Чтение онлайн

Могу вам сказать, что нынешний Интерпресскон замечателен тем, что практически по всем номинациям отсутствует ярко выраженный лидер, то, что, как правило, бывало раньше. Я просто в восторге от того потока, буквально потока, не просто хороших, а отличных произведений, которые пришли, так сказать, на обсуждение. С одной стороны - я счастлив, а с другой стороны - очень трудно выбирать. Ну посудите сами: вот я для примера возьму что-нибудь... нет, брать для примера нельзя, потому что я нарушу таким образом драматургию происходящего. Вы просто поверьте мне на слово, что никогда еще не было так много кандидатов на первое место передо мною, и никогда еще я не испытывал таких трудностей. И даже если бы я дал интервью Бережному и Николаеву, то мне, наверное, пришлось бы нарушить свои собственные каноны и свои собственные эстетические приемы, потому что я столкнулся с ситуацией, которой доселе не было.

Я, исходя из этого, могу предсказать заранее, что нам предстоит очень сильный разброс мнений. Как вы помните, в прошлом году совпадение было, если так можно выразиться, стопроцентным. Совпадение мнений Б.Стругацкого и участников Интерпресскона в целом. Боюсь, что в этом году совпадений может не быть вообще. Просто потому, что сам Стругацкий метался в поисках наиболее достойного кандидата. И я вовсе на сто процентов не уверен, что этот поиск мне удался. Так что можно предсказать сильный разброс мнений.

Я отчитываюсь вам в том, что я мучился. Я докладываю вам, что мучение это было здоровое, это не было патологией. Это было здоровое мучение, полезное, которое идет на пользу делу и которое является следствием хорошо обстоящих дел в нашей фантастической литературе. И вообще, можно сформулировать такую маленькую теоремку: чем труднее выбор, тем лучше обстоят дела в нашей фантастике. К сожалению, и наоборот - тоже.

Я без особого труда сделал выбор по номинации "Критика и публицистика". Хотя там было несколько прекрасных произведений, но только одно показалось мне подходящим во всех отношениях: и по качеству своему и по своей, если так можно выразиться, сути. Поэтому я с большим удовольствием вручаю премию за лучшее произведение критики, публицистики и литературоведения в области фантастики, опубликованное в 1994 году, каковая присуждается... Вячеславу Рыбакову за сборник "Кружась в поисках смысла".

Аплодисменты. Лауреат поднимается на сцену и получает "Бронзовую Улитку".

Вячеслав РЫБАКОВ (СПб): Какая тут может быть речь? Я счастлив и горд, что подборка статей, которую я постарался организовать в книгу, и которая получилась на мой взгляд книгой, потому что она представляет собой, на мой взгляд и на взгляд издателей ее, этапы моего понимания темы и смысла нашей деятельности, получила эту высокую награду. Я очень благодарен Борису Натановичу. Спасибо ему и всем.

СТРУГАЦКИЙ: Так, продолжаем нашу игру. Вот сейчас я буду иметь возможность продемонстрировать вам то чудовищное положение, в котором я оказался, когда мне надо было сделать выбор по поводу малой формы. Вы посмотрите: Лукьяненко, "Фугу в мундире" - превосходный рассказ, о котором я со всех сторон слышу исключительно положительные отклики, да и сам испытал большое удовольствие его прочитав. Маевский, "Суббота надежд". Я боюсь, что многие не читали этого рассказа, опубликованного в альманахе "Миры". Это замечательный рассказ, на редкость неожиданный и странный, хотя, казалось бы, написан на тему давно привычную и многократно использованную. Панченко, "Псы и убийцы" - в рассказе, казалось бы, не так уж много нового, но написан он настолько энергично, страшно, и я бы даже сказал, зловеще, что я ломал голову: да или нет, да или нет? И до сих пор ломаю. Саломатов, "Мыс дохлой собаки". Я читал где-то интервью Саломатова, в котором он сказал, что он ни какой не фантаст, а просто пишет реалистическую прозу. Истинно так. Я всегда утверждал, что лучшие образцы реалистической прозы - это всегда фантастика. И Борис Штерн, "Кощей Бессмертный - поэт бесов". Ну Штерн - это Штерн! Что можно добавить к этому? Штерн - это Штерн!

И вот я, из пяти великолепных рассказов... я не говорю о других, там есть прекрасные произведения тоже, но эти вещи произвели на меня наиболее сильное впечатление... Ну я мучился, мучился... Страдал...

Премия, господа, за лучшее произведение малой формы в области фантастики, опубликованное в 1994 году, присуждается... Борису Штерну за рассказ "Кощей Бессмертный - поэт бесов".

Аплодисменты. Лауреат поднимается на сцену и получает "Бронзовую Улитку".

Борис ШТЕРН (Киев): Ребята, в семьдесят первом году я написал свою первую повесть, она была такая школярская, легкомысленная, но веселая. Ну кому послать? Братьям Стругацким! Я узнал адрес Бориса Натановича, отправил ему повесть, а сам ушел в армию. Борис Натанович ответил мне, в Одессу, что, мол, ничего, попробуем опубликовать... Ничего из этого не вышло... Письмо переслали мне в часть, под Ленинградом, я тут же позвонил и Борис Натанович говорит: сегодня суббота, вечер, в понедельник я уезжаю в Польшу, значит - завтра, в воскресенье. Надо явиться, поговорить... Потому что очень хочется с Борисом Стругацким поговорить. Начальства уже нет, все ушли по домам. Я иду к старшине и говорю: Василий Васильевич, мне нужно в Питер. Он отвечает, глядя на меня: Я не могу выдать тебе увольнительную за шестьдесят три километра (Питер от Лебяжьего находится в шестидесяти трех километрах), это будет дезертирство, я могу выдать тебе увольнительную поближе, через забор. Но, если ты считаешь, что ты должен повидаться с Борисом Стругацким, то бери на себя эту ответственность. Но он ничего не знает, ни за что не отвечает - утром уедешь, вечером приедешь. Хорошо. Я утром, часов в пять, дурак еще был, через забор, на электричку, приезжаю в Питер. Встречаюсь с Борисом Натанычем... В военной форме, весь такой... Я испытываю... ну как вам объяснить? Кормим кота... И потом, я впервые был в Питере. И я весь день ходил по Питеру. Мне Василий Васильевич, старшина, сказал: не пить! Ни пива, ни водки, ничего! Но на каждом углу продается! И я хожу... и пью. Хожу по Питеру и пью. Почему я не попался патрулю, и почему меня не сделали дезертиром - неизвестно. Но я все-таки вернулся, я все-таки перелез через забор и я...

СТРУГАЦКИЙ: Боренька, и вы стали прекрасным писателем. Я счастлив вручить вам этот приз.

Ну вот. А теперь средняя форма. Примерно та же самая ситуация. Анатолий Ким, "Поселок кентавров" - это же классика, можно сказать, русской литературы! Моисеев, "Спасатель". Здесь ни разу не упоминалась эта вещь, а, между прочим, это превосходная повесть, превосходная, опубликована в "Уральском следопыте". Слаповский, "Война балбесов". Слаповский дал несколько вещей, в том числе и роман, о котором речь пойдет позже. "Волна балбесов" отличная вещь. Успенский, "Дорогой товарищ Король". Ну, Успенский, господи, Михаил Успенский, прекрасная повесть! Щеголев Саша, "Ночь навсегда". Одна из лучших вещей, которые я читал за последнее время. И вот я должен был делать выбор... Прошу мне посочувствовать. Я его сделал.

Премия за лучшее произведение средней формы в области фантастики, опубликованное в 1994 году, присуждается... Александру Щеголеву за повесть "Ночь навсегда".

Аплодисменты. Лауреат поднимается на сцену и получает "Бронзовую Улитку".

Александр ЩЕГОЛЕВ (СПб): В прошлые годы, когда я как сейчас сидел и ждал: - я или не я, позовут или не позовут? я лихорадочно готовил речи. Сегодня я речи не готовил, хотя я человек и не суеверный. Вместо речи я, пожалуй, ограничусь одним словом, скромно и без затей скажу: наконец-то!

СТРУГАЦКИЙ: Ну и, наконец, крупная форма. Тоже очень тяжелая ситуация. Прекрасные романы пишут наши люди. Курков, "Бикфордов мир" - отличная вещь. Лазарчук, "Солдаты Вавилона", уже, по-моему, награждались. Логинов, "Многорукий бог далайна" слава богу, удалось включить эту вещь в списки. Прекрасный роман, совершенно неожиданный. И смотрите какой диапазон огромный: от Куркова, "Бикфордов мир", произведения крайне, скажем так, правого типа, до "Многорукого бога...", произведения крайне левого типа, произведения уже настолько фантастического, что, казалось бы, переходит куда-то в раздел притч и фольклора. Роман Слаповского "Я - не я". Тот кто не читал, многое потерял, прекрасная вещь. Ну и Успенский, "Там, где нас нет". Опять же Успенский есть Успенский. Тяжело мне было делать выбор, еще, может быть тяжелее даже, чем в предыдущей номинации. Я его сделал.

Премия за лучшее произведение крупной формы в области фантастики, опубликованное в 1994 году, присуждается... Андрею Лазарчуку за роман "Солдаты Вавилона".

Аплодисменты. Лауреат поднимается на сцену и получает "Бронзовую Улитку".

Андрей ЛАЗАРЧУК (Красноярск): Спасибо. Искренне совершенно говорю: не предполагал. Почему - не знаю. Спасибо. Я действительно растерян.

СТРУГАЦКИЙ: Ну, я исчерпал свой запас "Улиток", и надо вам сказать, что я твердо решился: я буду просить Сашу Сидоровича и вообще всех людей, от которых это зависит, все-таки дать мне возможность хоть изредка давать не одну "Улитку" по каждой форме, а две. Я бы чувствовал себя гораздо более свободно: выбирать было очень трудно. Спасибо за внимание.

Андрей Николаев объявляет лауреатов премии "Интерпресскон" и вручает статуэтки. Речи лауреатов:

Святослав ЛОГИНОВ (СПб): Vox populi - vox dei. Я долго-долго полз по склону вот к этой улитке. Спасибо.

При оглашении присуждения премии повести Сергея Казменко "Знак дракона" зал встает.

Сергей ЛУКЬЯНЕНКО (Алма-Ата): Что я могу сказать? Как говорил Борис Натанович, что для него был крайне труден выбор, так же и для меня, когда я смотрел на список было понятно, что здесь очень много прекрасных рассказов. И даже для себя, при всем свойственном каждому писателю честолюбии, я не мог честно поставить свой рассказ на первое место. Но если вы так посчитали, это для меня очень большая награда. Спасибо.

Вадим КАЗАКОВ (Саратов): Спасибо всем собравшимся за благосклонность к моему нахальству, спасибо миру книг братьев Стругацких, без которого не было бы этой вещи, всем спасибо, извините за внимание.

Маленькое нововведение на этом коне - вручалась премия "Звезда фэндома". Подробно останавливаться на этом не вижу смысла, я, как и все, хлопал Завгороднему от всей души.

Но одна деталька сильно тревожит меня.

Естественно я говорю о премии "Интерпресскон". Я ее люблю, это понятно. И хочу, чтобы она была лучше. Собственно, я люблю и "Бронзовую Улитку" и "Странник", но в первом случае изменять и улучшать ничего не требуется - любое решение Б.Н. принимается, как данность, поскольку премия лично его, а во втором случае я сделать практически ничего не могу. Впрочем, к "Страннику" я еще вернусь.