Чтение онлайн

– Как это?

– Кем ты хотел стать в детстве?

– Ну, космонавтом,…сыщиком …художником. Я больше всего мечтал стать художником.

– Рисовать умеешь?

– Умею. Художественную школу закончил.

– Ну, вот и рисуй картины.

– Ха! Да, пацаны со мной здороваться перестанут.

– А тебе надо, чтобы они с тобой здоровались или чтобы ты хорошо себя чувствовал? – я задал ему неудобный вопрос, который для него раньше не существовал. Мне его проблемы казались сущим пустяком. Как из-за неудач в бизнесе можно вешаться? Как не видеть таких простых вещей? Поет мне здесь, певец, фенечку про девочку!

– Они, конечно, далеки от искусства, но все-таки люди хорошие.

– Вот пусть хорошие люди, твои пацаны, и помогут тебе, – мне пришла отличная идея, и я тут же высказал ее. – И заодно пусть помогут другим хорошим людям. Откройте галерею, где будете выставлять картины молодых художников. Там ты сможешь сам картины писать. Будешь любимым делом заниматься и бизнес делать. Как бизнесмен ты сможешь грамотно дело организовать дело, по-современному.

– Можно завести интернет-магазин, – подхватил меня предприниматель. Моя идея ему понравилась. По его ожившему лицу можно было догадаться, что он уже рисовал в воображении образ будущей галереи, толпы покупателей, страничку магазина в сети и быстро растущую валютную выручку.

Я не хотел прерывать его грез. Похоже, миссия выполнена.

– Бывай, – сказал я и повернул на дорожку, уходящую вправо, ближе к улице. – У тебя все будет в порядке. Конечно, если в петлю не полезешь.

Возвращаясь на улицу, я проходил по аллеям, держа курс на возвышающиеся за деревьями здания. Их легко заметить из любой точки парка – очень высокие и вполне сошли бы за американские небоскребы. Выше них, самым значительным, соединяющим небо с землей, было Древо Жизни. В синеватой дымке, оно походило скорее на мираж, чем на реальный объект.

Мне хотелось поскорее выйти из мрачного парка. Я чувствовал себя очень неуютно. Здесь повсюду ощущалось присутствие смерти. Воздух был наполнен каким-то упадничеством и обреченностью. Мои ощущения подтверждались теми, кого я встретил и, хотелось бы верить, что я уберег хотя бы двух посягавших на собственную жизнь.

Потом, бросив взгляд за деревья на аллею, идущую под углом к моей и сходящейся с ней у входа в парк, я заметил висельников, воплотивших свои замыслы. Они висели, склонив головы, через равные промежутки, около каждой скамейки. Двое висели вместе. Жуткое место. И похоже на то, что в саду висельников я был единственным прогуливающимся.

Оценивая свой теперешний настрой, я вышел из парка и определил как аксиому, что точно не пожелаю вздернуться. Насмотревшись, как пытавшиеся убежать посредством петли, вынуждены предстать перед тем же выбором, я ни за что не хотел составить им компанию. Как там, в песенке: бороться и искать, найти и не сдаваться. Я усмехнулся: знал бы автор, в каких условиях пригодятся его строки. Избрав для верности направление, которым еще не пользовался, я зашагал прочь от инкубатора смерти с твердой верой, что больше сюда вернусь.

Действительно, парк остался позади окончательно. Я прошагал несколько кварталов. Улица изогнулась. По обеим сторонам тянулись однообразные слепые дома с заколоченными окнами. Я шел в полном одиночестве под серым низким небом карантинного уровня.

Вскоре дорога привела меня к каменному мостику, переброшенному через канал, разделяющий улицу. Я взошел на мост, чтобы перейти на другую сторону.

Внизу речка катила свои коричневато-зеленые воды с радужными маслянистыми пятнами и островками бытового мусора на поверхности. Непостижимо, но в двух десятках метров от себя, на другом берегу я увидел склонившегося на каменный парапет набережной рыболова, мужчину средних лет в очках и с обвисшими усами. Сначала я не заметил в его руках удочки. Решил, что прохожий остановился, чтобы посмотреть на реку. И понял, что передо мной не кто иной как рыбак, когда он взмахнул вверх руками, поднимая из воды улов, состоявший из рыбешки величиной с башмак средней величины. Сказать по правде, она и выглядела как рваный башмак – изогнута посередине, из бока вырван весомый кусок.

Время от времени слышались звуки далеких выстрелов. По-прежнему ужасно воняло, как будто одновременно сдохли сто тысяч кошек. Я хотел удовлетворить, наконец, свое любопытство на счет происхождения запахов и отношения к ним аборигенов, и подошел к рыбаку. Рядом с удильщиком стояло ведро. Я заглянул в него и меня чуть не стошнило – в ведре плавали полуразложившиеся рыбьи тушки. Оттуда омерзительно пахло и удивительно, как дохлая рыба могла клевать. На какую наживку он привлекал мертвечину?

– Как клюет? – поинтересовался я у рыбака тихим голосом, дабы не распугать рыбу. Больше для проформы, чтобы завязать разговор. Я уже имел возможность оценить его улов и второй раз заглядывать в посудину с рыбными помоями не испытывал ни малейшего желания.

Он повернул ко мне лицо и кивнул на ведро, предлагая самому оценить насколько хороша поклевка. Я снова ощутил дежавю. Лицо рыбака показалось мне знакомым, но я не мог припомнить, при каких обстоятельствах мы могли бы раньше встретиться.

– Скажите, а такую рыбу можно есть?

– Почему нет.

Я не хотел обидеть рыбака и зашел с другого бока:

– Скажите, а почему так плохо пахнет?

– Пахнет? – удивился рыбак. – Все как обычно, я не чувствую никакого запаха.

Он не чувствует! У меня уже голова заболела от вони, а ему хоть бы хны.

– А речка почему такая грязная?

– С чего ей быть грязной. Здесь самая чистая вода.

– Самая чистая?!

– А то нет? В соседнем канале посмотри. Вот там грязь, – раздраженно сказал рыбак и снова перевел взгляд на поплавок. Мимо как раз проплывали обломки от деревянного ящика. Чтобы деревяшки с искореженной полоской жести, что их соединяла, не зацепились за леску, я бы подтянул ее чуть на себя. Но мужика это ничуть не волновало.

– Смотрите. Он ведь может зацепиться, – я указал ему на ящик, желая помочь.

Рыбак оторвал взгляд от поплавка и посмотрел на меня как на сумасшедшего.

– Что смотреть? – спросил он с усиливающимся раздражением.

Ящик благополучно проплыл мимо, по счастливой случайности не задев поплавок и леску. Я задумался. А может и вправду, у меня галлюцинации начались от сильных переживаний в парке? И вокруг все чистенько, и вовсе не воняет. А кучи мусора и речка-говнотечка – плоды моего воспаленного воображения.

Ответ пришел через минуту. Рыбак достал из кармана ветровки сигареты. Вытащил из пачки последнюю, а пустую пачку смял и бросил за спину. В этот момент неподалеку к набережной задом подъехала машина с цистерной. Водитель вышел из кабины и бросил через каменное ограждение толстый шланг, какими обычно выкачивают из канализации. Встал сбоку от кабины и на что-то нажал. Из шланга прямо в реку потекли потоком нечистоты, разнося дополнительную порцию зловония.

Я не выдержал и едва успел перегнуться к реке, чтобы не запачкать содержимым своего желудка себя и рыбака. Из меня полилось в воду.

Лоб похолодел, в теле слабость. С минуту я стоял, ожидая нового приступа тошноты. Живот конвульсивно сжимался, но излияний не последовало.

– Извините, – обратился я к рыбаку.

– Извините, – передразнил меня рыбак, – не мог на асфальт – скоро бы подсохло. Я бы… Эх, такая наживка пропала! – он махнул рукой, что я расценил, как мою безнадежность. Мол, чего с таким дундуком говорить.