Чтение онлайн

— Эта мне нравится, — призналась я, — но не хотелось бы ее на обложку «Вога».

— Точно. Но можно включить это в статью внутри, — Марко убрал фотографию вниз.

Последняя вызвала зуд на коже, и я не знала, почему. Я помнила фотосессию, и тогда мне нравилось, но тут…

Я была современной Одри Хепберн: гладкие волосы, искусно уложенная неровная челка, жемчуг, большие глаза. Родинка у губы, якобы моя фишка — чувственный идеальный кружок — контрастировала с нежно-розовыми губами. Мне было не по себе от невинности в больших глазах, от удивленно округленного рта.

Марко забрал у меня фотографию и рассмотрел ее.

— Эта меня восхищает. Ты выглядишь невинной, юной, — он взглянул на меня, на выражение моего лица. – Напоминает мне нашу первую встречу.

Желудок сжался сильнее. Поэтому она мне не нравилась?

Я редко позволяла себе думать о том, что свело нас, но спокойствие, которое я ощутила в первый день в Лондоне, когда Марко вытащил меня из машины в хаос и повел в тихую комнату, уверенность, что все под контролем, и что Марко тут только для меня, никогда не были под сомнением. Тогда ему было под тридцать, те же темные волосы и точеные черты лица, но теперь он был мудрее и опытнее. Мы оба выросли.

Мне нравились мое лицо, тело и разум куда сильнее, чем тогда. Эта фотография отбрасывала меня в прошлое. Заставляла понять, как я выросла, сколько для этого работала.

Марко моргнул, оценивая мою реакцию.

— Я могу отправить эту? Вижу, тебе от нее не по себе, но, Тейт, фотография такая красивая, что у меня нет слов.

Фотография была удивительной. Я согласилась, решив не спорить. Инстинкты у Марко были отличными. Он меня никогда не подводил.

— Или эту, или первую. Никакой обнаженной Тейт на обложке.

— Хорошо, — Марко поднял мою ладонь и поцеловал костяшки. – Нас ждет впереди работа на съемках, — он улыбнулся мне. – Я чую перемены в жизни. Серьезные перемены, милая. Чую сезон наград.

Я рассмеялась.

— А я чую давление.

Глава 12

Я проснулась от захрустевшего под колесами гравия: мы добрались до фермы Руби. Я нервничала, ощущала тяжесть сотни килограмм на груди, но все же узел, стянувший живот, ослаб при виде пышной зелени впереди.

Мы проехали ворота, махнули охраннику, который записал номер и, видимо, поставил галочку, что появилась Тейт Батлер.

Я официально прибыла на съемочную площадку.

Мы с Марко приезжали на ферму Руби пару недель назад для пробы прически и макияжа и выбрать домик для меня на время съемок. Несмотря на то, что выросла на Русской реке, я еще не встречала такого умиротворения. Двести сорок акров спокойствия. Как только я прошла в домик «Магнолия», встала перед зеркалом в красивом парике и домашнем платье, которое мне выбрала стилист Наоми, я ощутила себя Эллен Мейер. Я еще никогда так сильно не ждала начала съемок, волнение зашкаливало невероятно.

На бумаге Эллен — потрясающая женщина. Хотелось бы мне в обычной жизни обладать хотя бы десятой долей ее силы и уверенности. Но переодевшись в костюм, находясь на этой ферме, в своих глазах я видела ее огонь. И мне хотелось поскорее вернуться и приняться за работу.

Наша машина остановилась перед Общинным домом — длинным деревянным строением возле огромного амбара. На время съемок Общинный дом станет коммуникационным центром и буфетом всей съемочной площадки, а в амбаре располагалась вся техника и необходимые вещи. Я взяла свои папки и потянулась к ручке дверцы, но та распахнулась сама, и появилось улыбающееся лицо Девона Малека, второго ассистента режиссера.

— Тейт! – он протянул руку, помог мне вылезти из машины и тепло обнял. Его карие глаза сияли, ямочки и улыбка вызывали трепет во всем теле. – Как поездка?

— Отлично, — я вдохнула так глубоко, как позволяли легкие. – Я спала, — воздух здесь отличался от Лос-Анджелеса: его побережья и гор.

Марко вышел, пожал руку Девона и потянулся, пока мы все осматривали, какую работу проделала декорационно-художественная служба

— Похоже, начало уже близко, — проговорил Марко.

— Мы готовы к первой неделе, — сказал Девон. – А то, что будет дальше, уже почти доделано, так что все идет по плану.

Он говорил, а мое сердце яростно колотилось в груди. Общинный дом стоял напротив большого зеленого поля, где построили реплику желтого фермерского дома Эллен с широким крыльцом, даже доски состарили. Выглядело невероятно, даже лучше, чем в моем воображении.

Вдали я видела, что начали строить копию амбара – закончат через пару недель… и мы увидим, как он сгорает.

Вокруг нас разворачивались активные действия. Казалось, устанавливали сотни камер, не меньше пяти человек двигали разные краны. Прожекторы, строительные леса и места для разных сцен строила дюжина работников. Съемочная площадка была огромной, в таких масштабах я еще не участвовала. Я хотела согнуться и спрятать голову между колен, перевести дыхание. Давление было ошеломительным, но и приятным.

Марко опустил ладонь на мою спину, и мы пошли за Девоном с планшеткой по пыльной тропинке к домикам. Девон, постоянно оглядывался и болтал с нами через плечо о нереальной погоде, о работниках, живущих в палатках на другой стороне холма, о том, как домик «Яркая звезда» внутри стал выглядеть, как фермерский дом Эллен и Ричарда.

— Ты точно не против оставаться на съемочной площадке? – спросил Девон и улыбнулся мне, ведь знал, что вопрос был глупым: ферма Руби была поразительной. Во время съемок я обычно жила в отеле, порой в квартире. Со съемочной командой я еще не жила, и мне нравилось, что мы будем вместе, на тихой ферме, вдали от остального мира. Словно в летнем лагере. Я взглянула на телефон, связи не было. Счастье.

Марко вытащил свой телефон и нахмурился. Но у первого ассистента режиссера и оператора всегда был хороший Wi-Fi, так что я догадалась о следующих словах Марко еще до того, как вопрос прозвучал:

— Где трейлеры Лиз и Тодда?

Девон кивнул на холм слева.

— Там, рядом с Гвен и Деб.

Марко поймал мой взгляд, оценивая реакцию на имена. Я хотела поработать с Гвен Типпет с первого дня моей карьеры, когда еще была восемнадцатилетней девочкой с большими глазами. Гвен стояла на одном уровне со Спилбергом и Скорсезе, режиссер, с которым актерам хотелось работать всю свою карьеру. Но, как всегда и бывает в Голливуде, Гвен семь раз номинировали на Оскар, как «Лучшего режиссера», пока в прошлом году она не выиграла статуэтку благодаря фильму «Дрозд», в котором сын увозит свою умирающую мать в путешествие по Штатам. Все, с кем я общалась о фильме «Молочай», гадали, получит ли Гвен за него второй Оскар подряд.

— Там Ник, – Девон указал на домик моего коллеги, располагавшийся севернее моего. – Я живу за теми деревьями. Наш сценарист в том домике, там… — он указал где. – Твой отец справа за тем холмом, в Клевере, — Девон посмотрел на меня и виновато скривился. – То есть, ты не против, что мы будем называть его твоим отцом? Или предпочитаешь просто Ян?

— Можно и отец, — я улыбнулась, хотя вопрос вызвал тревогу. Как успешно распространялись здесь слухи? Работники знали о напряжении между нами? Если да, придется это исправить. Я не хотела играть роль всей своей жизни, терпя при этом нападки от отца с полезными указаниями, как лучше притвориться, что я его люблю.