Чтение онлайн

Арагорн и его друзья миновали разрушенный туннель и, стоя на груде камней, смотрели на темную башню со множеством окон, возвышавшуюся среди хаоса разрушения. Злоба затаилась в ней. Вода уже почти сошла, лишь кое-где оставались большие мутные лужи, а между ними тянулись обширные пространства, вымощенные осклизлыми каменными плитами и усеянные валявшимися в беспорядке обломками. Сквозь проломы в стенах виднелись свежие отвалы, холмы и канавы, а за чертой разрушений зелёная извилистая долина льнула к протянутым рукам гор. С северной стороны к башне приближались несколько всадников.

– Это Гэндальф и Теоден со своими людьми, - присмотревшись, сказал Леголас.
– Пойдемте им навстречу.

– Будьте осторожны, - предупредил Мерри.
– Некоторые плиты здесь качаются, можно свалиться в подземелье.

Они медленно двигались по разбитым и скользким плитам. Всадники, заметив их, остановились. Гэндальф выехал навстречу друзьям.

– Мы славно поговорили с Древобородом и кое-что придумали, - сказал он.
– Заодно и отдохнули. Пора выступать. А вы тут как?

– Начали с дыма, им же и кончили, - ответил Мерри.
– И даже Саруман уже не кажется таким мерзким.

– Неужто?
– отозвался Гэндальф.
– Впрочем, это твое дело, а мне надо нанести ему прощальный визит. Это опасно, может быть бесполезно, но необходимо. Если хотите, можете сопровождать меня. Но будьте начеку. Сейчас не время для шуток.

– Я пойду, - сказал Гимли.
– Интересно узнать, правда ли он похож на тебя.

– Это не так просто, - возразил Гэндальф.
– Если Саруман сочтет нужным, он будет похожим на меня. Я не очень уверен, хватит ли у тебя мудрости разобраться во всех его личинах. Ну ладно, там видно будет. Может, он еще и не явится, когда увидит, что нас много. Я на всякий случай попросил энтов пока не показываться.

– А что он может нам сделать?
– спросил Пиппин.
– Обольет из окна жидкой смолой или заколдует издали?

– Скорее последнее, - спокойно ответил Гэндальф.
– Особенно если без толку шастать у него под окнами. Знаешь, милый, если зверя загнать в угол, он на все готов. У Сарумана есть способности, о которых ты не подозреваешь. Главное - остерегайтесь его голоса!

Они подошли к подножию Ортханка. Башня была сложена из черного блестящего камня. Все углы и грани были такими четкими, словно только что из-под резца. Ярость энтов не оставила на башне никаких следов, кроме нескольких крошечных сколов у основания.

С восточной стороны между двумя массивными контрфорсами виднелась большая дверь, а над нею - закрытое ставнями окно с решетчатым балконом. Дверь была высоко над землей, и к ней вела лестница из двадцати семи широких ступеней. Это был единственный вход.

У подножия лестницы Гэндальф и Теоден спешились.

– Я поднимусь, - сказал маг.
– Я бывал в Ортханке и знаю, чего нужно опасаться.

– Я пойду с тобой, - ответил Теоден.
– Я стар и больше не ведаю страха. Мне хочется поговорить с врагом, причинившим Рохану столько бед. Со мною будет Йомер; он поддержит меня, если я ослабею.

– Как хотите, - сказал Гэндальф.
– Арагорн, мне хотелось, чтобы ты был с нами. Остальные пусть подождут внизу.

– Нет уж, - живо отозвался Гимли, - мы с Леголасом тоже пойдем. Мы здесь единственные представители наших племен и не хотим пропустить самое интересное.

– Ну что ж, идемте, - Гэндальф улыбнулся и вместе с Теоденом начал подниматься по ступеням.

Всадники оставались в седлах и ждали по обеим сторонам лестницы, с тревогой озирая мрачную башню. Мерри и Пиппин сели на нижней ступеньке, чувствуя себя бесполезными и беззащитными.

– До ворот полмили, да еще грязь, - пробормотал Пиппин.
– Лучше бы нам туда потихоньку вернуться. И зачем только мы пришли? Кто нас сюда звал?

Гэндальф остановился перед дверью Ортханка и ударил в нее жезлом. Она глухо зазвенела.

– Саруман! Саруман!
– громко и повелительно крикнул он.
– Выходи, Саруман!

Окно над дверью отворилось, но не сразу. В темном проеме никого не было видно.

– Кто там?
– послышался оттуда голос.
– Что вам нужно?

Теоден вздрогнул.

– Я знаю этот голос, - сказал он, - и проклинаю день, когда впервые внял ему.

– А ну-ка, Грима, позови своего хозяина!- крикнул Гэндальф.
– И не заставляй нас ждать.

Окно захлопнулось. Прошла минута. Вдруг зазвучал другой голос, негромкий и мелодичный. В нем было непередаваемое очарование. Слышавшие этот голос редко потом вспоминали сами слова, а если все же вспоминали, то удивлялись, ибо в словах этих не было никакой силы. Но голос доставлял наслаждение. Все произносимое им казалось мудрым, со всем хотелось согласиться. Любой другой голос по сравнению с этим казался хриплым, всякие другие речи неразумными; а если кто-то осмеливался возражать, в сердцах у зачарованных слушателей вспыхивал гнев. Одного звучания этого голоса было достаточно, чтобы стать его рабом, и это колдовство жило в слушателях, даже когда они были уже далеко. Голос все шептал, приказывал, и они повиновались. Никто не мог слушать его без волнения, никто не мог противостоять его чарам. Устоять могла только твердейшая воля и устремленная мысль.

– В чем дело?
– кротко спросил голос.
– Почему вы нарушаете мой покой? Неужели вы не оставите меня ни днем, ни ночью?
– В этом тоне был ласковый упрек мягкого сердца, огорченного незаслуженной обидой.

Все в изумлении смотрели наверх. Не слышно было, чтобы кто-нибудь выходил. Но обитатель башни уже стоял на балконе, глядя на них сверху вниз: старик в свободном плаще, цвет которого изменялся при каждом его движении. Лицо продолговатое, лоб высокий, глаза глубокие и темные, совершенно непроницаемые, но взгляд благосклонный и несколько усталый. Волосы и борода седые, с темными прядями на висках.

– Похож-то он похож, - прошептал Гимли, - да все-таки другой.

– Ну подойдите же, - продолжал медоточивый голос.
– Гэндальфа я знаю слишком хорошо и не надеюсь, что он пришел за помощью и советом. Но ты, Теоден Могучий, Король Рохана, достойный сын Тенгеля Прославленного! Почему ты не пришел ко мне раньше, почему не пришел как друг? Я хотел видеть тебя, самого могучего из правителей Запада, чтобы предостеречь от чужих советов, злобных и неразумных. Но и сейчас не поздно. Я готов забыть обиды, нанесенные мне воинами Рохана, потому что хочу спасти тебя от гибели на неверном пути, выбранном тобой. Ибо только я могу спасти тебя.

Теоден хотел что-то сказать, но не решался. Он посмотрел на Сарумана, потом на Гэндальфа, было видно, что он колеблется. Но Гэндальф не шевелился, словно ожидая ему одному ведомого знака. Всадники перешептывались, одобряя слова Сарумана, но потом притихли и слушали как зачарованные. Им казалось, что Гэндальф никогда не говорил так хорошо с их правителем, наоборот, он всегда был груб и надменен. В их сердца тенью прокрался великий страх: они словно воочию видели гибель Рохана, к которой Гэндальф толкал их, тогда как Саруман открывал путь к спасению.