Чтение онлайн

В действительности не было ничего необычного в том, что торговцы, двигавшиеся на юг, сначала посещали сельскохозяйственные поселения Йоркшира, а потом, следуя параллельно восточному побережью, попадали в Восточную Англию. Там, среди племен своего народа, они могли встретить новых людей из-за Северного моря.

Между Англией и Скандинавией всегда велась торговля через Северное море. Конечно, большие суда строителей коридорных гробниц, пришедшие со Средиземноморья, на протяжении многих поколений совершавшие рейсы один-два раза в год, следовали вокруг севера Шотландии, чтобы пристать к датскому берегу. Но кроме них, и местные рыбаки по обе стороны Северного моря нередко пересекали его на своих крупных и вполне мореходных лодках из кожи, преодолевая путь на веслах и под парусами за два-три дня. Таким образом, они поддерживали контакт, который (хотя они этого не знали) был старше, чем само Северное море.

Но в последнее время движение в основном шло в одном направлении. И лодки, которые достигают английских берегов из Дании и Швеции, переполнены женщинами, детьми и домашним скарбом. На этих лодках приплыли беженцы, поселенцы, искавшие новый дом. Они рассказывают на своем малопонятном языке о разорении их родных земель новыми волнами кочевников с боевыми топорами.

Люди боевых топоров впервые появились в Ютландии с юго-востока во времена их прадедов. Но поначалу их было немного и они практически не вмешивались в жизнь местного населения. Теперь они идут ордами в Ютландию из Германии и, добравшись до островов Датского архипелага, встречаются с другими представителями той же культуры, пришедшими через Швецию. Новые поселенцы в Британии наглядно рассказывают, как оседлые земледельцы Дании и юга Швеции, имея акры очищенной, отвоеванной у леса земли, деревянные дома и каменные коридорные гробницы, постепенно разоряются пришлыми скотоводами. Они не могут спастись, поскольку не имеют лодок. Они рассказывают, как сами, являясь мореплавателями с незапамятных времен, привычными к долгим морским путешествиям – экспедициям за тюленями и китами, решили уехать, пока погода благоприятствует, и поискать новое место жительства за морем. Торговцы слушают с большой симпатией эту грустную историю и ненавязчиво поднимают цены на свои каменные топоры, без которых пришлым людям не обойтись, если они хотят расчистить площадку для строительства деревни. В обмен они принимают любые ценные вещи – часто это янтарь, – которые скандинавам удалось сберечь.

Когда юные жители севера Англии возвратятся к своим семьям в Озерный край, проведя годы на торговых путях, им будет что рассказать. Но они, вероятнее всего, не придадут значения тому, что присутствовали при создании Стонхенджа.

По пути на юг они впервые сделали остановку у своих дальних родственников в долине верхней Темзы. Там они видели религиозные церемонии этих людей и, возможно, принимали в них участие. Как торговцы и молодежь любого возраста, они не стали религиозными фанатиками, хотя и осознают (больше, чем мы) присутствие вокруг невидимых сил и их благожелательное и злобное влияние. Их они всячески стремятся умиротворить всевозможными ритуалами и приношениями, как и те, кто занят рискованным ремеслом торговли. Но они терпимо относятся к религии других и понимают, что следует подчиняться обычаям людей, среди которых оказались. Поэтому они следуют ритуалам, которые, как известно по опыту, умиротворяют местных богов, являющихся, естественно, ничуть не менее могущественными, чем свои.

В этом они отличаются от поселенцев западного берега, которые с миссионерским рвением уже в течение многих поколений настаивают на приоритете их средиземноморской религии с коренастыми, кубовидными статуэтками богини, на лице которой выделяются глаза, кажется следящие за тобой, куда бы ты ни пошел. Ритуалы жителей западного побережья проводятся во внутренних двориках у входов в массивные каменные общие гробницы. Торговцы топорами не считают, что их бог от них отвернется, если они, случайно оказавшись поблизости, среди прочих приношений положат от себя миску каши.

Во время путешествий они встречаются с представителями многих религий. Их не тревожит ритуальный каннибализм жителей Даунса, поскольку он ограничивается съедением умерших родственников. Но они стараются, насколько это возможно, оказаться подальше, когда узнают о возведении нового поселения, деревни или храма этих людей или если видят длинный курган, поднимающийся над местом захоронения, и знают, что скоро пройдет ритуал его освящения. В таких случаях земледельцы обычно ставят прочный столб или высокий камень на восточной стороне района, который следует освятить. Этот столб – всем известно, что он является символом мужской плодовитости, – будет значительно более могущественным, если под ним зарыть тело только что убитого юноши.

У каждого своя вера. Религия людей, живущих в верховьях Темзы, не менее странная и сложная и не может быть до конца понята торговцами и их учениками. (Мы даже четыре тысячи лет спустя не можем полностью реконструировать ритуал или понять его смысл, руководствуясь археологическими находками, и приведенная здесь картина, являющаяся плодом богатого воображения, скорее неверна, чем близка к действительности.) Торговцы часто видели святые места этих заселивших обширную территорию людей и заметили их сходство с захоронениями фермеров Даунса. Уже одного этого достаточно, чтобы попытаться осторожно разузнать подробности ритуала. Они знают, что фермеры холмов хоронят своих умерших в маленьких земляных или деревянных камерах, находящихся внутри удлиненного или овального кургана, часто со зловещими каменными или деревянными столбами, стоящими с восточной стороны и отбрасывающими утренние тени на дома мертвых. Когда же погребальные помещения заполняются, высокий холм насыпается над телами и устраивается новое захоронение. Хотя храмы жителей долины изначально не были местами захоронений, они тоже имеют форму кольцевых курганов, круглых или овальных. Иногда они выполнены в форме кольца внутри квадрата. Здесь тоже на восточной стороне огороженной территории можно видеть высокие камни или столбы, а внутри нее – кольца отверстий, прокопанных сквозь дерн и заполненных измельченным мелом. Все это вызывает мысль о могилах, и ходят слухи о телах, которые сжигались, пока рыли отверстия. Это все, что удается узнать о местных ритуалах. Осторожные торговцы обходят их стороной, и даже самый бесшабашный юнец не рискнет наступить на тень, отбрасываемую возведенным на восточной стороне столбом.

В этом случае освящалось новое храмовое огороженное пространство, самое большое из всех, что делали раньше. Для участия в церемонии собрались племена жителей долины, пришли и фермеры с холмов. Там, где собирается много народу, всегда найдется работа для ловкого торговца, поэтому они тоже явились, тем более что приближался День середины лета [23] . Множество народу собралось в просторной низине перед раскинувшейся несколько выше равниной Солсбери, и их шатры стояли разбросанными группами на вересковой пустоши, занимавшей площадь больше квадратной мили. На широком уступе у дна долины выбранные рабочие уже закончили идеально круглый кольцевой курган диаметром более ста ярдов, окруженный рвом. Его меловая белизна отчетливо выделялась на фоне зелени. Теперь они заняты установкой камня Хеле – огромного монолита – за единственным разрывом в кольцевом кургане, на северо-восточной стороне круга. Молодые люди с севера наблюдали, как очень большой камень толкают по роликам к краю специально подготовленного для него отверстия и рычагом поднимают вертикально объединенными усилиями множества людей с канатами и жердями. Кто-то вносит финальную поправку в конструкцию фундамента для камня. За работой бдительно наблюдает архитектор. Все знают, как должен стоять камень. Необходимо, чтобы, когда лучи великого солнца, поднявшегося в День середины лета, осветят камень, его тень легла точно на центр кольца. Пока суд да дело, помощники архитектора измеряют внутренние размеры кольца и завершают подготовительные работы – протягивают канаты из центра и ставят колышки на одинаковых расстояниях друг от друга по кругу внутри кольца. Рабочие следуют их указаниям и выкапывают круглые ямы высотой в половину человеческого роста в каждом месте, отмеченном колышком. Повсюду полно жрецов – они тоже наблюдают за работой, благословляют инструменты и рабочих в начале каждого дня, осуществляют возлияния и читают дурные и хорошие знаки.

Накануне Дня середины лета никто не спит. Хотя торговцы и другие непосвященные не подпускаются близко к огороженному пространству, они удобно расположились на склонах холмов и в лунном свете следят за церемониями, проходящими внизу. Они могут видеть темную массу верующих, окружившую кольцо, ритуальные костры и смутные тени танцоров в кругу. Пение и бой барабанов продолжаются всю ночь. Наблюдатели только вздрагивают, представляя себе кровавые жертвы, которые приносятся там, внизу. Короткая ночь кончается быстро, и светает. Пение становится громче, и, когда солнце показывается над горизонтом и тень от камня Хеле падает прямо к ногам жреца, стоящего в центре круга, звучит громкий, величественный гимн славы. Снова солнечный бог восходит над своими землями, и его поклонники в хендже склоняются перед его величием.

Эту историю юные помощники торговцев топорами расскажут своим семьям на севере. Они выросли уже довольно высокими, эти юнцы, который год топчущие дороги Англии. Хотя, если исследование с радиоактивным углеродом даст нам точную дату – 1848 г. до н. э. плюс-минус 275 лет – постройки Стонхенджа, то мальчики, родившиеся в начале этой главы, все еще будут подростками, когда вернутся.

В годы, которые последуют за их возвращением, многие из них осядут, займутся охотой, скотоводством или обработкой камней, как их отцы. Они женятся и обзаведутся потомством, начнут борьбу за существование и положение в обществе, что обычно для мужчин. Некоторые станут жрецами, плотниками и рыболовами, другие умрут от болезни или несчастного случая, поскольку средняя продолжительность их жизни вполовину меньше, чем станет в будущем.

Кое-кто уйдет в торговлю и продолжит путешествия по дорогам, исхоженным еще в юные годы. Или пойдет новыми маршрутами и станет продавать каменные топоры охотникам на оленей шотландских нагорий и даже обитателям подземных деревень на Оркнейских островах [24] , где дерево неизвестно и мебель делается из камня. Кто-то из юношей отправится в Ирландию на кожаных лодках, которые пристанут к берегу Кумберленда. В Ирландии он найдет еще одну крупную «фабрику» по производству каменных топоров в горах Антрима, а южнее встретит поселения строителей коридорных гробниц, более крупных, чем он видел на побережье Великобритании. Самые смелые, конечно, пойдут и того дальше и воспользуются преимуществом нахождения среди строителей коридорных гробниц, чтобы наняться на одно из судов, периодически заходящих из Испании и южных морей. Так что, вполне возможно, выходец с севера прогуляется по набережной Крита, будет обманут жуликоватым египтянином, обещавшим показать ему пирамиды, и даже встретит юного внука Авраама на земле Ханаанской. Потому что (хотя доказательств таких контактов нет) тяга к странствиям в крови у потомков кочевников – охотников. Они всегда считали домом место, где находились в настоящее время, и вовсе не стремились вернуться туда, откуда уехали.

Жизнь тех, кто остался в Британии, тоже богата событиями – они происходят всегда и везде, – но без катастрофических поворотов. На смену весне приходит лето, за ним осень и зима, чередой идут годы. Поколение 1860 г. до н. э. выросло – теперь это взрослые люди, отцы семейств, занятые каждый своим делом. Мы можем предположить – это весьма поучительное занятие, – в какой степени они в курсе дел в мире, но только помня об опасности обобщения при употреблении слова «они». Существовали различные стадии интеллектуального и коммерческого любопытства, от фермера, не поднимающего глаз от борозды, которую пропахивает его примитивный деревянный плуг, до его соседа, жадно ловящего слухи, доходящие с отдаленных земель.