Чтение онлайн

Вот так. "Вернись, заблудший, мы примем тебя... Наш мир огромен, в нем хватит места для всех". Пропаганда! Нет никаких мест.

Он бросил листок в мусоропровод и вновь пустился в путь по коридорам.

*

Энди сидел в глубоком кресле, а вокруг мигали разноцветные огоньки. Энди был погружен в бестелесный мир радиопризраков. Радиопризраки жили в черных чашечках наушников, дугой обхвативших его крупную лысеющую голову. Радиоузел был так тесно застален аппаратурой, что Роберт с трудом протиснулся к креслу Энди, задевая локтями какие-то рыжажки. Он остановился напротив, но радист не видел его. Он сидел с закрытыми глазами и изредка пошевеливал пухлыми губами, словно повторял то, что нашептывали радиоголоса. Красная полоска на широкой светящейся шкале медленно перемещалась слева направо, иногда ненадолго останавливаясь и вновь продолжая свое неторопливое движение.

Роберт зачарованно рассматривал аппаратуру радиорубки. Как обычно, его внимание привлекла огромная - от потолка до пола - схема Солнечной системы, прикрепленная к задней панели какого-то широченного стального шкафа. Красными точками на схеме были обозначены все постоянно действующие внеземные радиостанции. С последнего Робертова визита сюда красных точек заметно прибавилось. Он нашел на карте большой голубой кружок с надписью: "База. Астероид 1993 UA". Радиостанция Базы молчала уже тридцать лет, лишь изредка оживая на несколько секунд, чтобы принять космические боты, которые возвращались после налетов.

Роберт кашлянул. Энди открыл глаза, коротко кивнул и жестом предложил сесть. Роберт сел на легкий табурет, стоявший у кресла Энди, и стал ждать.

Наконец Энди снял наушники, бережно положил их на столик перед собой и пригладил редкие жесткие волосы.

– Пришел узнать о ребятах?

Роберт неопределенно пожал плечами. Честно говоря, за суматохой со схемой он на время забыл о "Стремительном". Даже не забыл, а как-то смирился с мыслью, что ничего нельзя изменить.

– Пока ничего не известно, - сказал Энди.- В новостях ни слова. Складывается впечатление, что они не придают этому событию большого значения.

"А может быть боятся, что подробности смелого налета приободрят кое-кого на Земле", - подумал Роберт.

– Что вообще творится в мире? Как поживают господа коммунисты?

Теперь радист, в свою очередь, пожал плечами.

– А что им сделается? Живут, строят, исследуют, намечают... Вот хотя бы последнее сообщение, - Энди кивнул на наушники.
– Вступил в строй комплекс заводов-автоматов на Марсе.

– Каких заводов?
– удивился Роберт.

– Обыкновенных. По переработке руды.

Энди был странным человеком. Он отлично знал радиодело, хотя это, конечно, еще не странность. Ведь тот же Форрестол, например, был отличным математиком, а Юджин первоклассным пилотом. Странным было то, что Энди никогда не проклинал поломанную жизнь и не ругал коммунистов. Главное - не ругал коммунистов. О своем прошлом Энди предпочитал молчать, но Паркинсону удалось вытянуть кое-что из его жены Айрин, которую он покорил рассуждениями об органной музыке. Выходило вроде так, что Энди долго был радистом на некоем пиратском корабле - грабителе частных космических яхт, то есть в молодые годы флибустьерствовал в духе героев Стивенсона и зарабатывал совсем неплохо. Ну и плюс контрабанда. Свое пребывание на Базе Энди объяснял так: если его очень не любила полиция, то вряд ли полюбят и коммунисты, а сидеть все равно где - на Земле или здесь, на Базе. И все же он никогда их не ругал.

– Послушай, Энди!
– Роберт с надеждой взглянул на радиста.
– Что говорят о мятежах?

– Что-что-о?
– Энди изумленно откинулся в кресле.
– О каких мятежах?

– Как это "о каких"?
– растерянно пробормотал Роберт, машинально вставая с табурета.
– Питерс же получал шифрованные радиограммы...

– В первый раз слышу!
– искренне удивился Энди.

– Но он же бывал у тебя?

– Да.
– Энди соображал.
– Сиживал. Я давал наушники и он слушал.

– Ну вот!
– обрадованно воскликнул Роберт.
– У него были свои люди на Земле и он получал радиограммы.

– Да какие там радиограммы! У меня же все передачи фиксируются. Ничего подобного не было.

Удар оказался очень сильным. Роберт упал на табурет. Энди внимательно посмотрел на него выпуклыми серыми глазами.

– Плюнь, Роберт! Если бы ты послушал с мое, то давно бы понял, что этот режим не свалить никогда. И если кто-то из первых коммунистических вожаков высказывался в том смысле, что капитализм не упадет, если его не подтолкнуть, то с коммунизмом этот номер не пройдет.

– Это почему же?

– А потому, что подавляющее большинство довольно общественной собственностью на средства производства и не желает возврата к старым отношениям.

– Пропаганда!
– бледнея, крикнул Роберт.
– Подлая ложь!

– Ты думаешь, они специально для нас все это говорят?
– Энди усмехнулся.
– Эх, малыш!

– Вижу, ты становишься красным! Может, тоже подумываешь о диктатуре?

Роберта трясло от злости и отчаяния.

– Надо принимать мир таким, каков он есть, - спокойно ответил Энди.

– Если бы все так думали, наши предки до сих пор не спустились бы с деревьев!
– запальчиво крикнул Роберт.

– Малыш, бесполезно препятствовать прогрессу. Это уже не раз доказано.

– А, красивые фразы!

Энди пожал плечами и потянулся за наушниками. Роберт вскочил, пробрался сквозь дебри аппаратуры и хлопнул дверью.

Час от часу не легче! Мало пьянства, мало драк и убийств - теперь здесь появляются свои красные! Хоть на час выбраться отсюда, взглянуть на звезды, собраться с мыслями, уверовать в себя!

Зачем ему теперь потайная дверь, если выхода из нее нет? Никаких мятежей, режим крепнет день ото дня и с каждой неделей, с каждым месяцем бороться против него будет все труднее...

Если только Энди не врет.

Он шагал, взвинченный до предела, резко и зло размахивая руками, и за изгибом коридорного кольца услышал громкий неприятный голос Арчи Антоневича:

– Ну, малышка, топай веселей! Вперед, к твоему роскошному ложу, достойному восточных владык!

Роберт ускорил шаги и догнал Антоневича, который почти тащил, обхватив за плечи, безвольно переставлявшую ноги пьяную Софи.

Долговязый Антоневич явно запыхался: он то и дело вытирал рукавом длинное лицо с угловатым подбородком. Взмокли и потемнели даже его жидкие волосы. Софи была все в том же белом свитере и брюках. Недавние слезы проточили дорожки в маске ее накрашенного лица, а на свитере под горлом расплылось темное пятно от пролитого вина.

– Уф-ф!
– Антоневич в очередной раз вытер лоб и с неприятным смешком обратился к Роберту.
– Похож я на царя Иудейского, волокущего крест на Голгофу? Того, правда, распяли, а меня ожидает кое-что получше. Правда, кошечка? Наш тернистый путь лежит в страну наслаждений?