Чтение онлайн

Еще я видел у дедушки много посуды из бересты. Притом она была разных размеров – видимо, для разных продуктов. То, что мы сейчас применяем для хранения небольших запасов крупы и других продуктов, выполнено из пластмассы или стекла, а в то время такую посуду делали из бересты, и она носила название «туес», или «короб». Посуда получалась легкая и не пропускала воду. Мало того: все, что в ней хранилось, не портилось длительное время. Дедушка был мастер на такие поделки, и у бабушки их было много и разных. Ложки тоже были деревянные, и их дедушка, естественно, делал сам из мягкого дерева. Вообще в то время в деревнях было принято делать все что можно самим, из подручных материалов. Даже ведра, с которыми ходили по воду, были сделаны из тоненьких дощечек, чтобы были не тяжелые.

Дедушка был большим мастером по изготовлению из дерева различных изделий, и этим пользовались односельчане. Наверное, половина сельчан имели сани и телеги, изготовленные дедушкой. Кроме этого он еще был и хорошим бондарем. Как я писал выше, он для дома делал много разных по форме и назначению бочек, делал такие же изделия и односельчанам по их просьбе. В принципе, это был для него дополнительный заработок, который позволял ему содержать семью.

Уже став взрослым и слушая разговоры родственников о той жизни, я понял, что те, кто что-то умел дополнительно делать кроме основной сельскохозяйственной работы, жили лучше других. Конечно, работать приходилось больше, но зимние дни обычно были загружены не так сильно, как летом.

Еще одно интересное изделие я видел в доме у дедушки. Достаточно большая бочка, в которой хранилась мука, из которой бабушка, наверное, раз в неделю пекла хлеб. Эта бочка была плетенной из прутьев, и, что меня удивило, мука из нее не высыпалась. Сейчас таких уже не найдешь, все пользуются пластиковыми емкостями.

Интересен был сам процесс приготовления хлеба. В большой деревянной емкости-квашне – готовилось тесто. Какое-то время оно стояло, пока не поднималось до верха квашни. Бабушка его обминала, и оно стояло еще, пока снова не поднимется. После этого оно вымешивалось, чтобы стало достаточно плотным и резалось на части. Из каждого куска катался колобок, который потом прижимался, чтобы получился как бы невысокий холмик. Такие же действия проделывали с другими частями теста. К этому времени в печи уже оставалось только немного углей. Бабушка эти угли раздвигала металлической кочергой по сторонам печи. Затем все, что освободилось от углей, подметалось тщательно, чаще куриным крылышком. Затем поверхность деревянной лопаты посыпалась мукой и укладывалась на нее заготовка для хлеба. После этого эту заготовку вставляли в печь и как бы стряхивали с лопаты в нужное место. Так проделывали со всеми заготовками, после чего печь закрывали крышкой и ждали, когда хлеб испечется. По готовности его той же кочергой пододвигали к краю печи и вынимали из нее, укладывая полученный каравай на чистое полотенце, расстеленное на столе. После того как все хлебы будут вынуты, бабушка их чем-то смазывает и закрывает полотенцем, чтобы остыли. В это время в доме стоит такой вкусный запах хлеба, что хочется прямо сейчас его попробовать, но не разрешали. После того как хлеб остынет, его убирали в шкаф.

Интересные правила были в те времена: хлеб мог резать только хозяин или старший сын. Женщина к этому не прикасалась. Сейчас это правило уже не работает. Было еще одно правило, которое ушло в прошлое. Когда садились за стол, никто не мог взять ложку, пока старший не попробует и не даст команду приступить к трапезе. За столом, как правило, разговоров не вели, и можно было что-то обсуждать, когда дошло дело до чая.

В самом доме убранство было простое, без излишеств. Стены и потолок просто побелены, а окна и наличники покрашены. На окнах были беленькие или на светлом фоне в мелкий цветочек занавески, которые нанизывались на шнурок, который крепился на окошке примерно чуть выше середины.

Кровать на день прибиралась так, чтобы было красиво. Это было как бы показателем уровня жизни семьи и насколько хозяйка дома была мастерицей. Кровать покрывалась специальным покрывалом, чаще из светлой материи, на которой вышивались какие-либо цветы или рисунок. Один край оформлялся кружевом на всю длину покрывала. Некоторые женщины даже все покрывало плели кружевами. Вот на него уже укладывались несколько подушек горкой. На подушки тоже надевались специальные наволочки. На них также был или вышитый узор, или вязаная вставка. Сбоку кровать почти до самого пола была закрыта такой вязаной как бы занавесочкой. Если спинка кровати была открыта для глаз, то ее тоже закрывали красивой занавесочкой, чтобы скрыть, что находится под кроватью. Днем на нее без необходимости не ложились. В комнате была широкая лавка, и вот на ней можно было днем полежать-вздремнуть или просто отдохнуть. Такие были правила в те времена.

На стенах в качестве украшения были, пожалуй, только достаточно большие рамки, в которых под стеклом находились фотографии родственников, родителей и детей. Они чаще всего были украшены вышитыми полотенцами, или, как их называли, рушниками. Конечно, в красном углу обязательно были икона и лампадка, тоже украшенные рушниками.

Хозяином этого дома был мужчина среднего роста, коренастый и уже в возрасте. Звали его Александром. У него была достаточно большая борода с усами, притом усы были как бы заодно с бородой. Такая широкая, как говорят, окладистая борода была седая, как и волосы на голове.

Мать рассказывала, что раньше борода была длиной до пояса и моя старшая сестра из-за этой бороды его боялась. Учитывая, что дедушка любил своих внуков, он решил бороду уменьшить, и теперь она только закрывала шею. Интересно было наблюдать, когда перед едой он расправлял свою бороду и как бы отделял ее от усов, тем самым открывал доступ ко рту. После такой процедуры приступал к трапезе.

Одевался он просто, как, впрочем, и многие в деревне. Носил он штаны такого беловатого цвета, сшитые из самотканой материи. На поясе был вдет шнурок, который затягивался на нужную длину и завязывался. Так штаны и держались. Из такого же материала была сшита и рубаха, которую дедушка носил навыпуск. Была у него и одежда, которую надевал, когда ходили в гости, но я не помню, как она выглядела.

Дедушка был, со слов матери, верующим, но в церковь не ходил и попов не любил. В доме была небольшая комнатка, в которую он никому не разрешал заходить. В ней он и разговаривал с Богом. Как я сейчас понимаю, он придерживался старой веры, а не общепринятой. Однако бабушку он, видимо, любил, так как в воскресные дни возил ее в район в церковь и терпеливо ждал, когда закончится служба.

Хозяйка дома, бабушка, которую звали Ульяна, была, как мне казалось, невысокого роста. Может быть, это в связи с тем, что была уже в возрасте. На лицо она была красива, несмотря на возраст, темные глаза и черные брови дугой, обрамлявшие их, делали ее привлекательной, но и придавали строгость.

По характеру она действительно была несколько сурова. Мне не приходилось слышать, чтобы она пела песни. Одевалась она в традиционные для того времени одежды. На ней была длинная, почти до пола, юбка из тонкого материала темного цвета или с мелким горошком, небольшими цветочками. Юбок почему-то надевалось несколько. Кроме юбки на ней была кофточка, тоже темной расцветки и с подобным, как и на юбке, рисунком. Кофточка застегивалась полностью, закрывая шею, на маленькие пуговички. На поясе она сужалась, а ниже образовывалась такая оборка, которая ложилась на юбку. На голове у бабушки всегда был платочек, чаще всего беленький или с мелкими цветочками. Платок завязывался под подбородком на узелок. Хлопот по дому у бабушки хватало, и она почти не сидела без дела.

Что еще я видел в этой деревне – какие-то домики над могилами. В то время было принято над могилой строить небольшой деревянный сруб с крышей. Высотой был, наверное, не более метра.

Сейчас от этой традиции отказались, а тогда это была норма, и на старых кладбищах их было достаточно. Мало того, кресты, стоявшие на могилах, несколько отличались от современных. Сверху над концами верхней перекладины и оголовком были прибиты дощечки, образуя как бы крышу. Сейчас таких не ставят, а в то время это было повсеместно.

Еще я был свидетелем, как в деревне строят дом всем миром. Повел меня дедушка на одну из таких строек. Сам-то он уже не принимал участия, так как был уже в годах, но за советом к нему обращались. Я впервые увидел такую хорошую организацию строительства, хотя никаких руководителей не было. Каждый знал свое дело и им занимался. Кто-то делал простую работу, обтесывал бревна, удаляя кору и сучки, другие делали замки на концах бревен, третьи – эти уже подготовленные – бревна закатывали на стены и укладывали на место.