Чтение онлайн

— Искандер, а почему тогда ты назвал Аню Ледяной Красавицей? — спросил Никита, уклонившись от ответа.

— Потому что она и есть Ледяная Красавица — сердце у нее ледяное, — ответил Искандер. — Шучу, конечно. Аня чудесная девушка, только не вздумай в нее влюбляться — у нее есть друг, астронавт. Он сейчас далеко, в трансплутонской экспедиции, а Аня ждет, когда он вернется. Аня нелегко принимает решения, но если приняла, то уже не откажется. Так что она много сердец разбила здесь. Как за ней ухаживали, а она — лед! А вообще-то ее многие так называют: Ледяная Дева, Снежная Королева — это за ее танец Льда. Ты видел, наверное?

— Нет, даже не слышал. Аня говорила, что она профессиональная танцовщица, но больше я ничего не знаю.

— Посмотри обязательно. Три года назад она поразила всех своим ледяным танцем. Победила на Европейском конкурсе, танец признали явлением культуры, прочили ей великие успехи, а Аня неожиданно бросила танцы. Это был ее лучший танец, и последний. Так что посмотри, только лучше не по домашнему экрану, а сходи в иллювизор.

— Что такое иллювизор?

— Иллювизоры создают полный эффект присутствия. Ты можешь найти их на каждом жилом этаже. Они слишком громоздкие, чтобы ставить в квартирах. Узнай у компьютера, где самый удобный для тебя. Поиск записи по имени и фамилии Ани, и названию: танец Льда.

Окончив обед, Искандер быстро попрощался с Никитой — у него как раз подошло время окончания очередного модельного расчета, и он торопился проанализировать результаты. А Никита, как и намеревался, отправился к Володе. Визит этот, однако, ничего не дал. Когда Никита поведал Володе о своих проблемах, тот только удивился: почему Никита сразу не рассказал обо всем Ане. Сам он ничего посоветовать не мог, поскольку был не сведущ в медицинских аспектах психологии. Купаться было уже холодновато, а собирать грибы Никите не хотелось, так что он рано вернулся в город, и сразу отправился искать иллювизор.

Иллювизор оказался небольшой комнаткой, в центре которой стояло единственное кресло. Компьютер спросил севшего в кресло Никиту, что он желал бы увидеть.

— Выступление на конкурсе танцев Анны Балуевой, танец Льда, — ответил Никита.

Через несколько секунд свет погас, и Никита очутился сидящим в большом зале, где кресла зрителей поднимались амфитеатром над полукруглой сценой. Зал был полон. Иллюзия присутствия действительно была настолько полной, что он даже протянул руку, попытавшись коснуться сидящих рядом. Но наткнулся на гладкую невидимую стену, которой не было перед началом сеанса.

Свет в зале медленно слабел, ровный гул человеческих голосов резко смолк. На сцену выбежала Аня в плотно обтягивающем тело костюме, цвет которого нельзя было определить. Вероятно поверхность ткани была покрыта интерференционным, или голографическим, как говорят не знающие физики, слоем, так что в зависимости от угла освещения была зеркальной или сверкала разными цветами. Костюм создавал удивительный эффект: Аня в нем казалась полупрозрачной, как огромная сосулька, или хрустальная статуэтка, разбрасывающая в стороны кусочки радуги. До начала танца, в полумраке, Аня светилась неярким зеленовато-голубым светом ледяного тороса в лунных лучах. Со сцены пахнула ощутимая волна холода, танец начался. Музыка была то ласковой и пушистой, как свежевыпавший новогодний снежок, то ревела грозной лавиной, взрываясь столкновением айсбергов, то завывала унылой ночной вьюгой, переходящей в торжествующий хохот демонов зимней стужи. А Аня своим телом выражала все ипостаси изменчивой, прекрасной и безжалостной стихии севера. Никита сидел ошеломленный, неспособный думать, а только впитывающий ощущения и эмоции танца, который он не мог бы описать словами. Лишь позже он понял, что Аня использовала в танце движения, похожие немного на современный Никите балет на льду, когда кажущаяся неподвижность фигуристов контрастирует со стремительным скольжением и резкими поворотами, которые совершаются, как-бы сами по себе, безо всякого участия мускулов. Но танцующие на льду используют энергию движения, которой управляют незаметными для постороннего глаза тончайшими изменениями нажима коньков. А Ане удалось добиться такого же ощущения у зрителя, танцуя в балетных туфельках на совсем не скользком полу. Аня в этом танце была и доброй Снегурочкой, и злобной Снежной Королевой, и равнодушно — смертоносной Снежной Девой японских сказок, всем этим, и еще много большим, потому что под внешней холодностью и бесстрастием созданного ею образа угадывался огонь, скрытый до поры сверкающим ледником. Танец Ани не был похож на классический балет двадцатого века, в котором гибкость и грация сковывались жесткой заданностью раз и навсегда канонизированных поз и движений, превращая исполнителей в подобия механических кукол. Не был он похож и на современные для Никиты, любимые им эстрадные танцы, где движения были свободными, не скованными канонами, но в них отсутствовала мысль, идея, что превращало танцы в игру красивых, сильных, ловких, но совершенно бездумных зверей. Может быть, Анин танец напомнил бы Никите любимую и охаиваемую в начале его века Айседору Дункан, хотя Аня танцевала не босиком, но Никита тогда еще не слышал о такой танцовщице.

Десять минут танца проскочили как один миг для забывшего о времени Никиты, и еще долго он приходил в себя, слушая гром аплодисментов. Теперь он начал понимать, с какой замечательно талантливой девушкой свела его необычайная судьба. Аня стала ему одновременно ближе и понятнее, но и дальше, недоступнее. Нелегко стать достойным такой девушки даже тому, кто родился в этом мире, рос и учился здесь. А Никита пожалуй впервые ощутил себя на деле ископаемым, пропустившим в жизни все важное и прекрасное. И наверстывать будет ох, нелегко!

Потом Никита решил посмотреть и остальные выступления конкурса. Девушки танцевали прекрасно, но ни один танец не оставил впечатления и вполовину столь же сильного, как танец Ани. И не только у Никиты: публика в зале реагировала на другие выступления не так сильно, а по результатам в баллах, которые, в отличие от привычного Никите фигурного катания, объявили только после всех выступлений, Аня заметно оторвалась от остальных участниц конкурса.

Когда Никита вернулся домой, Аня его ждала и встретила как сварливая жена подгулявшего мужа:

— Явился, наконец! Эрик говорил со мной. Я только совершенно не понимаю, почему ты с этими проблемами обратился сразу к нему, а не ко мне. Даже тебе должно быть понятно, что все дело в психике, а не в болезни мозга, так что Эрик все равно не мог бы тебе помочь, а послал бы ко мне.

Никита не стал оправдываться — его сейчас волновало совсем другое:

— Добрый вечер. Я только что посмотрел твой танец Льда, и был потрясен. Это совершенно великолепно! Аня, почему ты раньше ничего мне не говорила о нем? Почему ты не посоветовала мне посмотреть твои танцы?

Аня не была очень обрадована таким заявлением, но все-таки несколько смягчилась:

— Знаешь, как-то неудобно было рекламировать себя. К тому же, у меня кроме этого танца нет ничего достойного внимания. Но я рада, что тебе понравилось.

— Понравилось — не то слово! Я только не понимаю, почему ты бросила танцы: ты же гениальная танцовщица.

Аня нахмурилась: — Я не люблю об этом говорить, потому что только немногие близкие друзья поняли. Ну ладно, скажу и тебе — возможно это поможет тебе лучше понимать меня и современный мир. Хотя не знаю, сумеешь ли ты понять. Видишь ли, в этот танец я вложила слишком много, все мысли и чувства, которые собирались годами. И получилось что-то заметное, но после… Прошло полгода, а у меня не было никакой идеи для нового танца. На следующий конкурс я опоздала, а позже поняла, что мне больше нечего сказать, что я просто не смогу создать что-то превосходящее этот танец. А делать слабее мне было уже не интересно. К сожалению, я оказалась танцовщицей одного танца. Это обычно для современного искусства: писатель одной книги, художник одной картины… Потом мне предложили работу с тобой, и это так меня увлекло, что стало не до танцев. Хотя, если бы не эта работа, я может быть и вернулась бы к танцам. Но я уже почувствовала, что могу сделать что-то значительное и в другой области. Так что больше я не танцую — мне это просто не интересно.

— Значит, ты бросила танцы из-за меня? Прости, я этого совсем не добивался.

— При чем здесь ты? Это была только моя личная проблема.

— Аня, ты прости меня, но все-таки я не могу понять до конца. Я понимаю, что у тебя был кризис, но неужели никто не мог тебе помочь? Ты ведь с кем-то работала: с композитором, балетмейстером.

— Никита, ты не понял: это был конкурс авторских танцев, я танцевала в этом жанре. У меня были учителя, был композитор, скомпоновавший по моей просьбе музыку из понравившихся мне кусочков. Но придумать танец я могла только сама. А у меня ничего не получилось.

— Аня, ты говорила как-то, что ты профессиональная танцовщица. А сегодня ты сказала, что ты оказалась танцовщицей одного танца. Я никак не могу это совместить. Ты выступала профессионально до этого танца?

— В искусстве профессионал сейчас — это тот, чья работа признана общественно полезным трудом. Лишь немногие профессионалы заняты своим искусством постоянно. Проще всего это объяснить на примере литературы.

В твое время человек писал книгу и предлагал ее издателю. Если ему удавалось убедить издателя, что его книга что-то стоит, то книга печаталась массовым тиражом. Читатель платил деньги и уже потом мог прочитать книгу. Недостаток этой системы в том, что потребитель вынужден был платить за товар, каким являлась книга, не зная его качества, не зная, подходит ли ему именно эта книга. А писатель вынужден был полагаться на добросовестность издателя в вопросе выплаты ему денег за книгу. Система эта была выгодна только издателям, но не писателям, и тем более не читателям. Сейчас написавший книгу посылает ее в мировую библиотеку. Естественно сетевую, так что не существует проблемы издания, тиражей, как в твое время. После чего автор старается добиться, чтобы люди его книгу прочитали. То есть всячески рекламирует свое творение, старается привлечь к нему внимание известных людей, чьи положительные отзывы значительно повышают рейтинг книги в каталоге. Чем выше рейтинг, тем больше вероятность, что книгу будут читать. Читатели дают отзывы на книги, положительные или отрицательные. Когда число положительных отзывов превышает определенную величину, писатель получает профессиональный статус на пять лет. То есть считается, что следующие пять лет он занимается общественно полезным трудом и имеет полные гражданские права, даже если он ничего не делает. Можно быть чисто профессиональным писателем, если раз в пять лет писать книгу, которая привлекает к себе такое внимание. Но это редкий случай, обычно писатели работают еще где-то, так что для них профессиональный статус нужен скорее для престижа, признания литературного таланта. Эта система имеет то преимущество, что читатель своим отзывом как бы оплачивает ту книгу, которую он уже прочитал. Так что даже очень настойчивая реклама не позволит плохому писателю перейти барьер профессионализма.