Чтение онлайн

— Не огорчайтесь, Джон, — сказал ему Майхью. — Они не беспокоятся об этом последнем урожае. Он им не нужен.

— Да?

Ну, раз Майхью так говорит…

Граймс уменьшил скорость и стал снижаться. Наконец, он посадил катер в метре от мерцающего прожектора, взглянул через иллюминатор на пластиковые купола. А что теперь?

В первой хижине открылась дверь, и на пороге появился некто: он имел человеческую фигуру, но был нечеловечески худ, и голова у него была скорее цилиндрической, чем сферической формы. У него было две руки, две ноги, глаза и рот.

— Двайнеч, — объявил Майхью. — Он здесь, чтобы встретить нас.

— А где красный ковер? — спросил у него Вильямс.

Майхью игнорировал вопрос.

— Его народ сможет помочь нам. Но прежде всего он хочет осмотреть катер.

— Скажите ему, что это дворец свободы, что он может плевать…

— Мне начинают надоедать такие выражения, — заметила Соня.

— Передайте ему вежливое приветствие, — сказал Граймс, — и наши сожаления. Ведь мы не можем принять его на борту по всем правилам гостеприимства.

— Это как раз их и беспокоит, — уверил его Майхью. — В настоящий момент они смотрят на нас, как на грубиянов. По счастью, некоторые из их математиков заинтересовались нашей печальной судьбой и решили нам помочь. Кстати, помогая нам, они заодно и избавятся от нас, — с улыбкой добавил он.

Граймс нажал кнопку, открывающую дверь, и опустил лестницу.

— Мне говорили, что дареному коню в зубы не смотрят, — сказал он. — Раз они нам помогут, я буду им благодарен.

Двайнеч влез в катер. Он был в одежде из пластика, блестевшего, как панцирь насекомого. От марсианина исходил запах плесени, и он скрипел, взбираясь по лестнице. Не обращая ни на кого внимания, он сразу подошел к телепатам, протянул три пальца длинной паучьей руки и дотронулся до лба Майхью, а потом Кларисс. Они ответили марсианину таким же образом, но были вынуждены встать на цыпочки, чтобы дотянуться до его лба.

В сопровождении телепатов марсианин медленно приблизился к передатчику Карлотти. Он не менее минуты рассматривал передатчик своими огромными глазами, а потом дотронулся до антенны костлявым пальцем. Эллиптическая антенна медленно повернулась вокруг оси. Он опять уставился на передатчик. Было невозможно понять, что выражает его лицо.

— Итак? — не выдержал Граймс. — Что теперь?

— Я… мы думаем, что все идет хорошо, Джон», — ответил Майхью. — Он рассказывает своим коллегам, что видит здесь. Он передает информацию телепатически.

«Но, черт побери, — подумал Граймс, — при чем тут наш Карлотти?»

Потом с помощью телепатов в его мозгу возникло изображение башен города с антеннами типа Карлотти на них.

Майхью продолжал:

— Мы должны оставаться здесь, Джон, пока нас не позовут. Мы можем жить на катере или во временных жилищах. Сейчас они хотят унести наш Карлотти в город, чтобы рассмотреть его, насколько я могу понять, и внести необходимые изменения. Если бы Рут демонтировала передатчик со щитка приборов…

— Изменения? — воскликнул Граймс, — Какие изменения и для чего?

— Я знаю не больше вашего, Джон. Но это важно. У них нет времени, чтобы сделать новый аппарат.

— Сделайте то, что они хотят, Рут, — приказал Граймс. — Или, вернее, то, что сказал марсианин.

Пока Кен и Кларисс провожали марсианина, Рут взяла инструменты и принялась за работу.

Двайнеч улетел в город на аппарате в форме дирижабля, прибывшего за ним. Карнаби, увидев этот странный летательный аппарат, воскликнул:

— Что это? Газовый баллон? Дирижабль? Я считал, что эти люди далеко ушли в развитии, но…

— В чем вы их упрекаете, Джеймс? — спросил Граймс. — К чему напрасно тратить энергию, когда можно летать способом, ее не требующим?

— Но скорость этой штуки или, вернее, ее медлительность…

— Если некуда торопиться, — сказал Граймс, — воздушный корабль так же хорош, как и любой другой вид транспорта.

Марсианин, по-прежнему молчавший, определенно общался только с Майхью. Наконец, телепат сказал:

— Он просит нас не подходить к прожектору, Джон.

— Почему?

— Я не понимаю этого… вопрос техники, механизм и анкеровка…

Граймс пожалел, что Майхью был так мало сведущ в вопросах механики. Но, может быть, воздушный аппарат собирался опустить что-то вроде скоб. Это было логично. Все встали подальше от прожектора.

Дирижабль был гораздо менее примитивным, чем казался издалека. Приближаясь, он снизился, и Граймс увидел, что серебристая сетка, окружающая шар, сжалась, уменьшая баллон и сокращая его подъемную силу.

Никаких клапанов, вентилей, выпускающих газ, не было видно. Корабль приближался очень медленно, единственный винт, расположенный сзади, едва крутился. Оказавшись над прожектором, он остановился. Лапы скоб опустились и углубились в почву. Крепление — металлический стержень, тонкий, как карандаш, протянулся к горизонтальному вороту на борту, и аппарат плавно прошел последние метры до земли. Он остановился, сверкая и покачиваясь в легком бризе.

Двайнеч стоял немного в стороне от людей и, казалось, отдавал приказы, целую серию быстрых приказов. Видимо, экипаж воздушного корабля не имел телепатов, и марсианин громко говорил что-то на своем языке. У него был неприятно-пронзительный голос, как и у тех, кто находился в гондоле. Как жужжание насекомых или чириканье птиц.

«Птиц? — подумал Граймс, и сумасшедшая гипотеза начала формулироваться в его мозгу. — Как птица?» — это соответствовало осенней атмосфере, царившей на Марсе. Здесь была связь… но какая?

Двайнеч с неуклюжестью антропоида поднялся по короткой лестнице в гондолу. Граймс заметил, что сетка сразу немного отпустила баллон. Марсианин остался стоять в открытой двери. Он явно чего-то ждал.

— Карлотти, — прошептал Майхью.

Демонтированный приемник был снят и передан марсианину. Скользящая дверь захлопнулась. Металлический стержень был резко вырван из земли, скобы его сложились, дирижабль взмыл в небо и полетел на север. Вскоре он стал точкой, почти не видимой в светлом небе.

— Итак? — спросил Карнаби. — Что будет теперь?

— Мы будем ждать, — ответил Майхью.

— Чего? — поинтересовалась Соня.

— Если бы я это знал, то сказал бы вам, — сухо ответил телепат.

И они стали ждать.

Они решили поселиться под пластиковыми куполами, устроенными для них: эти жилища давали гораздо больше простора, чем каюты на катере. Отопления не было, но это не имело большого значения, так как двойной слой пленки хорошо защищал от свежей марсианской ночи, и было достаточно синтетических одеял. Не было освещения, но они принесли портативные лампы. Не было ни кухни, ни плиты, и они продолжали готовить пищу на катере. Марсиане не оставили им никаких продуктов, но у них было еще много своих.