Чтение онлайн

По вечерней набережной неспешно шагали двое солидных и хорошо одетых мужчин – один высокий, темноволосый, с резко очерченным лицом, и второй, ростом пониже, с гладко зачесанными светлыми волосами, похожий на средней руки чиновника. Они намеренно выбрали место, где было поменьше народу, потому что вели беседу, которая не предназначалась для чужих ушей. Несмотря на то что рядом с ними никого не было, не менее десятка пар глаз неотступно наблюдали за каждым их движением – за деревьями, у парапета и на спуске к набережной дежурили телохранители.

Хотя инициатива встречи принадлежала высокому, разговор начал его спутник.

– Господин Костюков, – недовольным тоном сказал он. – По-моему, в последний раз я убедительно просил не искать со мной дальнейших контактов. У вас свой бизнес, у меня свой, и слава богу, что у нас у каждого есть свое место под солнцем. Зачем же его загораживать? Знаете, как неприятно, когда на пляже все время кто-то топчется у тебя над головой?

– Ну я же не просто так топчусь, Евгений Тимофеевич! – с некоторым раздражением ответил Костюков. – Я же о вас и забочусь. Если бы не я, вы до сих пор искали бы этого подонка – разве не так?

– Спасибо, дорогой! – с усмешкой сказал собеседник. – Удружил! Только не забывай, что за подонка ты получил вполне реальные деньги, так что должником я себя не считаю. На мой взгляд, так я даже переплатил за эту мокрицу.

– Что, кстати, с ним сталось? – небрежно спросил Костюков.

Евгений Тимофеевич зорко посмотрел на него.

– Для чего интересуетесь? – спросил он. – Мне казалось, эту проблему вы уже выбросили из своей головы.

– Просто спросил, – ответил Костюков. – Дело в том, что эта проблема теперь у нас общая.

– Не понял! – нахмурился Евгений Тимофеевич.

Костюков невольно оглянулся по сторонам и, понизив голос, сказал:

– Из-за этого я и решился вас потревожить. Дело в том, что Чеков не только вас хотел обуть с этими фотками. Он еще кого-то взял в оборот, насколько я знаю. А тот, не будь дурак, стукнул в милицию. Так что теперь Чекова ищут!

– Ну и на здоровье, – равнодушно сказал Евгений Тимофеевич. – У ментов работа такая – искать. Ко мне-то это какое имеет отношение?

– Вы забываете, с чего все началось, – сказал Костюков. – Фотографии!

– Спасибо, что напомнили! – презрительно отозвался его спутник. – Этой пакости я никогда не забуду. В жизни не предполагал, что кто-то посмеет меня так опустить. Эта неслыханная наглость потрясла меня до глубины души. А вы говорите – забыл.

– Но эти фотографии теперь в руках ментов! – уже с отчаянием сказал Костюков. – Вы понимаете, что это значит?

– Не понимаю, – нахмурился Евгений Тимофеевич. – А по-вашему, что это может означать? Видите ли, меня в моем новом качестве здесь никто не знает. Ну, вот вы, еще с десяток посвященных – больше никто. Надеюсь, что и вы знаете не больше, чем вам положено. Заявления в милицию об ужасном шантажисте я давать не собираюсь, объявления в газету тоже. Если наши Шерлоки Холмсы все же каким-то чудом на меня выйдут, то я без труда их успокою. Объектом шантажа не был, а то, что можно усмотреть некое сходство с лицом, изображенным на грязной фальшивке, – так мало ли кто на кого похож? По-моему, вопрос исчерпан. Или вы знаете больше меня? – Он пытливо посмотрел в лицо Костюкова.

Тот нервно поправил узел галстука и глухо сказал:

– Мои люди были в квартире Чекова. Это еще до нашей с вами сделки. Я все-таки надеялся, что он припрятал какие-то бабки. К сожалению, в этот самый момент на квартиру нагрянула милиция. Моих парней повязали.

– Вот как? А вы мне об этом не рассказывали, – ровным голосом сказал Евгений Тимофеевич.

– Думал, что это вас не должно интересовать, – сказал Костюков. – Зачем грузить вас моими проблемами?

– Простите, дорогой! – покачал головой Евгений Тимофеевич. – Если бы вы рассказали об этом сразу, это была бы действительно ваша проблема. Теперь, когда вы ее утаили, она автоматически сделалась и моей. И не притворяйтесь, будто этого не понимаете!

– Ну, допустим, вы преувеличиваете, – неохотно сказал Костюков. – Но, во всяком случае, я постарался вас предупредить.

– Предупредить – о чем? – хищно спросил Евгений Тимофеевич. – Ваших людей допрашивали? Они вас заложили?

– Да, их допрашивали, – подтвердил Костюков. – Но ничего конкретного они не сказали. Их даже отпустили.

– Но ведь это катастрофа! – негромко сказал Евгений Тимофеевич. – Если бы их сунули в камеру, все было бы в сто раз проще. Раз их выпустили, значит, за ними следят! И с чего вы взяли, что они не сказали про ваши с Чековым разборки? Вы так уверены в своих людях? Или они об этом все-таки сказали? – Он резко остановился и впился глазами в лицо Костюкова.

– Не сказали они! – повысил голос Костюков. – Я отвечаю за свои слова! Но насчет слежки – вы правы. Я подозреваю, что за ними следят.

– А я знаю! – зло сказал Евгений Тимофеевич. – Знаю на сто процентов, что за ними следят! Значит, следят и за вами. И в такой обстановке вы назначаете мне встречу! Может, вы меня властям сдать хотите?

Они неподвижно стояли друг против друга, раздувая ноздри и пожирая друг друга глазами. Казалось, еще секунда, и они бросятся в драку. Но все-таки расчет взял верх над эмоциями. Евгений Тимофеевич вдруг как-то сразу успокоился и сказал почти добродушно:

– Ладно, не будем горячиться! Сделанного не воротишь. Но вы должны немедленно отправить своих людей куда-нибудь подальше. Пусть съездят к морю, приведут в порядок нервы. Здесь они сейчас опасны.

– Куда я их отправлю? – голосом, в котором еще сквозило раздражение, сказал Костюков. – Это невозможно. Они все дали подписку о невыезде. Может получиться еще хуже.

– Хуже того, что вы наворочали, уже быть не может, – назидательно заметил Евгений Тимофеевич. – Если кто-то хотя бы намекнет о наших с вами контактах, положение предельно осложнится. Доказать милиция ничего не сможет, но к моей персоне будет привлечено внимание, а этого мне совсем не хочется. Могут быть затронуты интересы очень серьезных людей. Тогда всем нам несдобровать.

Костюков с досадой отвернулся и посмотрел на темную воду, по которой сновали золотистые искры.

– Не знаю. Я попытаюсь что-нибудь сделать, – буркнул он. – Но мое мнение, что моим людям сейчас лучше всего не высовываться и сидеть тихо. Честно говоря... – Он запнулся. – По-моему, разумнее было бы уехать сейчас вам.

Евгений Тимофеевич уставился на него с изумлением.

– Вы понимаете, что вы говорите?! – воскликнул он. – С каких это пор вы взялись решать, что мне следует делать?

– Ничего я не решаю, – мрачно сказал Костюков. – Я просто высказал то, что думаю.

– Некоторые мысли лучше держать при себе, – заявил Евгений Тимофеевич. – Так полезнее для здоровья. Никогда больше не говорите мне, что я должен делать!

– Ну, вам виднее, – скучным голосом произнес Костюков. – Я старался, чтобы всем было лучше. Я вас предупредил.

– Это не вы – это я вас предупредил, – с затаенной угрозой ответил ему Евгений Тимофеевич. – Все, кто попал в поле зрения ментов, должны исчезнуть из Москвы. Мне, собственно, наплевать, куда вы их отправите – хоть в ад, пожалуйста, но вы должны сделать это немедленно!