиться от него, но теперь мир мог увидеть тот ужас своими глазами.

— Но есть же твои фотографии из аэропорта ЛА, верно? – спросил он.

— Да, точно, — я опустилась рядом, и он удивил меня, взяв за руку. Шея и лицо пылали от нервозности, но я не отпустила. – Это был первый одобренный визит к папе после развода. Когда мне было девять, мама купила билет. Она довела меня до ворот, тысячу раз обняла и отпустила со стюардессой. Она больше меня боялась, что я полечу одна, и даже больше боялась, что за мной погонится пресса, когда я буду с папой. Я прилетела в ЛА, вышла из самолета в сопровождении и ждала.

Я рассказала Сэму и остальное: мне казалось, что ожидание было долгим, достаточно долгим, чтобы некоторые люди меня узнали и стали снимать. Потом я поняла, что люди в аэропорту пытались угадать, кто из родителей приедет за мной, а потом мама прилетела и забрала меня.

— Думаю, она переволновалась за меня в другом городе и из-за прессы. Она сказала, что папа ждал, но он поймет. Видимо, так и было, потому что она забрала меня домой.

Сэм застыл после этих слов, и его молчание вызвало у меня тревогу.

— Что? – спросила я, когда молчание стало напоминать густой туман.

— Ты не читала статьи?

Я повернулась к нему. Он выглядел так, словно собирался сообщить ужасные новости.

— О чем ты?

— Я о том, — начал он, поднимая взгляд к небу, — что в них история немного другая.

Я ждала, что он расскажет, но стало понятно, что нужно подтверждение, что я хочу это услышать.

— Все так плохо?

— Очень.

— Выкладывай уже.

— Думаю, твоей маме пришлось прилететь, потому что твой отец не появился, —тихо сказал Сэм. – По крайней мере, я такое прочитал.

Холодок пробежал по рукам.

— Что?

— Статей было не так много. Но я помню, потому что не было фотографий с тобой после того, как ты покинула ЛА. Я видел снимок, как ты ждешь в аэропорту, и свидетели говорили, что работники пытались связаться с Яном Батлером, но не смогли.

Моя история рушилась понемногу. Хотела ли я знать правду? Или я хотела историю, от которой молчание отца было проще терпеть? Наверное, уже было поздно отступать.

— Он обратился с заявлением, — Сэм повернулся и вгляделся в мои глаза. – Ты не слышала о таком?

Я покачала головой. Когда мы с Шарли смогли набраться смелости поискать в интернете про Яна Батлера, мы попали на обнаженную фотосессию для «GQ», и этого хватило, чтобы отбить желание повторять.

— Он чуть не бросил помощницу под автобус, сказал, что она записала неправильно время, и объяснил, как он расстроен.

Я пожала плечами и сказала:

— Такое возможно…

— Точно, — еще пауза, и моя таявшая надежда. – Он прилетал еще раз с тобой увидеться после случившегося?

Я закрыла глаза.

— Нет, насколько я знаю.

Сэм кашлянул, и неприятная тишина ощущалась грузом на груди.

— Я о том, — начал он, подбирая слова, — может, это и к лучшему. Шарли тоже неплохо, но если бы ты жила в ЛА, твоей лучшей подругой могла бы быть Бритни.

Я безэмоционально рассмеялась.

— Точно. Может, я побрила бы голову, как несколько месяцев назад это сделала она.