Чтение онлайн

– Но тебе пришлось пройти через боль и страх…

– Повторяю снова: все должно было произойти именно так, как произошло.

– Но мне так жаль, что ты умерла.

Поколебавшись, Дайна ответила:

– Одно всегда должно умереть, чтобы другое могло жить. Ты ведь понимаешь это, правда? Фейт стало не по себе.

– Да, но… Я припоминаю, как ты однажды сказала, что не умрешь, если найдешь «Макгаффина».

– Да, я это сказала.

– Тогда…

– Я не умерла, Фейт. Я никогда не была по-настоящему мертвой. Умерла ты.

Фейт изумленно смотрела на нее. Она инстинктивно протянула руку и застыла, когда Дайна в точности повторила ее жест. Фейт заставила себя придвинуть руку ближе к Дайне и, когда их пальцы соприкоснулись, ощутила холодную, гладкую поверхность зеркала.

Фейт открыла глаза и уставилась в потолок. Сна как не бывало. Она медленно повернула голову на подушке и посмотрела на Кейна. Он спал крепким сном, какой наваливается на человека в момент крайней усталости. Неудивительно – возможно, впервые за несколько недель ему удалось спокойно заснуть.

К тому же они занимались любовью почти до рассвета, будучи не в состоянии насытиться друг другом. Фейт казалось, что она помнит каждую клеточку его тела, и не сомневалась, что Кейн мог бы сказать о ней то же самое.

Осторожно высвободившись из-под его руки, она села на край кровати. Часы на столике показывали немногим больше половины девятого.

Убедившись, что Кейн по-прежнему крепко спит, Фейт собрала свои вещи и выскользнула из спальни. Приняв душ, она оделась и направилась в кухню.

«Как же Кейн готовит себе кофе?» – задалась она вопросом. Несколько секунд Фейт молча смотрела на кофейник, потом насыпала в фильтр несколько чайных ложек кофе, налила воды в верхнюю камеру и включила кофеварку. Налив себе чашку, она добавила обычную порцию сливок и сахара и отнесла ее в гостиную. Посмотрев на пустое запястье, Фейт поморщилась. Часов нет и не было раньше, потому что стоило ей надеть их, как они сразу же портились. Кто-то сказал ей однажды, что причина в магнитном или электрическом поле ее тела. Тела Фейт…

Часы на тумбочке показывали четверть десятого. Фейт позвонила в больницу и попросила позвать доктора Бернетта. Разумеется, он был там даже в субботу утром.

– Вас что-нибудь беспокоит, Фейт? – Его голос звучал весьма холодно, и Фейт сразу припомнила их последнюю встречу.

– Мне нужно спросить вас кое о чем, – отозвалась она, стараясь не замечать его сдержанного тона.

– О чем именно?

– Когда я после аварии находилась в коме, вы верили, что я могу выйти из нее?

– Я уже говорил вам, Фейт, насколько необычно…

– Вы знаете, что я имею в виду.

Несколько секунд Бернетт молчал, но терпеливое ожидание пациентки на другом конце провода вынудило его ответить:

– Мы используем определенные критерии для определения жизнеспособности пациента. Например, минимальный уровень мозговой деятельности…

– Я была ниже этого уровня?

– Фейт, в медицине не бывает абсолютных понятий.

– Я была ниже минимального уровня? Да или нет? – настаивала она. – Меня считали жизнеспособной пациенткой?

– Нет, – признался Бернетт и тут же добавил: – Но проблески мозговой деятельности все же имелись, и я говорил мисс Лейтон во время ее последнего визита, что какой-то шанс остается всегда. Я видел за годы своей практики немало поразительных случаев. К тому же вы дышали самостоятельно, так что не возникало вопроса о…

– Об отключении… как это называется… аппаратуры, поддерживающей жизнедеятельность? – закончила Фейт дрогнувшим голосом.

– Об этом не было и речи, – поспешил заверить ее доктор Бернетт. – И мисс Лейтон хотя и была очень расстроена, когда уходила в тот день, но по-прежнему не теряла надежды. Никогда не видел никого, настолько полного решимости спасти другого человека. Если бы ее сила воли могла это сделать, вы бы вышли из комы в тот же день. Впрочем, до этого оставалось всего две недели. – Он сделал паузу. – К сожалению, мисс Лейтон так и не узнала, что была права.

– Да, к сожалению… Благодарю вас, доктор Бернетт.

– Фейт, насчет того, что произошло в тот день…

– Не беспокойтесь об этом. Тогда мы все были немного возбуждены. – Фейт мягко опустила трубку на рычаг.

Поднявшись, она взяла чашку кофе, подошла к роялю, села на табурет и несколько раз согнула и разогнула пальцы, задумчиво глядя на них, потом осторожно коснулась клавиш…

Услышав сигнал домофона, Фейт быстро ответила на него, не дав звонку разбудить Кейна, и через несколько минут открыла дверь Бишопу.

– Я не ожидала, что вы придете так рано, – сказала она. – Кейн еще спит, и мне бы не хотелось его будить.

Бишоп внимательно посмотрел на нее и улыбнулся.

– Понимаю.

Фейт усмехнулась:

– На сей раз я в этом сомневаюсь, но это неважно. Боюсь, сваренный мной кофе вам не понравится – тогда можете приготовить себе сами.

Бишоп наблюдал, как она возвращается к роялю, перестав улыбаться и озабоченно сдвинув брови.

– По пути сюда я заехал в полицейское управление, – сказал он. – Ричардсон ввел меня в курс дела и показал результаты вскрытия Дайны. Ничего неожиданного, кроме…

– Кроме времени смерти, – закончила Фейт, снова легко касаясь клавиш.

Бишоп подошел к роялю и внимательно посмотрел на нее.

– Да.

– Она была мертва не несколько дней, а несколько недель. Примерно… четыре недели.

– Холод, сырость и отсутствие воздуха в этом бомбоубежище, – медленно продолжал Бишоп, – замедлили процесс разложения, создав видимость недавней смерти. Но вскрытие это опровергло. Медицинский эксперт не хотел датировать время смерти точнее, чем от трех до шести недель.

– Четыре, – тихо повторила Фейт и положила на клавиши все десять пальцев. – Странная вещь – всего несколько дней назад я могла играть на рояле, а сейчас забыла, как это делается.

Бишоп молча смотрел на нее.

– Разве это не странно? И разве не странно, что вчера вечером я смогла открыть замки отмычкой, хотя еще несколько дней назад даже не знала, что она лежит в кармане жакета? Не странно ли, что я все время смотрю на запястье, хотя знаю, что никогда не носила часы? И почему я постоянно пользуюсь правой рукой, ведь я левша? – Она сняла пальцы с клавиш и протянула ему руку. – Что скажет на это ваш «детектор чепухи»?