Чтение онлайн

Ей ответил голос оперативника:

– А тебе что, не сказали? Он теплый еще.

– Да я не заходила, – отмахнулась Лариса. – Жмурик не убежит, а тут живого человека по голове стукнули. Я сразу сюда. Тем более что следака еще ждем. Ну-ка, сядь, милый, – обратилась она к Антону, и похлопала по плечу, призывая занять вертикальное положение. – Я тебя посмотрю и снова ляжешь.

Антон послушно дал себя ощупать, наклонил голову, едва не застонав от боли, по команде Ларисы сполз с дивана, протянул вперед обе руки, попытался присесть с закрытыми глазами и завалился на бок; хорошо Лариса поддержала и помогла ему лечь обратно.

– Ну что, милый, у тебя ЧМТ, типичная, причем.

– Что это? – спросил Антон, еле ворочая распухшим языком.

– Черепно-мозговая травма, – разъяснила Лариса доброжелательно. – В больничку бы надо. Поедем?

– Не знаю, – прошептал он, облизывая пересохшие губы. – А куда? В какую больницу?

– А кто ж его знает, кто сегодня дежурит. Может, повезет и отправят в хорошее место. Ну что? Поедем?

– Не знаю, – повторил Антон. И с ужасом вспомнил, что мать понятия не имеет, где он. Идя «на дело», он отключил звонок у мобильного телефона, на виброрежим и не подумал его поставить, да еще и засунул его в дальний карман. Так что мать наверняка оборвала телефон, не дождавшись ответа, и теперь, наверное, сходит с ума.

– Сколько времени? – спросил он у Ларисы.

Та посмотрела на часы:

– Полтретьего. Ты торопишься куда-то?

Антон прикрыл глаза и даже застонал. Лариса испугалась:

– Что, совсем худо? Сейчас, сейчас в больничку поедем...

Она встала и вышла из комнаты. Антон слышал, как она звонила по телефону, интересуясь, почему так долго не едет «скорая». Его вдруг сморил сон; сквозь дрему он расслышал звонки мобильных телефонов в коридоре, озабоченные голоса старушек... И вдруг захлопали двери, затопали шаги, голоса стали громче, кто-то замысловато выругался. Антон занервничал: что же там произошло?

– Лариса, да ты в своем уме? – нервно спросил мужской голос, опознать который Антон не смог.

– Ну, ты из меня дуру-то не делай, – сварливо отозвалась Лариса. – Я тебе говорю, это он.

– Ну как это может быть, сама подумай, – раздраженно сказал собеседник.

Лариса аффектированно расхохоталась.

– Нет уж, голубчик, думать – это твоя забота. Я тебе все сказала.

Хлопнула входная дверь квартиры, и в коридоре все стихло. В комнату, где лежал Антон, осторожно вошла Лариса.

– Ты как? – негромко спросила она.

Антон сделал попытку приподняться, но Лариса шикнула на него:

– Ч-шш, ты что! Лежи, лежи. Ты представляешь, жмурик-то наш! Как две капли воды похож на того старичка перед зеркалом. Ну, на которого мы с тобой выезжали, а?

– Вы уверены? – тихо спросил Антон. Он разволновался: все-таки он не псих, вот Лариса тоже заметила...

– Конечно, уверена. Самое смешное, что на нем – куртка та же. Я даже засомневалась, а точно ли того увезли в морг? Ты-то его видел?

Антон замялся, не зная, что отвечать. Признаваться, что видел Годлевича в зеркале, еще живого? Или промолчать об этом? Неизвестно, что лучше; вернее, что хуже. Нет уж, лучше помолчу, решил он.

Раздался очередной звонок в дверь. Антону стало жалко бедных старушек, так опрометчиво впустивших его посреди ночи. Теперь они до утра обречены терпеть нашествие милиции, прокуратуры, экспертов, которые наследят в доме, накурят и напачкают, займут телефон, нажгут электричества... Но похоже, что старушки, то и дело мелькавшие мимо приоткрытой двери комнаты, не чувствовали себя ущемленными; Антон даже уловил, что они предлагали кому-то кофе с бутербродами. Зашумел чайник, зашлепала дверца холодильника. Судя по звяканью посуды и неотчетливому чавканью, от кофе с бутербродами никто не отказался.

Хоть голова у Антона, словно налитая чугуном, болела безумно, его разбирало любопытство. Очень хотелось встать и отправиться в соседнюю квартиру. Теперь, когда вокруг было полно людей, там было уже не страшно. Надо бы как следует осмотреть всю квартиру, наверняка там есть что-нибудь, проливающее свет на тайну зеркала, а может, и документы какие-нибудь нашлись бы, представляющие интерес для расследования, которое он предпринял по собственной инициативе. Он чувствовал, что разгадка все ближе, но она постоянно ускользала от него, как хвост кометы, мелькающий на темном небосклоне: вот пронесся прямо перед глазами, а через секунду голубоватый росчерк его уже тает без следа, и неясно, то ли был он, то ли привиделся.

Распахнулась дверь, в комнату влетел оперативник Петр.

– Вот ты где, – запыхавшись, сказал он Ларисе. – Послушай, может, вот он глянет, а?

Он кивнул в сторону лежащего на диване Антона. Лариса с сомнением покачала головой.

– Лучше бы он не шлялся, а дождался «скорую».

– Да на минутку, а? Слышь, следователь, ты десять метров сможешь пройти? До соседней квартиры?

– Конечно, – пробормотал Антон. Собравшись с духом, он сел на диване, спустил ноги на пол. Голова закружилась, запрыгали перед глазами звездочки, но он стиснул зубы и встал. Пол сразу поехал под ногами, оперативник подхватил его под руку:

– Ух ты! Тихо, тихо, давай я тебя подержу. Как же ты подставился? Чтоб тебя так долбанули?

Поддерживаемый оперативником, Антон неуверенно двинулся к выходу. Путь через тесный коридор и неширокую лестничную площадку показался ему переходом через Альпы. У двери квартиры Полякова курил оперативник в камуфляже; навстречу им из квартиры вышел криминалист – не тот, что был на осмотре трупа Годлевича несколько дней назад, а другой. На шее у него висела фотокамера.

– Ну что, закончил? – спросил его Петр. – Можно там потоптаться?

– Идите, – махнул рукой криминалист. – Пусть уже медик свои градусники вставляет.

– Да медик с места не тронется, пока прокурорского нету.

– Как нету? А это кто? – криминалист показал подбородком на Антона.

– Это потерпевший, – отрезал Петр. И бережно провел Антона в глубь квартиры.

Как странно видеть все это без страха, подумал Антон, обводя взглядом скудно обставленную комнату с разбросанной мебелью. Вот простенок между окнами, где еще недавно стояло зеркало; кресло, а в нем – безжизненное тело.

Оперативник подвел Антона прямо к креслу, они остановились как раз напротив, и Антон завороженно уставился на человека с ножом в груди.

– Ну что? – спросил опер. – Похож?

– Похож, – медленно выговорил Антон. – Очень похож. Это он.

– Кто – он?

– Годлевич. Семен Юрьевич. На его труп я выезжал два дня назад.

– Ты не торопись. Посмотри хорошенько, – настаивал опер.

– Это он, – повторил Антон. – На нем и куртка та же.

– Послушай, парень, – терпеливо выговорил опер, – я понимаю, голове твоей досталось. Но посуди сам: такого быть не может. Того покойника, – он сказал это раздельно, чуть ли не по складам, – уже похоронили. Согласен?