Чтение онлайн

— Это лодка. Садишься в нее, и она раскачивается.

— Она переворачивается вниз головой?

— Нет, но раскачивается быстро.

— Но не переворачивается?

— Нет.

— Хорошо, тогда я хочу попробовать.

Она сжимает руку Джеффа и они, прижавшись друг к другу, словно любовники, поднимаются на платформу. При каждом шаге ее нога застывает в воздухе в ожидании какого-то предательства внизу, на земле. Джефф берет ее за рыхлую талию и усаживает на скамейку.

Поездка начинается, и Джефф внимательно следит за слепой, готовый дать команду «стоп», если женщина начнет паниковать, но она спокойна. Мужчина рядом с ней истошно орет, когда лодка оказывается в невесомости на пике высоты. Но слепая улыбается, будто она только что вспомнила ответ на давно терзавший ее вопрос.

«Шхуна» останавливается, и Джефф помогает женщине спуститься на платформу. Она не перестает смеяться. «Спасибо! Большое вам спасибо!» — повторяет она, и Джефф Парк радуется, что работает на «Пиратской шхуне», аттракционе, доставляющем людям радость, подобно насосам, достающим из недр земли нефть.

Когда публика расходится и огни гаснут, рабочие с ярмарки садятся в автобус, который привезет их к стоянке с трейлерами. Окна будто с катарактой — в пелене синей копоти. Сидячих мест нет. Над лобовым стеклом надпись: «Палм-Бич Тур».

В купе Эллиса есть свободная койка, она осталась после другого, сбежавшего вчера члена команды «Пирата».

— Или можешь перекантоваться у мексиканцев. Только они по-любому обчистят тебя до нитки.

Джефф остается у Эллиса. Воздух в купе влажный и спертый. Но Джефф настолько устал, что возможность поспать для него — такая же роскошь, как секс или еда. Он заползает на верхнюю полку и прижимается щекой к резиновому матрасу, на котором остались следы от слюны.

Кровать скрипит и трясется, пока Эллис на скорую руку удовлетворяет себя на нижней полке. Когда он кончает, ему хочется поговорить.

— Похоже, ты не собираешься сбегать, Парк? — спрашивает он Джеффа.

— Вроде нет, — отвечает тот. — Просто стоишь, и тебе за это платят.

— Будешь на моей стороне, когда нужно будет убрать этого гада. — Рука Эллиса появляется в щели между матрасом и стеной. Один из его пальцев посинел до второго сустава. — Леон, сука, уронил на него балку и ржал. Я думал, что потерял его. Если бы он прибил кого-нибудь из нас, то не сильно бы расстроился.

Джефф обещает быть настороже.

— Не хочу тебя обижать, но ты даже не знаешь, чего нужно остерегаться. Мне придется за тобой присматривать. Я беру на себя верхотуру, на следующей стоянке или на двух, а ты — поможешь, когда сможешь. Никто здесь не выживает в одиночку. Тебе нужен партнер.

— Конечно, — отвечает Джефф.

Он вспоминает о восьмидесяти пяти долларах, которые задолжал здоровяку, и у него возникает неприятное ощущение, что теперь он задолжал и Эллису.

Рабочий день на аттракционах длится шестнадцать часов, поэтому ночью трейлеры наполнены голосами и воплями людей, которые стараются немного пожить между полночью и рассветом.

В 2.20 ночи, по часам Парка, кто-то пинком открывает дверь соседнего купе.

— Какого хрена? — орет мужчина.

Ответа нет, только грохот. Джефф ногами чувствует, как прогибается жестяная стена купе.

В 4.10 на койке в соседнем купе слышится женский голос:

— Рон, засранец, ты понимаешь, что ты сожрал мое сердце? Проглотил его, скотина, вытащил прямо из моей груди. — Сдавленные всхлипы. — Господи, Рон, почему же я так сильно люблю тебя? Больше тебя я люблю только своих детей. Да нет же, какого черта, я люблю тебя больше, чем своих детей.

— Может, заткнешься, Сюзанна? Ты запутала меня.

Рыдания прекращаются, и Сюзанна отвечает:

— Ты сам себя запутал.

В 10 утра на ярмарочной площади все работники выстраиваются в очередь за бесплатной едой, любезно предоставленной местными пожарными, которые не знали, что делать с восьмьюдесятью фунтами жареной курятины, оставшимися со вчерашнего дня. Куриные грудки лежат в морозильнике пожарного депо. Дают только темное мясо — ножка с бедром.

У конца буфетной стойки — местный детектив. Прежде чем жены пожарных подадут десерт — рулет из нуги, орехов и карамели, — детектив просит всех мужчин в очереди поднять рубахи и проверяет пряжки их ремней. Он фотографирует их лица, чтобы потом показать снимки Генри Лемонсу.

Джефф Парк ест курицу в одиночестве, в сельскохозяйственном павильоне, где пахнет овсом и расстроенными желудками выставочного скота.

Рядом — клетки с кроликами, Джефф сует палец в загон, где сидит большой серый заяц. Заяц тычется в него розовым носом и внезапно кусает. Когда Джефф одергивает палец, на подушечке появляется капля крови. «Я — калифорнийский голландец, участвую в мясных соревнованиях», — написано на клетке.

Джефф слышит, как кто-то льет воду из шланга в конце павильона. Мальчик четырнадцати лет стоит напротив черного лоснящегося быка, держа синее ведро с мыльной пеной. Он льет ее на спину животного, и вода бледными каплями стекает на землю, как глазурь на торте. Потом он обдает быка водой из шланга и гребнем проводит по бокам, сливая воду в опилки. Гребень оставляет следы, после которых шкура быка блестит, будто свежая смола.

Только расчесав один бок быка, мальчик поворачивается и замечает Джеффа. Мальчика зовут Чед. Он хорошо сложен и пышет здоровьем, Джеффу он нравится.

— Классный бык, — говорит он.

— Бычок, — поправляет Чед.

— Какая разница?

— Бычок, потому что ему отрезали яйца. Хочешь его купить?

— Сколько?

— Я удивлюсь, если он уйдет меньше чем за тысячу двести.

— Вы продаете его на мясо?

— Да, на конкурс.

— Странно, зачем тогда вся эта возня, прихорашивания, если его всего лишь пустят на мясо?

— Ты когда-нибудь тоже станешь просто мясом, но ты же причесываешься по утрам, — отвечает он. — Ну, или хотя бы должен причесываться.

Мальчик берет ведро и исчезает за спиной животного.

Джефф Парк садится на тюк сена рядом с детским зоопарком, в котором гусь преследует карликовую свинку. Просидев так совсем чуть-чуть, он замечает Эллиса, стоящего на противоположной стороне площадки.

Эллис нагибается, чтобы почесать свинке нос, и та признательно хрюкает.

— Я как-то свежевал свинью, в детстве, когда жил в Кентукки, — говорит он, усаживаясь на скамейку. — Кабана. Я сам его расчленил — окорока, лопатки, бока и прочее. Оленя, белку. Да я могу освежевать кого угодно, — он качает головой. — И никто здесь об этом не знает. Никто здесь не знает обо мне ничего.

Джефф Парк говорит, что чувствует то же самое.

Эллис улыбается.

— Ты такой же, как я. Тихоня. Сам по себе. Это хорошо.