Чтение онлайн

— Так чем же их били?

— Ты меня не понимаешь. Видишь ли, когда человека бьют так сильно и так долго, как вроде бы били этих парней, ты находишь какие-то закономерности, можешь сказать, что его били, скажем, молотком с закругленной ударной поверхностью диаметром один дюйм, с притупленной кромкой. Или били ломом, или обухом топора, книгой, батоном салями. То есть, осматривая следы от ударов, обычно можно понять, чем они наносились. Но не на этот раз. Все переломы и ранения разные, словно убийцы применяли великое множество орудий убийства.

Дэн подергал левую мочку.

— Полагаю, мы отметем версию, согласно которой убийца вошел в дом с чемоданом, набитым тупыми орудиями убийства, потому что он — большой любитель разнообразия. Я не думаю, что жертвы спокойно стояли и ждали, пока он сменит молоток на сковороду, а сковороду — на ломик.

— Я бы сказал, что это логичное предположение. Дело в том… я не заметил ни одной раны или перелома от удара молотка, сковороды или лома. Каждый след от удара не просто отличается от других, он уникален, он совершенно необычной формы.

— Есть идеи?

— Знаешь, если бы мы были персонажами одного из старых романов про Фу Манчу, я бы сказал, что мы имеем дело со злодеем, который изобрел дьявольское оружие, некую машину-компрессор, которая обладает большей мощью, чем Арнольд Шварценеггер с кузнечным молотом.

Любопытная версия. Но маловероятная.

— Ты когда-нибудь читал Сакса Ромера [10] , эти старые книжки о Фу Манчу? Черт, в них полным-полно экзотического оружия, приводятся необычные способы убийства.

— Слушай, это же реальная жизнь.

— Да, вроде бы так говорят.

— Реальная жизнь — не романы про Фу Манчу. Лютер пожал плечами:

— У меня такой уверенности нет. Ты в последнее время смотришь выпуски новостей?

— Мне нужно что-нибудь получше, чем ссылка на роман про Фу Манчу, Лютер. В этом расследовании мне нужна конкретная помощь.

Их взгляды встретились.

И Лютер ответил ему, совершенно серьезно, без намека на шутку:

— Но именно так они выглядят, Дэнни. Словно их забил до смерти мощный удар воздушной волны.

После того как Лауре удалось убедить девочку вылезти из-под письменного стола, она вывела ее из гипнотического состояния. Конечно, не до конца: полностью сознание к ребенку не вернулось. Мелани вышла из гипнотического транса, но осталась в полукататоническом состоянии, в каком пребывала с того самого момента, как ее нашла полиция.

Лаура лелеяла надежду, что выход из гипноза оборвет и кататонию. На какие-то мгновения глаза ребенка встретились с глазами Лауры, она протянула ручку и коснулась ее щеки, словно не веря в присутствие матери.

— Оставайся со мной, крошка. Не уходи от меня. Оставайся со мной.

Но девочка соскользнула в собственный мир. Контакт с реальностью был, но короткий, очень короткий.

Сеанс гипноза отнял много сил у Мелани. Ее лицо побледнело от усталости, глаза налились кровью. Лаура уложила Мелани на кровать, и девочка заснула, едва ее голова коснулась подушки.

Вернувшись в гостиную, Лаура увидела, что Эрл Бенсон на ногах и без пиджака. Он также достал пистолет из плечевой кобуры и держал его в правой руке, наготове, словно думал, что необходимость воспользоваться им может возникнуть в любую минуту. Он стоял у французского окна, под прикрытием стены, смотрел на улицу, на его широком лице отражалась тревога.

— Эрл? — позвала она. Он коротко глянул на нее.

— Где Мелани?

— Спит.

Он вновь повернулся к улице.

— Лучше оставайтесь с ней.

У нее перехватило дыхание. Она судорожно сглотнула слюну.

— Что случилось?

— Может, и ничего. Полчаса тому назад на противоположной стороне улицы остановился фургон телефонной компании. Никто из него не вышел.

Она подошла, встала рядом с ним.

Серо-синий фургон с белыми надписями на борту стоял напротив ее дома, чуть выше по склону холма, наполовину на солнце, наполовину в тени палисандрового дерева. Выглядел он точь-в-точь как другие фургоны телефонной компании, которые ранее попадались ей на глаза: она не нашла в нем ничего особенного, ничего угрожающего.

— А почему он показался вам подозрительным? — спросила она.

— Как я и говорил, до сих пор из фургона никто не выходил.

— Может, монтер решил вздремнуть за счет компании?

— Маловероятно. В телефонной компании слишком хорошие управляющие, чтобы допускать такое. А потом… что-то здесь не так. Я это чую. Уже сталкивался с чем-то подобным. Мне представляется, что за нами следят.

— Следят? Кто?

— Трудно сказать. Но фургон телефонной компании… так часто работают феды.

— Федеральные агенты?

— Да.

В изумлении она перевела взгляд с фургона на профиль Эрла. А вот он, похоже, ее изумления не разделял.

— Вы хотите сказать, ФБР?

— Возможно. Или Министерство финансов… Бюро по контролю за продажей алкогольных напитков, табачных изделий и оружия. Может, одна из секретных служб Министерства обороны. Феды бывают разные.

— Но с какой стати федеральным агентам устанавливать за нами слежку? Мы — жертвы… во всяком случае, потенциальные жертвы, не преступники.

— У меня нет полной уверенности, что это феды. Я лишь говорю, что они часто так действуют.

Глядя на Эрла, который не отрывал глаз от фургона, Лаура поняла, что он изменился. Теперь она видела перед собой не деревенщину под тонким слоем лос-анджелесского лоска. Он вдруг стал старше своих двадцати шести лет, весь подобрался, словно готовясь к бою.

Лаура не понимала, что происходит.

— Но если это государственные служащие, беспокоиться не о чем.

— Неужто?

— Они же не те, кто пытался убить Мелани.

— Не те?

Она даже вздрогнула.

— Конечно, не те. Ведь не государство убило моего мужа и тех двоих.

— Откуда вам это известно? — Эрл по-прежнему не отрывал взгляда от фургона телефонной компании.

— Ради бога…

— Ваш муж и один из тех, кого убили вместе с ним… раньше они работали в ЛАКУ?

— И что?

— Они получали гранты. На исследования.

— Да, конечно, но…

— Некоторые гранты, точнее, большинство, выделяло государство, не так ли?

Лаура не стала отвечать, потому что Эрл, судя по всему, и без того знал ответ.