Чтение онлайн

— Николь, просыпайся быстрее! Ты только посмотри, что у нас творится! — суматошно всплескивала она руками. — Цветы, одни цветы… — у Сэйри даже дар речи куда-то задевался.

— Какие еще цветы? — Николь спросонья ничего не соображала. Она сидела на кровати и смотрела на Сэйри Бак сонными глазами, пытаясь понять, что случилось.

— Ну что ты сидишь, посмотри, что делается в доме! — Сэйри в нетерпении протянула хозяйке белоснежный пеньюар.

Николь ничего не оставалось делать, как под ее настойчивым натиском торопливо одеться и выйти из спальни. Она уже подошла к лестнице, чтобы спуститься в гостиную. Но успела сойти лишь на пару ступенек и тут же встала как вкопанная. Зрелище, которое открылось ее глазам, было потрясающим. Слов не было. Николь в оцепенении стояла и смотрела вниз, зачарованная увиденной картиной.

Да, посмотреть было на что: все огромное помещение было уставлено корзинами с разноцветными розами. Комната напоминала собой благоуханное море цветов.

Чудесная сказка.

Николь никак не могла понять, откуда взялось в ее гостиной это разноцветное и ароматное море.

— Я сплю? — спросила она у Ли, которая плыла по цветочным волнам с новой корзиной в руках.

Та улыбнулась и загадочно произнесла:

— Теперь уже нет. В доме поселилось счастье, оно пришло сюда вместе с любовью.

Николь ничего не сообразила, хотя уже и привыкла к ее философским ответам.

Вся прислуга, живущая на вилле, вывалила посмотреть на такое царственное чудо.

Такого в этом доме не было никогда. Даже когда Николь выходила замуж за Марка.

А через мгновение в гостиную вихрем ворвался Ульрих Хант. В руках он держал еще одну корзину с цветами.

Николь так и ахнула.

Ульрих был удивительно хорош собой.

Улыбчивый.

Свежий. Влюбленный.

Белый костюм, голубая рубашка и галстук в тон необыкновенно шли ему. Он огляделся в поисках, куда бы пристроить цветы, и, не найдя ничего подходящего, вручил их кухарке Марте, которая стояла к нему ближе всех остальных. И тут же, освободив руки, извлек из внутреннего кармана пиджака небольшую бархатную коробочку, открыл ее и вынул искрящееся на свету обручальное кольцо с бриллиантом. Он поднял руку с кольцом, словно с режиссерской палочкой.

И повисла тишина.

Все замерли, предчувствуя, что сейчас произойдет что-то особенное.

— Николь, я люблю тебя! Пожалуйста, выходи за меня замуж! — разрезали безмолвие его слова, и Ульрих Хант протянул руку с кольцом вперед, словно умоляя ее ответить поскорее.

Николь словно язык проглотила. Стояла в своем изящном белом пеньюаре и немигающим взглядом смотрела на Ульриха. Ее сердце билось через раз. В горле застрял ком. Он мешал говорить и даже думать.

А потом волна обыкновенного бабьего счастья накатила и накрыла ее с головой.

Сэйри, видя ее замешательство, незаметно ткнула хозяйку в бок.

Николь встрепенулась и выдала первое, что пришло в голову.

— К-как же я смогу, если я не одета?..

Сэйри все сразу сообразила. Ее сердце зашлось. Душа запела от радости за свою хозяйку, и она, хитро улыбаясь, спросила:

— А если оденешься, сможешь?

— Конечно!.. — не думая, молниеносно ответила Николь и только после этого наконец вышла из состояния оцепенения.

И вдруг разразилась искристым смехом, который своими летучими искорками мгновенно разжег вокруг просто сумасшедший хохот.

— Тогда, может, оденешься? — сквозь смех проговорил Ульрих Хант.

Ее смех он воспринял как согласие. Так оно и было на самом деле.

Николь не заставила себя ждать. И спустя минут двадцать уже спускалась в гостиную, облаченная в белоснежные брюки и бирюзовый атласный топ. На ногах у нее были надеты бирюзовые босоножки на каблучке.

Ульрих подошел к ней, восхищенно оглядел ее с головы до ног и поцеловал в губы. Первый раз. Ох… Этот поцелуй был такой теплый и нежный, что хотелось продолжить. Но Николь приходилось сдерживать свои тайные желания, потому что рядом стояла Сэйри и ее сестра.

— Мистер Хант, вы останетесь у нас на обед? — вежливо спросила Сэйри Бак, незаметно оценив, как смотрится ее любимая Николь рядом с Ульрихом Хантом.

Оба молодые, яркие, полные сил, они подходили друг другу, как никто другой. И Сэйри с удовлетворением это про себя отметила.

— Благодарю, но нам бы хотелось прогуляться. — Ульрих опять все решил за Николь. И она даже не подумала возражать.

Ее ждал сюрприз. Ульрих отвез ее в муниципальную художественную галерею, расположенную недалеко от Голливуда. И там… показал свои работы.

— Ты, оказывается, еще и художник! Твои вещи просто необыкновенные. В них ощущается столько нерастраченных чувств, — восхищалась она его произведениями.

Его работы и на самом деле были хороши.

— Да нет, это просто мое хобби. — Ульриху было приятно, что его похвалили. — Но когда мы сделаем наш фильм, то обязательно откроем галерею. Ты же хотела, — лукаво заглянул он в глаза Николь.

Она с пониманием улыбнулась. Она еще никогда не чувствовала себя такой нужной и любимой…

Выйдя из галереи, они снова сели в машину и, миновав стадион Доджера и городскую ратушу, выехали на дорогу, ведущую к заливу Сан-Педро. Какое-то время спустя они очутились на Лонг-Бич.

Там, на берегу, они на один день сняли небольшое бунгало. Им хотелось побыть одним. Они соскучились друг по другу.

Их души уже пришли к согласию.

Теперь их тела хотели познать друг друга.

Горячая сладострастная волна плеснула в мозг, запутав все мысли, смыв все желания, кроме одного, главного…

Пальцы Ульриха мягко гладили ее лицо. Она чувствовала их необыкновенно легкие и нежные касания, которые пьянили ее, вызывая нестерпимое желание…

Вот они осторожно коснулись ее томной шеи, словно знакомясь. Совсем чуть-чуть. Осмелев, прокрались к груди и теперь уверенно скользили по ней, играя со сладострастно напрягшимися сосками, чувствуя, как тело Николь загорается страстным огнем. Вслушиваясь в его бережные прикосновения, она закрыла глаза и почувствовала, как мурашки пронеслись по телу, как все волоски встали дыбом, как по жилам и жилкам хлынули потоки и ручейки огня. Из ее горящих губ невольно вырвался стон…

А его сильные руки, ощущая этот огонь желания, уже спустились ниже, скользя по ее бедрам. А потом коснулись цветка любви, ощутив божественную влагу…

Их ласки длились целую вечность. Так и должно было быть. Ведь и искали они друг друга целую вечность.

Бережно и осторожно ласкали они тела друг друга, деля одно желание на двоих, но, вопреки законам математики, оно не уменьшалось, а с каждой секундой все усиливалось, вызывая неистовую, неутолимую жажду.

Их сердца учащенно колотились, жаркое дыхание замирало, пальцы мягко переплетались между собой…