Чтение онлайн

Пелагея Михайловна не могла рассказать подробнее о матери и отце Наташи. В этой квартире она поселилась в начале войны, когда дом, где жила она, подвергся бомбежке. Но она сообщила Ирине Андреевне, что отец Наташи был рабочим и убит в самом начале войны.

— Убит! В этом вы не сомневайтесь. При мне Наташина мать получила похоронную, и потом какой-то товарищ мужа заходил, подтвердил это. Круглая сирота Наташенька! Но, может, тетка возьмет ее?

— Какая тетка? — удивилась Ирина Андреевна.

— А как же! Сестра ее матери. Она месяца два назад вернулась из эвакуации, была у меня, и я сказала ей, куда мы отвезли Наташу. А разве она в яслях не была?

После того как Пелагея Михайловна сказала, что отец Наташи погиб, оставалось выяснить отношения с теткой. Не без труда, но адрес ее все-таки удалось установить. Ирина Андреевна отправилась к ней вместе с Раисой Яковлевной.

Тетушка Наташи оказалась совсем молодой женщиной, лет двадцати пяти. Узнав, что к ней пришли из яслей, она заволновалась и быстро-быстро заговорила:

— Знаете, никак не могла выбрать время навестить Наташу. Ведь свою жизнь тоже не надо устраивать. А как вы нашли меня? Кто сказал мой адрес?.. Ну куда я ее возьму? И муж не хочет, говорит, от своих потом некуда будет деваться. Да я и не обязана.

Раиса Яковлевна ее оборвала:

— Вы напрасно беспокоитесь! Никто вам девочку не навязывает. Ее хотят удочерить хорошие люди. Я вижу, что вы будете довольны этим.

Молодая тетушка растерялась. Ей, как видно, стало неловко, и в то же время она обрадовалась, что останется в стороне, что не навалят на нее этой «обузы».

— Что ж, если люди хорошие…

Она вдруг заплакала, от стыда ли, от жалости — неизвестно.

Ирина Андреевна искала в этой женщине родственные Наташе черты. Тот же карий цвет глаз, схожий овал лица, и в то же время она ничем не напоминала Наташу.

Раису Яковлевну совсем не растрогали слезы женщины. Она холодно и спокойно продолжала ее спрашивать:

— Что вы знаете об отце Наташи? Это точно, что он погиб? Можете это подтвердить?

— Я была эвакуирована в Челябинск, — вытирая слезы, отвечала женщина. — Там я получила письмо от сестры, где она сообщила мне о смерти мужа.

— А еще есть родные у Наташи?

— Какие родные! Мать с отцом — ну, ее дед и бабка — тут же от голода умерли. А со стороны отца никого не было. Он сам рос сиротой.

Теперь все было ясно и просто. Никаких преград для оформления нет.

Маленькой Наташе не вспоминались бомбежки, хотя с тех пор прошло немного времени. Она забыла, какой испытывала страх, когда слышала вой сирен, а вслед за этим — грохот и взрывы, от которых сотрясались стены их бомбоубежища. В такие моменты Наташа не плакала, как многие дети. Она сидела с широко открытыми глазами, дрожала вся, но не плакала. Все это прошлое как будто забыто, но и сейчас девочка вздрагивает и вся дрожит, когда падает всего лишь маленький стульчик. И, как тогда, в больших карих глазах ее появляется испуг.

Галя была самой хорошей подругой Наташи. Кукла Мика принадлежала только им двоим. Они кормили ее, укладывали спать и выносили гулять. Кроватки Наташи и Гали стояли рядом. В столовой они сидели за одним столиком. Когда шли гулять на улицу парами, Наташа всегда за руку с Галей. Они застегивали друг другу лифчики, завязывали бантики на голове.

Когда появилась в группе незнакомая тетя, Наташа думала, что Галя скоро уедет с мамой и ей, Наташе, будет очень скучно. А когда ее, Наташина, мама приедет — неизвестно. Наверно, скоро.

Галина тетя почему-то долго не приходила. Думалось, что она совсем не придет. Но нет, пришла.

Дети сидели полукругом, около пианино. Тетя Фаня играла что-то хорошее, веселое. Все сидели тихонько и слушали. И вдруг вошла она. Галя, как увидела ее, стала прятаться за Наташину спину. В это время тетя Фаня кончила играть и сказала:

— Будем петь про козлика!

И заиграла знакомую песенку. А когда махнула головой, все сразу запели. У Гали самый хороший голос, и ее слышнее всего. Многие ребята только рты раскрывают, петь же совсем не поют. Галя поет и поминутно смотрит на свою тетю. Но та на нее почему-то совсем не смотрит. Смотрит на всех одинаково. И вдруг Наташа почувствовала, а потом и увидела, что тетя смотрит на нее. Да, да, она так посмотрела, что Наташа покраснела и сразу опустила глаза.

Следующий раз она пришла, когда все обедали. Галя засмеялась и от радости стала толкать Наташу. Но тетя не подошла к Гале. Постояла, посмотрела и ушла. Кажется, ни кто не заметил ее короткого нежного взгляда, брошенного на Наташу. Только сама Наташа перехватила этот взгляд. Но Галя стала скучной. Что-то неладное почувствовали и другие дети. Самый смелый из них, Вовка, вдруг спросил тетю Фаню:

— Это чья мама приходила?

Тетя Фаня почему-то рассердилась и сказала, чтобы к ней не приставали с глупыми вопросами.

Наташа и Галя не говорили о ней между собой. Да и не смогли бы они выразить малым запасом слов то, что чувствовали. А чувствовали они многое. Галя теперь уже не надеялась, что тетя будет ее мамой, но все-таки ждала ее прихода. Ждала и Наташа.

Если дети гуляли в садике, то обе девочки часто смотрели на калитку, не появится ли она. Если были в доме, постоянно выбегали из комнаты, смотрели с площадки вниз, на входную дверь.

Она появилась во время завтрака, утром. Пришла вместе с Раисой Яковлевной, как в первый раз.

Эти взрослые люди, доктор Раиса Яковлевна и Ирина Андреевна, были убеждены, что умеют владеть собой. Но дети сразу поняли, что не случайно так торжественно-строга Раиса Яковлевна и так взволнована пришедшая с ней тетя. И то, что не Галя была в центре внимания, это тоже стало понятно.

Когда подали второе, Галя вдруг заплакала. Никто ее не обижал, а она заплакала. И, хотя Галя плакала без видимой причины, тетя Фаня и Раиса Яковлевна не рассердились на нее. Только Раиса Яковлевна переглянулась с тетей, и та ушла.

Вот тут заплакала Наташа. Положила голову на стол и горько зарыдала. Раиса Яковлевна подошла к ней:

— Ну что ты плачешь, Наташа? Может, заболела? Пойдем, я тебя посмотрю и температурку померяю.

Там, в кабинете Раисы Яковлевны, сидела она и тоже плакала. А когда увидела Наташу, взяла ее, посадила к себе на колени и сказала:

— Наташа, я твоя мама. Поедем к папе, он нас ждет.

Наташа прижалась к ней и обняла ручонкой за шею.

Раиса Яковлевна ушла, и они остались одни. Наташе было очень хорошо. Она трогала руками кружева на блузке, а мама рассказывала, как долго она искала ее, свою дочку, и как будет рад папа. Тут же она показала его карточку. Папа Наташи военный. Он умеет строить самолеты.