Чтение онлайн

Все ждали возвращения властелинов Индрапрастхи.

* * *

Был рассвет и свежий ветер ерошил прически пальм, когда мы подъехали к Упаплавье. Первые лучи солнца наполнили розовым теплым светом длинные ленты слоистых облаков, протянувшихся, как добрые руки, из-за гор к лесистым холмам. Розовые зайчики упали на стволы и травы, зажгли хрусталики росы на сбруе моего коня. Где-то высоко в кронах деревьев грянул птичий хор. Мы миновали ухоженные поля крестьян в бордюре поливных каналов, и кони вынесли нас к реке, огибающей город. Я невольно залюбовался открывшейся нам картиной. Река вбирала в себя фисташковую зелень пальмовых листьев и голубизну утреннего неба, и глубокие коричневые тона обработанной земли. Волны реки шли быстро, одна за одной, словно невидимая десница бога, перебирала четки из драгоценной яшмы.

Земляные валы, круглые башни из необожженного кирпича и храмы громоздились над равниной, как кучевые облака, освещенные солнцем. Над домами знати свежий ветер колебал разноцветные флаги, дразня миражами могущества и доблести. На некотором удалении от города мы заметили площадку для сожжения умерших и священную рощу, где прах ушедших находил место успокоения. Там по приказу Юдхиштхиры мы сняли с себя доспехи и спрятали оружие в дупле огромного баньяна.

— Может быть, нам не стоит разоружаться, — с сомнением сказал Арджуна, поглаживая ладонью черную обкладку лука Гандивы. Я мало верил слухам, что это оружие — подарок самого бога Варуны, но лук в руках Арджуны был действительно великолепен… А в других руках он никогда и не бывал: царевич пообещал немедленную смерть каждому, кто его коснется. В том, что Арджуна незамедлительно выполнит угрозу, не сомневался никто.

Юдхиштхира сказал назидательно:

— В царстве Вираты нашей главной защитой будет кротость и смирение. Тогда не будет нужды опасаться шпионов Дурьодханы.

— Но нам придется опасаться Вираты, — заметил Арджуна. — Ведь без оружия мы будем в его власти. А если он уничтожит нас, чтобы не иметь соперников в будущем, или подарит наши головы Дурьодхане?

Бхимасена горячо поддержал брата. Но Юдхиштхиру не так-то легко было смутить. Он напомнил, что Сокровенные сказания запрещают применять оружие против того, чью пищу придется есть. Так что безнравственно готовить оружие против Вираты. К тому же, если он замыслит предательство, то кто, как не дваждырожденные, узнают об этом первыми.

— Но он его не замыслив… — добавил Юдхиштхира и загадочно улыбнулся, давая понять, что знает больше, чем намерен открыть даже самым близким своим соратникам. Короче говоря, все мы, переодевшись в одежды скромных путешественников и вознеся молитвы богам, въехали в город через главные ворога, которые помещались с благоприятной северной стороны.

После Двараки Упаплавья уже не произвела на меня сильного впечатления. Дома там строились из глины и дерева, их крыли обычными пальмовыми листьями. Прямо за городскими стенами раскинулись кварталы ремесленников и мелких торговцев, а ближе к дворцу царя нежились в зелени садов дома знати. Вокруг дворца Вираты был разбит цветущий сад с ажурными деревянными беседками у водоемов. С внутренней стороны городских стен лепилась бесконечная череда конюшен, складов оружия, караульных помещений.

Арджуна снисходительно рассматривал оборонительные сооружения:

— Мне кажется, брат, — обратился он к старшему Пандаве, — ты преувеличил могущество царя матсьев. Судя по столице, у него не так-то много воинов. Может, пока не поздно, повернуть назад и поискать покровителей в другом месте?

Юдхиштхира отрицательно покачал головой: — Могущество царя Вираты в бесчисленных стадах скота, которые пасутся на лугах в разных концах царства. Их охраняют пастухи и конные отряды — основная ударная сила матсьев. В стенах крепости стоят только отряды кшатриев — телохранителей Вираты. Они безраздельно преданы своему долгу, искусны в конном и пешем бою. Но в случае военной угрозы царь призывает наемное войско.

Арджуна пожал плечами:

— Ну, этим-то я бы вообще не доверял. Наемники капризны. Если вовремя не выплатить им жалованье, то все войско может уйти к неприятелю.

— Эти не уйдут, — уверенно сказал Юдхиштхира, — молодой народ. Они еще не научились продавать свободу и предавать прошлое.

Мы проезжали мимо обширного загона, в котором сгрудились боевые слоны. Серые гиганты миролюбиво толкались, шлепали друг друга хоботами и обдавали свои спины пылью, спасаясь от надоедливых слепней. Самый большой слон, увидев нас, поднял хобот и верхней его губой как бы ощупал воздух. Потом он издал длинный протяжный звук, словно приветствуя героев, въезжающих в цитадель.

— Есть еще вооруженные крестьяне общинники… — продолжал Юдхиштхира.

— Много они навоюют против слонов, — презрительно ухмыльнулся Арджуна, — крестьянин — не воин, копье — не плуг.

— Конечно. Пока ничто не угрожает их семьям и полям. Но ступи на их землю, угони их стада, и они станут беспощадными и упорными в битве. Впрочем, нам пока рано считать войска Вираты. Нам еще предстоит заслужить его доверие, — миролюбиво заметил Юдхиштхира. Арджуна кивнул головой и смиренно остановил коня перед скрещенными копьями стражи у входа во дворец царя матсьев.

Здесь не было ни тонких ритуалов, ни чрезмерной подозрительности. Царь Вирата принял нас в небольшом, но богато украшенном зале. Деревянная резьба на стенах. Медные светильники горели чисто, не чадя. Синие дымки поднимались над бронзовыми чашами с благовониями. Тонкие занавеси на окнах, служа преградой для москитов и ночных жучков, пропускали свежий вечерний ветер.

Мы с Митрой вошли следом за пятью братьями и остановились на почтительном отдалении от трона, на котором восседал сам властелин страны матсьев.

Пожалуй, впервые я видел царя, который соответствовал образу, нарисованному легендами. Он был широкоплечим статным воином, в котором, несмотря на возраст, чувствовались и сила, и достоинство. В дорогих одеждах, с золотой короной на седых волосах, он словно источал волны властности. Могучие руки в массивных золотых браслетах спокойно лежали на подлокотниках трона, щедро инкрустированного слоновой костью и золотом. Глаза смотрели проницательно и мудро на склонившихся в глубоком поклоне Пандавов.

Честно говоря, я был уверен, что он не поверит ни одному слову Юдхиштхиры, который, назвав своих братьев и себя вымышленными именами, начал объяснять, что мы бежим из разрушенного ашрама, а с нами горстка уцелевших после битвы воинов и служанка, оставшаяся без высокого покровительства.

Вирата, тем не менее, не задал никаких вопросов, а очень сердечно нас приветствовал, сказав, что мы можем оставаться здесь, в его городе. Украдкой взглянув на Митру, я увидел, что и у него отлегло от сердца, и, ободренный приемом, он уже начал рассматривать убранство зала и людей, которые окружали Вирату.

Рядом с царем на резном кресле сидела статная черноокая красавица. Она была заметно моложе царя. Но золотая диадема, лежавшая на ее черных густых волосах, словно свернувшаяся змея, свидетельствовала о том, что царица Судешна — второе по значению лицо в государстве. Чуть в отдалении от тронов на толстых циновках, покрытых дорогими тканями, живописной группой расположились придворные дамы и ближайшие советники царя. Они, не скрывая своего интереса, рассматривали пятерых могучих царевичей и Драупади. Этим людям, судя по всему, было чуждо двуличие, поэтому они и сами были доверчивы. Сам царь выслушал Юдхиштхиру с огромным сочувствием и наивным интересом. Потом, в соответствии с высказанными пожеланиями, он сделал Юдхиштхиру партнером по игре в кости, Бхимасене повелел проявить свое умение на кухне, Арджуне поручил научить танцам своего любимого сына и дочь, близнецов он послал служить к пастухам и конюхам.