Чтение онлайн

– Уходим быстрее, Джантор, - потянула его за руку Айрин.
– Черт возьми, как ты не понимаешь. Чужих киберов они ненавидят еще сильнее, чем нас. Они арестуют тебя и убьют.

– Я только хочу...

– Да плевать, что ты хочешь. Давай убираться отсюда, пока они в другую сторону смотрят. Вон, тот парень уже свалил. Ты добился своего, молодец. А теперь бежим, пока не оказались на его месте.

Приятель и девушка избитого тащили того к ближайшему повороту, киберы о них уже забыли. Поддавшись напору Айрин, Джантор шагнул за угол, скрывшись от глаз полицейских. Она облегченно выдохнула.

– Почему ты уверена, что они не станут говорить?

Она закатила глаза.

– Ты разве сам не видишь? Они сразу хватаются за оружие. Пристрелят, и глазом не моргнут. Пойми ты, - девушка буквально подпрыгивала на месте, - киберы здесь хозяева. За одно слово против могут избить или убить. Тебя, меня, любого. Говорить с ними бесполезно. Надо держаться от них подальше. А еще лучше убивать. Да, именно убивать, - голос Айрин стал тверже.
– У вас наверняка есть крутое оружие, помощнее ихних пушек и роботов. Если бы ты привез нам...

– У нас нет оружия, и мы никого не убиваем.

Несколько секунд девушка смотрела на него, потом обреченно махнула рукой. Какое-то время они шли молча, Джантор прокручивал на нейробуке видеозапись. Дикая бессмысленная жестокость. И, если многочисленные статьи в Интернете не врут - такое поведение для киберов норма.

Здешнее общество надо не просто понять. Его надо исправлять.

* * *

Проснувшись утром, Айрин первым делом заглянула в соседнюю комнату. Джантор лежал на диване с закрытыми глазами, словно спал. Хотя, скорее всего, что-то читает в Интернете. У него же компьютер в голове.

По спине ее пробежал холодок. Сколько себя помнила, киберов она всегда ненавидела. Их все ненавидят.

В черной броне, шлемах, за которыми не видно лиц, вооруженные до зубов и частенько сопровождаемые боевыми роботами, они всем внушали ужас. Появление полиции означало аресты, допросы, сопровождаемые зверским избиением, расстрелы.

Джантор совсем другой. Добрый, приветливый, почти всегда улыбается. И красивый. Айрин почувствовала, как на щеках проступает румянец. Интересно, какой он находит ее? Живет уже три дня, и ни разу не пытался обнять ее, поцеловать. Хотя любой другой знакомый Айрин, разреши она ему переночевать в своей квартире, наверняка попытался бы залезть в ее постель.

– Джантор.

– Что?
– он тотчас открыл глаза и повернулся к ней.

– Ничего, - Айрин улыбнулась.
– Просто хотела проверить, спишь ты или нет.

– Нет. Послушай, тут пишут, что в Оклахоме порядка четверти населения - безработные.

Хорошее настроение сразу растаяло. Нашел о чем говорить.

– Примерно так.

– Но ведь это же нелогично, - Джантор вскочил.
– У вас существенная нехватка различных товаров, и в то же время огромное количество никак не используемой рабочей силы. Если их задействовать, можно нарастить производство, обеспечить все потребности, и необходимость в деньгах отпадет.

Он улыбался так, словно открыл тайну века. Айрин захотелось чем-нибудь в него запустить.

– Они безработные, потому что их работа никому не нужна. Большинство из них вообще ничего делать не умеют.

– Можно обучить.

У него все легко и просто.

– Да не будет их никто учить. Это никому не нужно.

– Как это не нужно, когда у вас настолько низкий уровень жизни.

– Да, да, у нас все низкое, отсталое, нелогичное. Только вы там у себя такие умные и правильные, - Айрин захлопнула дверь и пошла в ванну.

Вечно у него дурацкие вопросы. Безработные всегда были и будут. Как и деньги, которых постоянно не хватает. Это только в ФИОМСе денег нет, а все остальное - есть. Одежда, машины, роботы. Красивые женщины.

Вспомнились фото его соседок. Трое, все стройные, спортивные, очень привлекательные. Одна, по словам Джантора, отлично готовит, другая пишет классную музыку, третья чудесно играет на рояле. А после еды и музыки можно заняться чем-то еще более приятным. Наверняка у них что-то было.

Завтрак проходил в молчании.

– Послушай, Айрин, если я тебя чем-то обидел, то извини, - начал он.
– Честное слово, я не хотел. Просто еще не до конца разобрался в вашей культуре и обычаях.

– С чего ты взял, что я обижена?

– Ну, ты сидишь такая мрачная, и все время молчишь.

– Все нормально, просто...
– Айрин замолчала и ткнула вилкой в салат. Что ему сказать? Что она ревнует его к далеким фиомсянкам? Он и так невысокого мнения об Оклахоме и ее обитателях, вообще решит, что она полная дура.
– Чем думаешь заняться?

– Я хотел бы установить контакт с киберами, обсудить...
– заметив ее гримасу, Джантор вздохнул.
– Да, да, ты считаешь это бесполезным.

– Мог бы и сам понять. Никто ведь на твои письма не ответил.

– Да, но если сказать им, что я из ФИОМСа, они наверняка заинтересуются.

Айрин не сдержала стона.

– Ага, заинтересуются. Арестуют и выпотрошат, чтобы вытянуть всю информацию.

– У них не получится. Извлечь данные из памяти нейробука без моего согласия нельзя. Что же до активно используемых ими попыток причинить боль, они также бесполезны, потому что нейробук любую боль подавляет.

– А сломанные кости он лечит?

На секунду она испугалась, что он ответит да, но Джантор помотал головой. Правда, сразу стал говорить о нейропрограммах, которые что-то там регулируют и способствуют заживлению.

Идиот неисправимый. Сидит тут, улыбается, весь такой добрый и правильный. Читает, читает, а ни черта не понимает. Здесь не его прилизанный ФИОМС, это Оклахома. Тут человека прирежут за десять баксов, и всем плевать.

– От киберов мы будем держаться подальше, - оборвала его рассуждения Айрин.
– Если тебя так интересует наша жизнь, давай сходим в музей.

– А у вас есть?

Как ни странно, есть. Раньше, говорят, их вообще много было. До Второй гражданской войны. Большинство сгорело в ее пламени, другие уже после уничтожили киберы. И все же один остался.

Исторический музей Оклахомы занимал подвал жилого дома на 27-й улице. Коллекция содержала предметы самых разных эпох, индейский томагавк соседствовал с ковбойским кольтом, старый "Форд" стоял рядом с макетом буровой вышки.

Джантор осматривал все с интересом, постоянно задавал вопросы. Мистер Купер, старичок лет шестидесяти, смотритель музея и, как он с гордостью заявил, глава Исторического общества штата, польщенный таким вниманием, несколько часов рассказывал о своем собрании.