Чтение онлайн

В Риме Сулла оставил свой пост диктатора. (Впоследствии этот шаг заслужит презрительное высказывание Цезаря, и это само по себе говорит, какое значение этот молодой человек придавал власти.) Бывший диктатор продолжил жизнь как частное лицо и вскоре умер. Сулла объявил войну своим согражданам — римлянам — и был вознагражден за это единовластием. Тем временем Цезарь вынужден был, как и многие другие, удалиться в изгнание. Деяния Суллы, несомненно, впечатлили его, несмотря на личную враждебность к диктатору. Вернувшись в Рим в 78 г. до н. э., Цезарь не принял приглашения нового лидера популяров, Марка Эмилия Лепида, присоединиться к борьбе против оптиматов, и это служит доказательством, что его честолюбие было в некоторой степени уравновешено политической проницательностью. Вместо политики он занялся тем, что привлек к суду бывшего губернатора Македонии, известного сторонника Суллы, Гнея Корнелия Долабеллу, за нарушения в прежней работе. Хотя Цезарь проиграл это дело, он завоевал себе друзей и репутацию. И нажил врагов среди сильных мира сего. Сбежав на сей раз добровольно, он отправился на остров Родос и начал брать уроки риторики у ведущего учителя ораторского искусства Аполлония Молона, но остановился на полпути. Причиной была не политика, а деньги. Цезаря взяли в плен пираты. За свою жертву они запросили большой выкуп — двадцать талантов серебра. Цезарь сам более чем вдвое увеличил эту сумму до неслыханных пятидесяти талантов.

В общей сложности он находился в плену тридцать восемь дней. По версии Плутарха, это ни в коей мере не лишило его спокойствия. Цезарь обращался с пиратами, которых открыто называл варварами, как с товарищами по плаванию и телохранителями, читая им речи и написанные здесь же стихи, которыми разбавлял скуку. Выкуп в пятьдесят талантов был, вероятно, предоставлен городом Милет, куда Цезарь поспешил, как только его освободили. В Милете он снарядил небольшой флот и с ним вернулся к пиратскому кораблю, и таким образом бывший пленник превратился в поработителя. Он отвез пиратов в Пергам, где потребовал от губернатора провинции Азия казнить их. Поскольку тот откладывал наказание, Цезарь сам организовал их распятие на кресте. Это было не больше чем выполнением обещания, которое он дал пиратам, когда его захватили в плен. Их ошибкой было то, что они «[приписывали] его смелость проявлению бесхитростности и юношеской шутливости». [19] Светоний приводит тот же эпизод для иллюстрации «природной мягкости» Цезаря: «Пиратам, у которых был в плену, он поклялся, что они у него умрут на кресте, но когда он их захватил, то приказал сперва перерезать им горло и лишь потом распять». Это была своего рода разновидность принципа «Veni, vidi, vici» — «Пришел, увидел, победил». Цезарь хладнокровно осуществил свои угрозы. Справедливость (какой он ее видел), как и положено, была восстановлена, даже если при этом — в скором процессе возмездия — были допущены бесчисленные нарушения закона: человек, не занимающий никакого официального положения, требует от провинциального городка заплатить за себя выкуп, а затем обходит юридические процедуры, обычно налагаемые губернатором. В течение следующих четырех десятилетий Цезарь будет проводить именно такой курс. Этому способствовали его смелость, кураж, энергия, завышенное чувство собственного достоинства и нетерпение к подробностям, мешающим политическому процессу. В ответ он ожидал подчинения и общего признания такого своего качества, как дигнитас.

В 73 г. до н. э. Цезарь был избран в коллегию понтификов, спустя три года он служил военным трибуном, причем о его заслугах этого периода жизни практически ничего не известно. После многих приключений, признания и получения некоторой известности это были первые шаги по социальной лестнице военных и политических магистратур, по которой шла сенаторская карьера многих молодых людей в Риме. Эта лестница называлась «путь чести». Первые назначения не содержали ничего нового или особенного: путь был заранее предопределен. Ранее, вероятно в 76 г. до н. э., Корнелия родила единственного ребенка в семье — дочь Юлию. Сама Корнелия умерла около 69 г. до н. э. Ее смерть, как и жизнь, несомненно, почти не повлияла на судьбу Цезаря, если не считать укрепления связей с популярами в начале карьеры. Решение Цезаря устроить для Корнелии пышные публичные похороны, первые в Риме для столь молодой женщины, повысили его популярность среди плебса, который эмоционально воспринял их как свидетельство любви (Никомед и бесчисленные связи на стороне в расчет не принимались). Позже он устроит такие же похороны для дочери Корнелии.

После тяжелой утраты последовал отъезд. В этом случае местом назначения была Дальняя Испания, на данное время малопривлекательная провинция для искушенного римского космополита, которому еще не исполнилось тридцати. Он не мог дождаться, пока закончится его служба квестором так далеко от столицы, и поэтому оставался в Испании не дольше, чем положено, вернувшись в Рим через год. Но в провинции, в городе Гадесе (современный Кадис), Цезарь увидел статую Александра Македонского и впервые начал сознавать величие стоящих перед ним задач. Вероятно, это определило его отношение к тем должностям, которые он занимал по возвращении в Рим. Цезарь служил эдилом в 65 г. до н. э. (за два года до минимального возрастного ценза в тридцать семь лет) и претором в 62 г. до н. э. В обоих случаях его партнером по должности был Марк Бибул, неприязненно настроенный оптимат и рассудительный консерватор. На посту эдила Цезарь попытался извлечь максимальный политический капитал. Он неукоснительно поддерживал интересы масс и постоянно затмевал своего менее динамичного партнера по должности, предлагая эффектные и расточительные спектакли общественных игр и зрелищ, в том числе запоздалые гладиаторские игры в память о своем отце. Он также восстановил монументы в честь побед над германцами, одержанных Марием, родственником его жены (некогда разрушенные Суллой).

В 64 г. до н. э. Цезарь председательствовал в качестве магистрата в суде над теми, кто получал от Суллы деньги за убийства людей из проскрипционных списков, и это было свидетельством того, что политический ветер в Риме сменил направление. Будучи великодушным к побежденным (за исключением германцев и галлов) на всех важных этапах своей жизни, он вел суд, отнюдь не руководствуясь чувством мести. Вместо этого он воспользовался открывшимися возможностями, чтобы предъявить права на богатое «наследие» Мария — популистскую известность и воинскую доблесть. В конце 63 г. до н. э. в результате дальнейших крупных расходов Цезарь завоевал должность великого понтифика в коллегии жрецов, членом которой уже был, и стал первосвященником государственной религии. Вместе с этим престижным постом он получил дом на Форуме. Это был плацдарм в самом центре Рима, которого прежде не было у нуждающегося в деньгах Цезаря, жившего на Субуре.

Как оказалось, Испания послужила опорой Цезарю для восхождения по «пути чести». Он вернулся в эту провинцию в 61 г. до н. э. проконсулом — это была его первая командная должность вдали от Рима. Испанское проконсульство принесло ему громадный успех. В 59 г. до н. э. Цезарь прекратил добиваться расположения народа, с тем чтобы стать соискателем консульства (с его стороны это был пример точного соблюдения юридических тонкостей, вызванного враждебными речами архиреспубликанца и пьяницы Катона). Выборы прошли успешно. Его партнером опять был Бибул, как и в случае нахождения на должностях эдила и претора.

Для Цезаря Испания оказалась местом квесторства, первого проконсульства, а также причиной триумфа (пусть даже не отпразднованного). Более того, со временем здесь его настигнет первый эпилептический припадок, и вслед за войной, развязанной против собственных сограждан-римлян, он увидит сон, который неизвестный прорицатель истолковал как предсказывающий власть над миром. Этот сон потряс Цезаря, и это вполне понятно, поскольку в нем он насиловал свою мать Аврелию. По возвращении в Рим он снова женился. Выбор пал на внучку Суллы и дальнюю родственницу Помпея Великого. Новую жену звали Помпея, со временем он с ней разведется по подозрению в измене с неким отчаянным демагогом, переодевавшимся в женское платье для тайных встреч с возлюбленными. На судебном разбирательстве этого развода Цезарь произнес знаменитую фразу о том, что его жена должна быть вне подозрений, не принимая во внимание никакие двойные стандарты — независимо от того, виновна она или нет.

В конечном счете достижением Цезаря не должно было стать прагматичное восхождение по государственной лестнице с завершением карьеры благодатной должностью консула, как предписывалось прецедентами Республики. Этого не следовало ожидать, поскольку даже враждебно настроенные к нему источники свидетельствовали об исключительных качествах этого человека. Живость ума и умение концентрироваться у Цезаря были таковы, что он удостоился упоминания в тридцатисемитомной энциклопедии по естественной истории, составленной Плинием Старшим. «Я слышал, — писал Плиний, — что Цезарь имеет привычку одновременно писать, диктовать и читать, в одно и то же время диктуя своим секретарям четыре письма по самым важным темам или семь писем, если у него нет других дел». [20] (Будучи диктатором, Цезарь позже заслужил неодобрение масс тем, что диктовал и читал письма, наблюдая за гладиаторскими боями.) Здоровый дух должен находиться в здоровом теле. Было похоже, что его пульс бьется в собственном ритме, а руки и ноги наделены нечеловеческой силой и ловкостью. Светоний комментирует его искусство верховой езды, мастерство обращения с оружием и неиссякаемую энергию:

«В походе он шел впереди войска, обычно пеший, иногда на коне, с непокрытой головой, несмотря ни на зной, ни на дождь. Самые длинные переходы он совершал с невероятной быстротой, налегке, в наемной повозке, делая по сотне миль в день, реки преодолевая вплавь или с помощью надутых мехов, так что часто опережал даже вестников о себе».

Биограф приводит случай, когда в Александрии Цезарь, оттесненный врагами к воде, оставил единственный маленький челнок своим воинам, а сам спрыгнул в море. Он греб одной рукой, а в левой, поднятой над водой, держал важные документы, чтобы не замочить их. Кроме того, он плыл, закусив зубами волочащийся плащ, чтобы тот не достался неприятелю в качестве трофея. В более спокойных путешествиях он коротал часы, сочиняя стихи. Он не терпел безделья, ему были чужды необоснованные опасения. Неудивительно, что Цезарь вызывал такую горячую преданность у людей, с которыми сражался бок о бок. Он требовал строгого соблюдения дисциплины без той придирчивой жестокости, которая впоследствии погубила Гальбу: Цезарь закрывал глаза на мелкие проступки. Он вел за собой, руководствуясь вдохновением, не обращаясь за помощью к бессмыслице предзнаменований и предсказаний, полагаясь на путеводную звезду, которая редко покидала его на поле битвы, на свое искусное руководство и быстроту решений, на новые тактические приемы и обращение с солдатами, которых он называл чуть ли не с любовью «товарищами».

Такие способности, помноженные на гипертрофированную уверенность, невозможно было ограничить распорядком годичных магистратур. Та власть, которую Цезарь в конце концов приобрел в Риме, отчасти объясняется чувством собственного достоинства, осознанием своего места в обществе и воинской славой, а также максимальным развитием народной поддержки и умением выбирать союзников на данный конкретный момент. Цезарь не был лоялен ни к кому другому, кроме себя самого: на всем протяжении шестидесятых годов, начало которых прошло для него в фактической неизвестности, он налаживал личные связи и альянсы, которые будут служить трамплином к господству. Хотя Цезарь Светония не произносит слово «революция», оно неявно присутствует во многих поворотах второй половины его карьеры. Добившись консульства, Цезарь нацелился на более высокие вершины власти, и в этом стремлении он был не одинок в период ожидаемой катастрофы. Жажду власти он мог утолить, только создав альтернативу республиканскому механизму управления, который работал в городе в течение пяти столетий. Другие на протяжении многих лет таили те же самые замыслы. «Вскоре вышедший из плебейских низов Гай Марий и кровожадный аристократ Луций Сулла оружием подавили свободу, заменив ее самовластьем, — писал Тацит. — Явившийся им на смену Гней Помпей был ничем их не лучше, только действовал более скрытно; и с этих пор борьба имела одну лишь цель — принципат». [21] Марий, Сулла, Помпей… Цезарь… Учитывая природу этого состязания, победить мог лишь один человек.

Еще до своего консульства в 59 г. до н. э. Цезарь осуществил то, что Светоний называет «союзом». Его партнерами были: сын приверженца Суллы Гней Помпей, самый выдающийся из тогдашнего поколения римских военачальников, и Марк Лициний Красс, богатейший человек в римской истории и к тому же победитель Спартака. Суть соглашений сводилась к тому, что ни один из них «не станет допускать никаких государственных мероприятий, неугодных кому-либо из троих». Секретный, но неофициальный союз ведущих римских военачальников и финансового магната, поддержавшего несколько политических кампаний Цезаря, означал признание последним того факта, что в 60 г. до н. э. основой римской власти были деньги и могущество.