Чтение онлайн

Даже родители Сьюзен предали ее ради денег, которые им предложила желтая пресса. Какими же нужно быть людьми, чтобы обратить горе дочери в фунты, шиллинги и пенсы? Их поведение многое поведало о детстве Сьюзен и ее воспитании.

Теперь перед Джеральдиной стояла нелегкая задача – уговорить Сьюзен Далстон защитить свое доброе имя. Джеральдина была настроена решительно: вытащить Сьюзен из тюрьмы стало для нее делом чести.

Алана, Барри и Рози сидели в комнате отдыха. Эту комнату использовали, когда предстояло сообщить детям какое-нибудь важное известие. Мисс Бичэм, которая пожертвовала своим выходным днем, чтобы быть рядом с ними, смотрела на младших Далстонов со смешанным чувством жалости и гнева.

По ее мнению, Сьюзен Далстон должна была находиться дома, рядом со своими детьми, и точка. Детей, подвергавшихся насилию, часто присылали в приют, а затем отправляли назад, домой, чтобы они снова столкнулись с той же самой проблемой. Но дети Сьюзен Далстон не могли вернуться домой – их мать сидела за решеткой, и это было несправедливо. Чертовски несправедливо. Иногда власть социальных служб пугала мисс Бичэм, хотя она сама была частичкой этой власти. Каждый день социальным службам приходилось вершить человеческие судьбы.

Барри и Алана держались за руки. Даже малышка Рози чувствовала – что-то не так. Она молча сидела на кровати и играла в кубики, пытаясь построить домик. Симпсоны не хотели привозить Рози в приют, но мисс Бичэм решила, что ее присутствие утешит остальных детей. Она оказалась права. Дети были связаны неразрывной нитью, и все благодаря матери.

Мисс Бичэм открыла сумочку и достала два батончика «Твикс», столь любимые Барри. Он благодарно улыбнулся и положил их перед собой на стол.

– Я отдам шоколадки Венди.

Мисс Бичэм украдкой смахнула слезу. Она встала со своего места и хлопнула в ладоши.

– Ну всё, пошли. Нам давно пора быть в больнице.

Алана и Барри улыбнулись:

– Правда? Миссис Иппен сказала, что нам туда нельзя.

– Я знаю, что она сказала, но, по-моему, вы должны увидеться со своей сестрой, да и Венди, я думаю, эта встреча пойдет только на пользу.

Алана подхватила на руки Рози, и они быстро вышли из комнаты. Миссис Иппен, увидев, что дети садятся в машину мисс Бичэм, поспешила к ним.

– Куда это вы собрались?

Мисс Бичэм захлопнула дверцу и отвела разгневанную женщину подальше от детских ушей.

– Я собираюсь отвезти детей в больницу, они должны увидеться со своей сестрой.

Миссис Иппен злобно зашипела:

– Я строго-настрого запретила вам везти их в больницу, мисс Бичэм, разве вы об этом забыли?

Мисс Бичэм взглянула на миссис Иппен с вызовом.

– А мне плевать на ваши запреты. Я отвезу детей к их сестре, и, если вам это не нравится, это ваши проблемы, черт побери!

Лицо миссис Иппен исказилось от злости. На какое-то время она даже потеряла дар речи. А мисс Бичэм села в машину и демонстративно хлопнула дверцей.

Сьюзен пристегнули наручниками к мисс Генниг, веселой и добродушной надзирательнице из зоны «А», которая всегда сопровождала заключенных. Едва переступив порог больницы, Сьюзен увидела, что персонал и больные откровенно пялятся на них. Она решила поступить мудро: просто не обращать внимания. Она ни в чем не винила этих людей. В прошлой жизни ее тоже бы распирало желание поглазеть на преступника, прикованного наручниками к полицейскому. Любопытство свойственно человеческой натуре.

Они зашли в лифт, чтобы подняться на этаж, где находилась палата ее дочери. Сердце Сьюзен бешено колотилось. У дверей их встретила симпатичная молоденькая медсестра.

– Ах, должно быть, вы мама Венди. Она не знает, что вы придете. Мы подумали, что это будет для нее приятным сюрпризом. Она у вас такая красотка.

Сьюзен вошла за девушкой в палату. Кровать была задернута занавеской, чтобы оградить пациента от любопытных глаз. Радость на лице Венди стоила всех сокровищ мира.

– Мама!

Венди с такой силой притянула мать к себе, что надзирательница, которая была прикована наручниками к Сьюзен, вместе с ней повалилась на кровать.

– Ой, мама! Как это они разрешили тебе приехать?

Она крепко сжала руку матери, словно боясь, что та вдруг исчезнет.

– Мне разрешили покинуть тюрьму по семейным обстоятельствам. Из-за тебя, Венди. Ох, девочка моя, обещай, что ты больше никогда не сделаешь ничего подобного. Я чуть с ума не сошла от горя. Обещаешь, Венди? Обещай мне!

Сьюзен с мольбой посмотрела на свою красивую дочь и почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза.

– Если с тобой что-нибудь случится, я умру от горя, дорогая. Я постоянно думаю о тебе. Ради бога, Венди, выброси из головы подобные мысли. Ничто в этом мире не стоит того, чтобы лишать себя жизни. У нас не так все плохо. Совсем не так уж плохо.

Надзирательница неуклюже поднялась и отстегнула наручники.

– Даю тебе десять минут, Далстон. Я подожду тебя снаружи.

Сьюзен благодарно улыбнулась:

– Я никуда не убегу, клянусь. Я так давно не видела детей!

Оставшись наедине, мать и дочь снова обнялись.

– Девочка моя, ну почему ты это сделала?

Венди тяжело вздохнула и положила голову матери на плечо:

– Ты должна рассказать им правду, мама. Я больше не могу держать ее в себе. Просто не могу.

Голос дочери был таким несчастным. Вся та безумная горечь, которую испытывала Венди, передалась Сьюзен.

– Ты ошибаешься, дорогая. Мы должны хранить это в тайне. В противном случае все наши муки будут напрасными. Ты не виновата ни в чем, запомни. Я сама решила сделать то, что сделала. Сама. Если ты расскажешь кому-нибудь, что произошло, это ничего не изменит. Как бы там ни было, тебе не поверят. Прошло слишком много времени.

– А как же Рози? Мы не можем допустить, чтобы ее отняли у нас. Я даже думала убежать с ней. Думала, что могло бы нам помочь, но ничего путного не придумала. Ничего не выйдет, ничего не сработает. Разве что выиграем день-другой. Если они заберут Рози, наша семья развалится, я знаю, развалится.

Сьюзен обняла убитую горем девочку и крепко прижала к себе.

– Не терзай себя, Венди. Я все улажу, обязательно улажу. Пожалуйста, поверь мне. Я обещаю! Я сделаю все, что от меня зависит.

– Но если бы ты только сказала им, мама… Я не смогу долго держать это в себе. Оно грызет меня изнутри, потому что это моя вина. Я виновата, ты знаешь. Тебе не следовало впутывать себя в это, мама. И я не должна была позволить этого. Я ничего не соображала от страха и потому сделала, как ты велела. Теперь я понимаю: я поступила неправильно. Я должна была остаться в ту ночь дома и получить по заслугам.