Чтение онлайн

Как испанский матадор, она широко распахнула пальто и одним быстрым движением, согнувшись, накинула его на куропатку, а затем выпрямилась, держа добычу в руках.

Кейт чувствовала, как мечется птица, которую та аккуратно прижимала к себе и своему скачущему сердцу. Она осторожно вышла из кафе и перенесла свою добычу к грузовику, затем передала водителю вместе с пальто. Он с благодарностью забрал птицу. Чуть меньше работы Лауре.

Быстро развернувшись, Кейт отправилась обратно в кафе.

– Эй! – крикнул ей вслед водитель. – Не хочешь забрать пальто?

Все, что Кейт сейчас хотела, – это убедиться, что с Мэттом все в порядке.

– Просто оставь на скамейке! – крикнула она. – Спасибо.

Затем вернулась в кафе и закрыла за собой дверь.

Мэтт неуверенно выбрался из-под прилавка.

– С тобой все в порядке? – спросила Кейт.

Какое-то время Мэтт не отвечал. Он провел ладонью по волосам. Его руки дрожали.

– Все хорошо? – снова спросила она.

Мэтт кивнул.

– Ага, – неуверенно ответил он, – все в порядке. Спасибо.

– К вашим услугам!

Она не знала, что еще сказать. Не думала о том, что произойдет после того, как унесет птицу. Она вообще не думала.

Толпа снаружи поредела. Многие птицы успешно обрели свободу, но часть все же собрали и поместили обратно в уцелевшие клетки, пока Барри и Эвелин быстро сколачивали сломанные во дворе «Герцогского шлема».

С помощью бревен Энди грузовик выехал с заснеженной обочины и направился в сторону поместья. Энди предложил водителю ехать за ним, чтобы предотвратить дальнейшие неприятности.

Кейт с Мэттом неловко стояли друг напротив друга.

– Я серьезно, – повторил Мэтт. – Спасибо. Ты знаешь мои отношения с птицами.

Кейт знала его отношения с птицами. Мэтт испытывал перед ними патологический страх с тех пор, как в детстве случайно разворошил гнездо сороки и был так яростно атакован, что упал с дерева. У него на лбу до сих пор оставался шрам от клюва, и когда Мэтт злился или нервничал, тот наливался серебристо-розовым цветом. Сейчас он был именно такой.

Мэтт сделал шаг вперед, и Кейт застыла.

– Кейт, – начал он, – о Саре…

– Не хочу вмешиваться, – перебила его Кейт. – Желаю вам обоим всего наилучшего. Правда.

Кейт повернулась, чтобы уйти, но Мэтт подошел к ней и развернул к себе.

– Не уходи.

– Что?

– Я не имею в виду сейчас. Конечно, ты можешь идти, в смысле, выйти из кафе. Я имею в виду… – Он нежно взял Кейт за руку. – Не уезжай из Блексфорда.

Кейт не знала, что ответить. Сердце бешено колотилось. Если кто и мог упросить ее остаться, так только он. И было проще всего в мире остаться рядом, как раньше. Лучшими друзьями. Но Кейт всегда будет думать о нем. Всегда тосковать. И сердце будет обливаться кровью каждый раз при виде счастливого Мэтта с Сарой, втайне желая оказаться на ее месте.

Она хотела отступить, но он крепче сжал ее руки.

– Пожалуйста, не уезжай.

Кейт посмотрела на него. Фонарики на елке отражались янтарными крапинками в его карих глазах с длинными светлыми ресницами. Взгляд блуждал по веснушкам на его щеках и веках.

Мэтт наклонился, и она его не остановила. Их губы встретились. Мягкие, неуверенные, такие знакомые, но неизведанные, как обещание, ждущее своего выполнения. По коже Кейт побежали мурашки. В животе тянуло. Под закрытыми веками мелькнула череда воспоминаний. Тоска. Мучительное желание. Мэтт заключил ее в крепкие объятия, и Кейт растворилась в них. Она так мечтала оказаться здесь. И большего всего на свете она хотела, чтобы он мечтал о том же.

Грузовик снаружи дал задний ход, Кейт внезапно пришла в себя и оттолкнула Мэтта.

– Я не могу! Не могу так. Как же Сара?

Нельзя становиться любовницей второй раз за неделю!

Кейт выскочила из кафе, оставив фотоаппарат на стойке, а дверной колокольчик яростно звенел ей вслед. Она забыла забрать пальто со скамейки, не слышала людей, кричавших ей «Привет!», не замечала ни холодного ветра, пронизывающего ее через свитер, ни слепящего инея. Она слышала, лишь стук собственного сердца и шум в голове…

Кейт шла стремительно, по сугробам, по траве, через сквер, по переулку. Она не замедлялась, пока не подошла к входной двери. Оказавшись внутри, Кейт захлопнула за собой дверь, сбросила сапоги и рухнула на диван у кухонного стола.

Она долго лежала, размышляя. Голова кружилась. Он по-настоящему хотел ее поцеловать? Или это реакция на столкновение с куропаткой? Что он имел в виду, когда просил остаться? Не хотел потерять старого друга? Или чувствовал нечто большее?

Она не могла позволить себе думать об этом. Просто не могла. Падение с небес будет слишком болезненным, если она беспочвенно позволит себе надеяться.

Хватит, Кейт Тернер! Она оторвалась от подушки и встала. Покончим с этим!

Кейт вытащила свой самый большой чемодан из шкафа под лестницей и разложила на полу кухни. Рядом стоял большой комод, в котором Кейт хранила свои работы. С методичным усердием она открывала ящики, доставала эскизы и наброски и складывала в чемодан.

Поцелуй продолжал бередить разум, заставляя сердце биться, как бешеное, а желудок сжиматься. От воспоминаний о нем перехватывало дыхание, мысли путались. Она роняла эскизы, забывала, что делала. Только героическими усилиями Кейт заставляла себя продолжать.

Она просмотрела папки и старые книги в ручном переплете, взяла книгу, обернутую тканью с рисунком Уильяма Морриса. Бумага была плотной, хорошего качества, желтеющая по краям от старости.

Это был гербарий: фотографии листьев, зарисовки карандашом, углем и тушью. Некоторые раскрашены краской, другие яркой масляной пастелью; от страниц исходил старый восковой запах. Настоящие листья, приклеенные клеем, рассыпались в коричневую пыль, когда Кейт переворачивала страницы.

Треть собрания посвящалась одному дереву. Грушевому. Акварели и фотографии. Сушеные листья и спрессованные цветы. Цветы, сорванные весной, до того, как погибла семья Мэтта.

Кейт вздохнула. Неважно, как далеко Кейт уедет от Мэтта, корни грушевого дерева будут тянуться к ее сердцу, притягивая обратно. Она закрыла книгу и вернула в ящик, а затем отправилась спать.

Кейт проснулась рано утром 23 декабря. Было еще темно. Она вспомнила себя в объятиях Мэтта, вспомнила вкус его губ. Потом распахнула шторы, включила свет и стала паковать вещи.

К обеду она заполнила несколько коробок, написала объявление о сдаче дома в аренду, которое собиралась разместить в местной газете после Рождества.