Чтение онлайн

— Стой на месте! — рявкаю я.

— Во-первых, я тебя не прощаю и никогда не прощу. Ты изменил мне на моем дне рождении, подсунул такую похабную свинью, что на уши не натянешь. Во-вторых, ошибиться можно с размером кольца, но не с девкой, которую ты шпилил в аппаратной, пока я ждала тебя в зале. В-третьих, ты действительно меня плохо знаешь, а это капец, как некрасиво, живя со мной столько времени. Но ты прав в одном, я действительно на тебя не обижаюсь, я тебя ненавижу, и уже забыла не только твой агрегат в горле твоей, кстати, подчиненной, а и тебя самого. И поверь, как только ты исчезнешь с моих глаз, я никогда о тебе не вспомню. Поэтому разворачивайся и уходи из моей квартиры к своей, как ее там, Яне. Она очень за тобой скучает, ты, видимо, этот сюрприз долго мариновал, не успевал обслуживать сразу всех.

— Я не обслуживал ее, — возмущается Антон. — Да, признаю, мы раньше спали вместе, но это было очень давно, еще до тебя. Так что не преувеличивай.

— Отлично, не буду, нет смысла. Мне достаточно того, что я видела.

— Аня, прости, это ошибка. Я не хотел, чтобы ты узнала. Да я и не собирался ее… Блин… Ань, давай забудем, пусть все станет как раньше. Я не знаю, что на меня нашло.

— Луговой, ты путаешься в показаниях, а твое последнее сообщение очень красочно меня характеризует в твоей жизни. Я согласна, такого как ты, я не заслуживаю, пойду, утоплюсь в ванной. А нет, не буду, буду страдать по тебе всю жизнь. Луговой, совет и любовь тебе с твоей Яной, только не забудь придумать годную историю для своего отца, чтобы он не отобрал у тебя последние трусы, когда нам выдадут свидетельство о разводе.

— Так, Аня, не смей вплетать в это недоразумение моего отца. Ему вообще это все знать не обязательно.

Лицо Антона сереет. Как же сильно он зависит от своего главного родственника. Даже смешно.

— А что так? — зло смеюсь. — Боишься, что лишишься своего кресла? Или папиной поддержки, его связей и денег? Антон, ты взрослый мужик, а ведешь себя, как папенькин сынок. Может, действительно пора брать ответственность за свою жизнь и свои поступки?

— Анюта, я сглупил, на эмоциях написал то сообщение. Прости, забудь о нем, — искренне смотрит Луговой.

— А не много ли мне за сегодня нужно забыть? Так сильно меня любишь, что готов умолять меня простить тебя? В чем дело?

— Люблю, Ань, правда люблю!

— Нет, если бы любил, не изменил. Если бы любил, не поступил бы как скотина, не оскорблял. Уходи, я устала. Завтра же напишу заявление на увольнение, и причины Петру Андреевичу будешь объяснять сам. Разрешаю придумать что угодно, даже выставить в некрасивом свете.

Подхожу к двери, распахиваю ее и указываю рукой, куда стоит идти моему будущему бывшему мужу.

— Если ты это сделаешь, Ань, я…

— Что ты? Ну что ты?

— Я сфабрикую ситуацию в твоем отделе, после которой тебе будет одна дорога — под суд.

Зверею от такой подлости, не верю, что он посмеет со мной так поступить. Он хоть и гад, но я все же его жена. Хотя, наверно, после сегодняшнего сюрприза уже не стоит ни в чем сомневаться.

Дышу, но не могу надышаться, внутри все пылает обидой. Какое-то время уничтожаю Лугового взглядом, а потом опускаю плечи, делаю испуганные глаза и тихо говорю.

— Я все поняла. Хорошо. Сделаю, как ты скажешь.

Сначала Антон недоверчиво смотрит, решает: блефую я или нет, но я делаю такие испуганные глаза, что у него не остается вариантов, как мне поверить.

Расплывается в довольной улыбке, подходить, намереваясь поцеловать, но я отшатываюсь.

— Ладно, остынь пока. Завтра встретимся.

Еле держусь, чтобы не кинуть вслед предателю пакет с его вещами. Нет, буду хитрее, он еще пожалеет, что поступил со мной так мерзко.

Захлопываю дверь и сползаю по стене, прячу лицо в коленях и начинаю надрывно рыдать.

Боль потоком слез выливается наружу, опустошая и выворачивая все наизнанку. Ненавижу Лугового, ненавижу предателей, ненавижу мужчин.

Не знаю, сколько вот так вот сижу на полу, но истерика потихоньку стихает. Из мрачных мыслей окончательно вырывает телефонный звонок.

— Да, Вера, привет, — отвечаю тихо, стараясь не шморгать носом.

— Анюта!!! С днем рождения, дорогая! А чего такой безжизненный голос? Активно днюху отмечаешь? Твой тебя так утомил? — все еще радостно, но уже тише спрашивает подруга.

— Ага, мой, оказывается, так может утомить, что мало не покажется, — и не сдержавшись, все-таки хлюпаю.

— Эээ, Аня, ты плачешь, что ли? Что случилось?

— Ничего, Вер. Спасибо за поздравление.

— Так дело не пойдет. А ну, выкладывай все. Что произошло? Вы же должны быть в кинотеатре сейчас.

— Должны. И были. Только там была еще одна с четвертым размером груди и очень умело поздравила Антона с моим праздником своим ртом, а потом и… — не выдерживаю и закрываю рот ладонью, чтобы не завыть прямо в трубку.

Порочная картина так и стоит перед глазами, и забыть ее я никогда не смогу.

— Ахереть. Ань, он что, прямо там… С ней?

— Угу.

— Вот это тварюка, я в шоке.

— Ладно, Вера, нет настроения мусолить это. Спасибо, что позвонила. Обнимаю.

— Давай, — ошарашенным голосом прощается подруга.

Понимаюсь, иду в ванную и умываюсь ледяной водой. Немного бодрит, но я плетусь в комнату и заваливаюсь на кровать. Хочу быстрее заснуть, чтобы утром начать менять свою жизнь. Пошли к черту все эти мужики, теперь буду жить исключительно для себя и в свое удовольствие. Хватаю телефон и судорожно принимаюсь удалять все фотографии с Луговым, только от его влюбленных глаз и моей счастливой улыбки становиться еще хуже.

Не проходит и часа, как в дверь громко и настойчиво звонят. Лежу и не собираюсь открывать. Никого больше не хочу видеть, но нежданные гости не успокаиваются.

Вздыхаю и иду в коридор с намерением кого-то куда-то послать.

— Привет, подруга, еще раз, — в прихожую заходит Вера, а следом Ксюша, еще одна моя подруга.

Мы втроем дружим со времен универа, как тогда в первый день поцапались, так до сих пор остаемся, как не разлей вода.

— Вера мне все рассказала, так что давай, одевайся и поехали, — обнимает Ксюша, целуя в щеку.

— Куда поехали? — морщусь.

— В клуб. Будем отмечать твою днюху, расставание с кобелем и первый день твоей свободы, — встряхивает меня Вера за плечи и подбадривающе улыбается.

— Девочки, да ну, вообще настроения нет. Правда. Хотите, я вам чая налью, но клуб — это слишком.

— Так, Луговая, я не поняла, ты собираешься лежать здесь в полутьме и жалеть себя до полировки на костях? С каких пор наша Аня поддается хандре, тем более из-за какого-то мудака, который ее вообще недостоин? — распыляется Ксюша, а меня передергивает от этой фамилии.