Чтение онлайн

Мы подошли к беседке в форме островерхой избушки на покрытом травой склоне и сели на скамью внутри нее. Я достал книги Стивена Кинга из белой пластиковой сумки и дал их Мише. Он, по-видимому, был доволен. Он в свою очередь вынул из внутреннего кармана небольшую коричневую сумку и вытащил из нее пакет размером с книгу из черной бумаги для обертки фотографий, скрепленный с обоих концов.

Мишина сумка оказалась мала для семи книг, которые я ему дал, и я предложил ему свою, но он отказался.

— Ничего, все в порядке. Будет лучше, если я все-таки всуну их в мою сумку. — Миша посмотрел на часы и поднялся. Он объяснил, что опаздывает и должен торопиться.

Я сказал, что может быть смогу приехать в марте следующего года, чтобы закончить работу, связанную с написанием книги.

— Я пришлю тебе открытку, подписанную "Ник".

Памятуя о его осторожности в том, что связано с почтой, я добавил:

— А может быть подпишусь "Ник Огарев", — вспомнив о диссиденте, памятник которому мы видели. Но, подумав, я тут же сказал: — К черту эту таинственность и выдуманное имя! В конце концов мне нечего скрывать.

Миша пожал плечами и опять посмотрел на часы.

— Я смотрю на все философски, — сказал он. — И делаю то, что нужно делать, чтобы выжить. А теперь я должен бежать.

В тот момент его слова показались мне исполненными грусти.

— Не хочешь зайти в офис и познакомиться с новым человеком? — спросил я.

— Нет, — ответил он, протянув руку. — У меня мало времени, я действительно должен идти. Я уезжаю из Москвы завтра.

— Тогда я провожу тебя до метро, — предложил я.

— Я пойду по набережной и перейду через мост к станции "Спортивная". Это дальше, и я буду торопиться.

Я удивился, почему он решил идти к дальней станции вместо того, чтобы направиться к станции "Ленинский проспект", которой он всегда пользовался, когда встречался со мной.

— Тогда я пройдусь с тобой по набережной…

— Да нет, не стоит, — сказал Миша, не принимая моего предложения и еще раз протягивая мне руку для прощания.

Я больше не настаивал, и Миша быстро зашагал к реке. Я пошел по дорожке, которая начиналась у набережной и вела вверх к выходу из парка, поворачивая вправо. Через несколько секунд Миша скрылся из вида.

Я медленно шел по узкой тропинке по направлению к улице Косыгина, известной когда-то как Воробьевский бульвар. Мне было жаль расставаться с Мишей, да еще в такой спешке. Увижу ли я его когда-нибудь? Наверняка, нет.

Я прошел мимо крытого эскалатора справа, поднимавшегося от станции метро "Ленинские горы" к бульвару. Я бы воспользовался эскалатором, но не был уверен, работает ли он. Я двигался, не торопясь, наслаждаясь прекрасным днем. В правой руке у меня была белая пластиковая сумка, в которой лежал пакет, полученный от Миши.

На полпути по дороге вверх тропинка раздваивалась. Правая дорожка поворачивала к бульвару, а левая вела прямо, примерно метров сто, и там в свою очередь тоже раздваивалась. Ее левая часть поворачивала назад, к набережной, по которой, наверное, шел Миша. Но я не собирался следовать за ним. Я пошел по средней части, которая, сужаясь, превращалась в неровную тропку в выбоинах и лужах. Слева от дорожки находится место, где пожилая женщина — наша соседка — похоронила свою собаку под кустом и посадила цветы на ее могиле. На ветки она повесила несколько пустых пакетов из-под молока, превратив их в кормушки для птиц. В конце дорожки я поднимусь по железной и деревянной лестнице, которая выходит наверх около особняка премьер-министра на бульваре. Весь путь мне очень хорошо знаком, потому что каждое утро я гуляю здесь с Зевсом.

Приближаясь к первому повороту дороги, я увидел две автомашины, приближающиеся ко мне. Одна — большая белая с красным дипломатическим номером, другая — неопределенного вида фургон, тоже белый.

Мне показалось странным присутствие машин в парке. На этой дороге редко можно было увидеть легковые машины, хотя самосвалы довольно часто громыхают здесь, направляясь к строительному участку у станции метро "Ленинские горы", которая реконструируется. Особенно меня удивила дипломатическая машина. Доехав до развилки, она развернулась и направилась по левому ответвлению, скрывшись вскоре в направлении, которым ушел Миша.

Я подумал, что все это выглядит довольно странно. Интересно, сколько же "бдительных" советских граждан бросится к телефонам, чтобы сообщить куда следует о появлении странного автомобиля рядом с ними?

Я наблюдал теперь за другой белой машиной, которая тоже подъехала к повороту и начала разворачиваться, как и первая. В тот момент я был как раз в том месте, где дорога раздваивается. Я посмотрел на часы: 12.20. Я шел не более пяти минут после расставания с Мишей. Через четверть часа я буду дома, мы пообедаем с Джеффом, а затем Руфь и я продолжим наши сборы. Вдруг мои мысли оборвались. Машина ехала прямо на меня. Я испуганно отскочил в сторону.

Машина остановилась, дверца резко открылась и человек пять в штатском выскочили и, как мне показалось, направились в мою сторону. Грузный мужчина в ветровке, справа от меня, ощупывал меня взглядом. Он двигался медленно, как будто подталкиваемый какой-то скрытой силой, лицо его застыло в напряжении. Еще одна фигура безмолвно приближалась слева. Человек напротив снимал эту сцену видеокамерой, а рядом с ним другой делал фотоснимки.

Эти люди явно собирались кого-то захватывать. Тем не менее, я — очевидная жертва — чувствовал себя в этот момент как бы дематериализовавшимся, наблюдавшим эту сцену со стороны. Все происходило как во сне, и не могло иметь никакого отношения ко мне. Но грузный человек справа уже оттеснял меня к машине. Он заломил мне руки за спину и защелкнул наручники. Никто не произнес ни слова. Все произошло так быстро, что даже если бы я хотел, я бы не успел бросить свою пластиковую сумку. Эти люди действовали с такой слаженностью и четкостью, что я моментально сообразил, что произошло: я был арестован КГБ.

* * *

Во мне все оборвалось. Но я тут же решил не сопротивляться и ничего не говорить. Но это была скорее эмоциональная, а не продуманная реакция. Люди, меня окружавшие, тоже молчали. Они ничего не объясняли и не предъявляли никаких документов. У них не было ордера на арест, да он им и не был нужен.

Меня втолкнули в машину и захлопнули дверь, и в этот момент я увидел еще двух агентов снаружи.

— Там был второй, — крикнул один из них. — Быстрей! Он пошел туда!

Странно, подумал я, ведь Миша скрылся из вида по крайней мере пять минут назад. Что, они собираются его тоже арестовать? Или просто хотят, чтобы я так думал? Или же Мише отведена какая-то роль в тщательно разработанном плане? Может быть, у Миши был радиопередатчик, с помощью которого он направлял эту группу КГБ?

Машина быстро неслась по дорожке к выходу на бульвар. Водитель дал газ у строящегося для Генерального секретаря Горбачева особняка, рядом с особняком премьер-министра. Затем он развернулся и машина пошла вниз, мимо моего дома, через туннель около огромного титанового монумента Юрию Гагарину, выехала на Ленинский проспект и направилась по Садовому кольцу в южную часть города.