Чтение онлайн

Затем, поднимаясь на огляд всемирный: что иммиграция евреев в Соединённые Штаты была в XIX столетии огромным вековым и мировым историческим процессом. Что было три последовательных волны той еврейской эмиграции: сперва испано-португальская, потом немецкая (из Германии и Австро-Венгрии), лишь потом из Восточной Европы и России89. По причинам, о которых не здесь судить, в XIX веке происходило крупное историческое движение мирового еврейства в Соединённые Штаты, далеко-далеко не только из одной России. В аспекте предолгой еврейской истории трудно переоценить значение этой эмиграции.

А из Российской Империи "поток еврейской эмиграции шёл из всех губерний, входивших в состав черты оседлости, но наибольшее число эмигрантов давали Польша, Литва и Белоруссия"90, значит не с Украины, как раз и испытавшей погромы, - и причина была всё та же: скученность, создающая внутриеврейскую экономическую конкуренцию.
– Более того, опираясь на российскую статистику, В. Тельников обращает наше внимание, что в два последние десятилетия века, как раз после погромов 1881-82 годов, переселение евреев из Западного края, где погромов не было, в Юго-Западный, где они были, - численно не уступало, если не превосходило, еврейские отъезды вовне из России91. И если в 1880 во внутренних губерниях жило, по официальным данным, 34 тысяч евреев, то по переписи 1897 -уже 315 тысяч, в 9 раз больше92.

Погромы 1881-82, конечно, вызвали шок - но даже по всей ли Украине? Например, Слиозберг пишет: "Погромы 1881 г. не разбудили евреев в Полтаве, и вскоре о них позабыли". В 80-е годы в Полтаве "еврейская молодёжь не знала о существовании еврейского вопроса, не чувствовала себя выделенной из русской молодёжи вообще"93. Погромы 1881-82, при их полной внезапности, могли казаться и бесповторными, а побеждала неизменная экономическая тяга евреев: расселяться гуда, где они живут реже.

Но что несомненно и неоспоримо: с рубежа 1881 года начался решительный отворот передового образованного еврейства от надежд на полное слияние со страной "Россия" и населением России.
– Г. Аронсон с поспешностью заключает даже, что "разбил эти иллюзии ассимиляции" "одесский погром 1871 г."94. Нет! никак ещё не он.
– Но если, например, проследить биографии виднейших русских образованных евреев, то у многих мы заметим, что с рубежа 1881-82 резко изменилось их отношение к России и к возможностям полной ассимиляции. Хотя уже тогда выяснилась и не оспаривалась несомненная стихийность погромной волны и никак не была доказана причастность к ней властей, а напротив - революционных народников, однако не простили этих погромов именно русскому правительству - и уже никогда впредь. И хотя погромы происходили в основном от населения украинского - их не простили и навсегда связали с именем русским.

"Погромы 80-х годов... отрезвили многих [сторонников] ассимиляции" (но не всех, идея ассимиляции ещё оставалась жить).
– И вот, иные еврейские публицисты уклонились в другую крайность: вообще невозможно евреям жить среди других народов, всегда будут смотреть как на чужих. И "палестинское движение... стало... "быстро расти""95.

Именно под впечатлением погромов 1881 года одесский врач Лев Пинскер опубликовал (в 1882 в Берлине и анонимно) свою брошюру "Автоэмансипация. Призыв русского еврея к своим соплеменникам", "произведш[ую] огромное впечатление на русское и западно-европейское еврейство". То был воззыв о неискоренимой чуждости евреев окружающим народам96. Об этом мы будем говорить в главе 7-й.

П. Аксельрод уверяет, что и радикальная еврейская молодёжь именно тогда обнаружила, что русское общество вовсе не приняло их как своих, - и в эти годы они стали отходить от революционного движения. А вот это утверждение - видится очень-очень преждевременным. В революционных-то кругах, исключая названную народовольческую попытку, евреев всегда считали за самых своих.

Однако, вопреки охлаждению еврейской интеллигенции к ассимиляции, в правительственных кругах ещё продолжалась инерция эпохи Александра II, ещё и несколько лет не было полностью сменено сочувственное отношение к еврейской проблеме на жёстко-ограничительное. После годового министерствования графа Игнатьева, испытавшего столь устойчивое противостояние ему в еврейском вопросе от либеральных сил в верхах правительственных сфер, - была высочайше утверждена в начале 1883 "Высшая комиссия для: пересмотра действующих о евреях в Империи законов", или, как её именовали по председателю графу Палену, "Паленская комиссия" (значит - десятый по счёту "еврейский комитет"). Она вобрала в себя полтора-два десятка лиц из высшей администрации, членов министерских советов, директоров департаментов (иные - со звучнейшими фамилиями, как Бестужев-Рюмин, Голицын, Сперанский), а также включила в себя семерых "экспертов из евреев" - влиятельнейших финансистов, как барон Гораций Гинцбург и Самуил Поляков, и видных общественных деятелей, как - Я. Гальперин, физиолог и публицист Н. Бакст ("весьма возможно, что благоприятное отношение большинства членов комиссии к разрешению еврейского вопроса было вызвано в известной степени влиянием" Бакста) и раввин А. Драбкин97. Эти еврейские эксперты во многом и подготовили материал для рассмотрения комиссией.

Большинство Паленской комиссии выразило убеждение, что "конечная цель законодательства о евреях [должна быть] не что иное, как его упразднение", "существует лишь один исход и один путь, это - путь освободительный и объединяющий евреев со всем населением под сенью одних и тех же законов"98. (И действительно, редко что в российском законодательстве наслоилось так многосложно и противоречиво, как, за десятилетия, законы о евреях: 626 статей к 1885 году! И ещё потом добавлялись, и в Сенате то и дело исследовали и трактовали их формулировки...) Что если евреи даже и не выполняют государственных обязанностей в равной мере с другими, тем не менее нельзя "лишать еврея тех основ, на которых зиждется его бытие, его равноправие как подданного". Соглашаясь с тем, "что некоторые стороны внутренней еврейской жизни требуют реформы, что отдельные виды деятельности евреев представляют эксплуатацию окружающего населения", большинство комиссии осудило систему "репрессивных и исключительных мер". Комиссия ставила целью законодательства "уравнение прав евреев со всеми другими подданными", хотя и рекомендовала при этом "величайшую осторожность и постепенность"99.

Но практически комиссии удалось произвести лишь некоторые частные смягчения ограничительных законов. Наибольшие усилия её были направлены на смягчение "Временных правил" 1882, особенно в отношении аренды земли евреями. Комиссия строила доводы как бы в защиту не евреев, а помещиков: что запрет евреям арендовать помещичьи земли не только тормозит развитие сельскохозяйственных промыслов, но приводит к тому, что в Западном крае отдельные направления хозяйства остаются, к убытку помещиков, вовсе в бездействии: их некому брать, не находится желающих арендаторов.
– Однако министр внутренних дел Д. А. Толстой согласился с меньшинством комиссии: запрета на новые земельно-арендные сделки не отменять100.

Паленская комиссия просуществовала 5 лет, до 1888, и в работе её постоянно сталкивалось либеральное большинство с консервативным меньшинством. Отначала "у графа Толстого не было намерения направить пересмотр законов непременно к репрессивным мерам" - и 5-летнее существование Паленской комиссии подтверждает это. В тот момент и "Государь не желал влиять лично на своё правительство в деле усугубления репрессий против евреев". Заступив на трон в столь драматичный момент, Александр III вовсе не проявил суеты ни в смене прежних либеральных чиновников, ни в выборе жёсткого государственного курса: он долго присматривался. "В течение всего царствования Александра III вопрос об общем пересмотре законодательства о евреях оставался открытым"101. Но к 1886-87 годам взгляд Государя уже склонялся в сторону отвердения частных ограничений к евреям - и так работа комиссии осталась без заметных результатов.

Одним из первых побуждений к более строгому контролю или стеснению евреев, нежели то было при его отце, мог послужить постоянный недобор евреев-призывников к отбыванию военной службы - пропорционально к призывникам-христианам очень заметный.
– А по уставу 1874, отменившему рекрутчину, воинская повинность теперь раскладывалась на всех граждан без различия состояний, но с условием, что неспособные к службе заменяются: христиане - христианами, евреи - евреями. В случае евреев это правило осуществлялось с трудом. Тут была и прямая эмиграция призывников, и уклонения, использующие большую путаность и небрежность в учёте еврейского населения, в ведении метрических книг, в достоверности сведений о семейном положении призываемого и точного места жительства каждого. (Традиция всех этих неопределённостей тянулась от времён кагалов, и сознательно поддерживалась для облегчения платимой подати.) "В 1883 и 1884 гг. не редки были случаи, когда евреев-новобранцев, вопреки закону, арестовывали из одного предположения, что они могут скрыться"102. (Этот приём, впрочем, и раньше применялся местами к рекрутам-христианам.) Кое-где стали требовать с еврея-призывника фотокарточку, вообще в то время не употреблявшуюся.
– А в 1886 был издан "весьма стеснительны[й]" закон "о некоторых мерах к обеспечению правильного исполнения евреями воинской повинности", установивший между другими мерами "300-рублёвый штраф с родственников за каждого уклонившегося от призыва еврея"103.
– "С 1887 г. евреев-вольноопределяющихся [то есть использующих в ходе службы льготы образования] перестали допускать к держанию экзамена на офицерский чин"104. (При Александре II евреи могли получать офицерские чины.) Но офицерские должности военных врачей оставались открытыми для евреев постоянно.

Однако если сопоставить, что в те же годы от воинской повинности были вовсе освобождены до 20 миллионов других "инородцев" Империи, - то не следовало ли бы тогда освободить от неё и евреев, тем польготив за другие стеснения?... Или тут продолжалось наследие замысла Николая I - присоединить евреев к российской общности через военную службу? занять "бездельных"?

Наряду с тем евреи в массе вливались в общие учебные заведения. С 1876 по 1883 год число евреев в гимназиях и прогимназиях почти удвоилось, университетских же студентов с 1878 по 1886 - тоже за 8 лет, ушестерилось и достигло 14,5%105. Ещё и при конце царствования Александра II на то поступали от местных властей тревожные жалобы.
– Так, в 1878 минский губернатор докладывал, "что, обладая денежными средствами, евреи лучше обставляют воспитание своих детей, чем русские, что материальное положение еврейских учащихся лучше того, в котором находятся христиане, а потому, чтобы еврейский элемент не взял перевеса над остальным населением, надо ввести процентную норму для приёма евреев в среднюю школу"106.
– Затем, после волнений в некоторых южных гимназиях в 1880, с подобным же представлением выступил попечитель одесского учебного округа. В 1883 и 1885 - и два последовательных новороссийских (одесских) генерал-губернатора: что там произошло "переполнение учебных заведений евреями" и надо либо "ограничить число евреев в гимназиях и прогимназиях" пятнадцатью процентами "общего числа учеников", либо "более справедлив[ой] нормой, равной отношению еврейского населения к общему"107. (В 1881 в некоторых гимназиях одесского округа евреев состояло до 75% от общего числа учащихся108.) - в 1886 поступил доклад от харьковского губернатора, "жаловавшегося на наплыв евреев в общую школу"109.

Во всех этих случаях комитет министров не считал возможным принять ограничительные общие решения, лишь направлял доклады на рассмотрение в Паленскую комиссию, где они не получали поддержки.

А с 70-х годов проявилось преимущественное участие в революционном будоражении - именно студенчества. После убийства Александра II общее намерение подавить революционное движение не могло обойти и студенческие "гнёзда революции" (а уже подпитывали их и старшие классы гимназий). И тут возникла ещё та тревожная для правительства связь, что вместе с умножением евреев среди студенчества - заметно умножалось и их участие в революционном движении. Среди высших учебных заведений выделилась революционерством: Медико-Хирургическая (затем она Военно-Медицинская) Академия. А в неё - евреи особенно охотно шли. И уже в судебных процессах 70-х годов мелькают евреи-слушатели этой Академии.