Чтение онлайн

Вопрос: Здравствуйте, я христианка, при этом с огромным уважением отношусь к еврейскому народу и никогда не позволяла себе навязывать евреям христианство. Я внимательно прочитала Вашу книгу «Евреи и христианство…». Ваши доказательства убедительные, и я проверила стихи, которые используются христианами для подтверждения пророчеств — действительно, все именно так, как Вы пишете.

Но в связи с этим у меня вопрос. Вы говорите, что на роль Мессии в истории уже были претенденты, и не один. Так почему же тогда именно вокруг Иисуса Христа такая шумиха и неразбериха? Если Он не Мессия, тогда кто? Я не думаю, что христиане глупее евреев. Кто же из нас ошибается? И, главное, — какой выход в этой многовековой распре?

Ответ: Конечно, христиане не глупее евреев, и евреи не глупее христиан. Христианство внесло огромный вклад в сокровищницу человеческого духа, так же как и евреи внесли огромный вклад в духовные представления человечества, и ни один из этих вкладов не перечеркивает другой — т. е. обеим сторонам надо ощутить свою взаимодополнительность и попытаться понять воззрения другой стороны, ознакомиться с ее духовным опытом. Христиане неправильно понимали некоторые из пророчеств ТаНаХа, что, в общем, естественно, потому что они были по языку и культуре гораздо дальше от Библейского мира, чем евреи. Но, в конце концов, не в этом проблема, и не в споре о том или ином пророчестве может быть найден выход в «многовековой распре», о которой вы пишете.

Мне кажется, что главное для «преодоления распри» состоит в том, чтобы осознать, что хотя иудаизм и христианство вещи несоединимые, и евреи не стали и не станут христианами — но, тем не менее, исторически эти две религии «взаимодополнительны». Еврейское неприятие мессианства и тем более «боговоплощеннос- ти» Иисуса вовсе не отрицает того, что, Провидением Иисусу было определено стать тем «Божественным инструментом», через который монотеизм распространится на существенную часть человечества, и в этом его огромная заслуга. Точно так же, как иудаизм, разумеется, не считает Мухаммеда пророком, но Провидением ему было дано создать ислам, распространивший монотеизм на другую часть человечества — ив этом его огромная заслуга.

Еврейское несогласие обратиться в христианство или ислам не приуменьшает нашего понимания их огромной позитивной роли в деле духовного продвижения человечества. Кроме того, каждая из этих религий не только взяла свои основы из иудаизма, но и накопила за тысячелетия своей истории (а история — это не что иное, как общенациональный/общецивилизационный Диалог с Богом) важный духовный опыт, которым она в дальнейшем сможет поделитсься с другими.

Я думаю, что было бы правильным воспринимать все авраамические религии — иудаизм, христианство, ислам и «сыновей Ноя» (это новая форма монотеистической религии, основанная на ТаНаХе и начавшая распространяться на Западе в последние пятьдесят лет) — как единый монотеистический комплекс человечества, активно отодвигающий в сторону «кармические религии» (= идолопоклонство).

Различные группы внутри этого «монотеистического комплекса» должны осознать себя скорее союзниками, делающими общее дело, чем противниками, нуждающиеся в «победе в вечной распре». (Я включаю ислам в рамки этого сотрудничества, несмотря на то, что сегодня мы вынуждены отражать войну, которую джихадист- ский ислам начал против нас; и мы — и евреи, и весь Запад — обязаны победить в этой войне, ибо это наша ответственность перед Богом за сохранение нашей цивилизации. Более того, только такая победа позволит самому исламу перестроиться и перейти от «джихадизма» к конструктивному духовному сотрудничеству.)

Две тысячи лет вместе не бывают случайностью. Они должны научить иудаизм и христианство тому, что каждая из сторон является провиденциально необходимой для развития человечества и надо оставить попытки «обратить другого в свою веру». Соответственно, евреи должны максимально полно реализовывать в своей жизни ценности иудаизма, а христиане — максимально полно реализовывать в своей жизни ценности христианства. Только тогда мы сможем делиться духовным опытом и осознать «эсхатологическое единство всех народов Божьих» (цитата из статьи католического богослова Д. Поллефе, см. выше, гл. 11), т. е. осознать стремление к общей конечной цели. Именно через такое «эсхатологическое единство разных» эта распря может быть преодолена.

1 Отметим, что в талмудической литературе по отношению к некоторым христианским притчам дается характеристика как «интересным (верным) высказываниям, относящимся к учению в целом неверному».

2 Следует иметь в виду, что значение термина «хасидеи» несколько менялось с течением времени; здесь имеются в виду хасидеи I-II вв., — такие, например, как р. Ханина бен Доса.

3 Приведем в качестве параллели пример того же типа критики из эпохи, более близкой нам (и поэтому хорошо документированной), а именно, критику хасидами — харизматическим еврейским движением на Украине в XVIII веке — современного им еврейского «раввинистического» истеблишмента. Например, такой рассказ: «Однажды Бешт [основатель хасидизма] зашел в синагогу и увидел одного еврея, который сидел, погрузившись в изучение Талмуда и не желая ничего видеть вокруг себя. Бешт подошел к нему и сказал: “Ты настолько углубился в Талмуд, что совсем забыл про Бога!”». Зная, что такое хасидизм и сколь внимательно он относится к изучению и соблюдению еврейской традиции, мы, конечно же, не усомнимся, что Бешт полностью признавал Талмуд и важность его изучения, и нам ясно, что он хотел лишь подчеркнуть, что чисто академическое изучение, без связи с жизнью — что было одной из проблем еврейского общества XVIII века! — является недостаточным для оживления в человеке и в народе связи с Богом. Но если эта история переместится в нееврейский понятийный контекст, то легко может сложиться ложное мнение, что Бешт, якобы, «был противником Талмуда и раввиннистического иудаизма вообще и хотел основать новую религию».

4 Кстати, в этом он тоже весьма близок к хасидизму XVIII века.

5 Примеры подобной специально подобранной толпы, вопившей «смерть врагам народа», мы могли во множестве наблюдать в России в 1930–е годы. Впрочем, подобную толпу несложно было подобрать в любой стране и во все времена.

6 Например, в Послании к Галатам (2:15) Павел говорит о себе: «Мы по природе иудеи, а не из язычников грешники».

7 Согласно Торе и еврейской традиции, для народов мира главными являются «Семь заповедей сыновей Ноевых» — термин, который обозначает минимум заповедей, обязательных для всех людей, а именно: монотеизм, запреты богохульства, убийства, воровства, прелюбодеяния, запрет «есть часть от живого животного» и необходимость социальной справедливости. Именно эти основные заповеди, по настоянию Павла, первый апостольский собор (Деян. 15:20) вменяет в обязанность «братьям из язычников».

8 Павел говорит это во время суда в Синедрионе, и полностью отрывок выглядит так: «Узнав же, что тут одна часть саддукеев, а другая фарисеев, возгласил Павел в Синедрионе: мужи братия! я фарисей, сын фарисея; за чаяния воскресения мертвых меня судят. Когда же он сказал это, произошла распря между фарисеями и саддукеями, и собрание разделилось». Классические христианские толкования на Деяния стараются не подчеркивать заявления Павла “я фарисей“, считая его лишь поводом для создания спора между фракциями Синедриона. Разумеется, Павел указал здесь на свою принадлежность к фарисеям именно для создания этого конфликта; но вряд ли будет правильно предположить, что Павел просто лжет для того, чтобы вывернуться на суде (по крайней мере, мы о нем так не думаем). Гораздо более правильно, по нашему мнению, считать Павла искренним и честным человеком, и поэтому доверять его заявлению о том, что он продолжает быть фарисеем. По сути, проблема в этом вопросе была не у Павла, а у его более поздних христианских комментаторов, которые искаженно понимали иудаизм и сам термин “фарисей“, и которые поэтому не могли себе представить, как это можно продолжать оставаться фарисеем, став при этом «апостолом язычников». Отметим, что далее в Деяниях (23:11) эта речь Павла в Синедрионе, вместе со всей его деятельностью в Иерусалиме, одобряется «голосом Свыше».

9 Например, он говорит: «Итак, спрашиваю: неужели Бог отверг народ Свой? Никак….Ибо дары и призвание Божие [= еврейский Завет с Богом] непреложны… Если же оскудение их — богатство язычникам, то тем более — полнота их» (Рим. 11:1,29,12).

10 А тех из полупрозелитов, кто хотел соблюдать законы Торы, Павел обязывает стать полностью прозели- тами — евреями и соблюдать всю Тору («Еще свидетельствую всякому человеку обрезывающемуся, что он должен исполнить весь Закон» — к Галатам 5:3), и такие люди выпадали из рамок его, апостола язычников, «целевой группы».

11 Типичный пример высказывания об этом в Евангелии (Мф. 19:16): «И вот, некто, подойдя, сказал ему [Иисусу]: Учитель благий! что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную? Он же сказал ему: что ты называешь меня благим? Никто не благ, как только один Бог!»

12 В Евангелии от Иоанна (10:30, 14:10) мы находим, например, такие высказывания Иисуса: «Я и Отец — одно», «Я в Отце и Отец во Мне. Слова, которые говорю Я вам, говорю не от себя; Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела. Верьте Мне, что Я в Отце и Отец во Мне». Высказанный здесь подход противоречит, вроде бы, подходу синоптических евангелий, в которых ясно видно, что Иисус отнюдь не считает себя Богом. (Например, знаменитое: «Возопил Иисус громким голосом: Боже мой, почему Ты оставил меня?» (Марк 15:34. Мф. 27:46), или уже процитированное нами выше высказывание из Матфея (19:16), в котором Иисус отвергает называние себя «благим», ибо «никто не благ, как только один Бог!»), поэтому возникает впечатление, что позиция Иисуса по утому вопросу противоречива и двойственна. (А некоторые исследователи, идущие еще дальше, считают, что синоптические евангелия и Иоанн были составлены в различных противоборствующих школах внутри первохристианской общины, одна из которых, более эллинизированная, обожествляла Иисуса и поэтому «приписала» ему подобные высказывания, а вторая, близкая к исходным 12 апостолам, отвергала такое обожествление). Однако, на самом деле, приведенные в Иоанне высказывания Иисуса (особенно если убрать из них добавленное евангелистом написание «Я» и «Мне» с большой буквы) вовсе не свидетельствуют о том, что Иисус «обожествлял себя». Как мы отметили выше, они вполне находятся в русле встречающихся в мистической литературе высказываний о переживаемой мистиком «особой близости к Богу», «слиянию души с Богом» и т. п., а выражение «Божественность говорит из его горла» вообще является в иудаизме классическим в отношении высших из мудре- 'цов. Только попав в грекоязычную культурную среду, для Которой «воплощение богов» является естественным хо- дум в религиозном мышлении, эти высказывания могли быть истолкованы как якобы намек Иисуса на свою собственную божественность.