Чтение онлайн

Черт с ними, пусть сами разбираются, что для них шедевр. Но для нас - это совсем другое дело.

Русскоязычной фантастике, боюсь, зарубежная популярность вообще не светит. Да и нет пока еще толкового рынка ее - Олди правы. А рынок - это ведь не только место, где продают. Это своя Вселенная, с законами и топологией.

Дело еще мрачнее - или светлее, как посмотреть - русскоязычная фантастика будет по-настоящему нужна только русскоязычному читателю. И очень долго больше никому.

Обольщаться не стоит - шедевров мирового класса в ней пока нет. Шедевров национального уровня или кандидатур в таковые чуть побольше. Немало вещей, ниже уровня которых уже стыдно опускаться. Но пока исчезающе мало вещей, соперничать с которыми - штурмовать небеса.

Публицистика вещь прекрасная. Текущая критика - тоже. Но вот Милан Кундера сетовал в одном эссе, что она превращается в быстрый пересказ литературных событий. А превращение это на самом деле вырождение. Нам опять нужны добротные книги о нашей фантастике (их и было-то всего три), которых не заменят даже самые страстные и честные письма читателей. Лишь они способны установить верные точки отсчета, опираясь на которые можно создать верную карту.

Сделать это должен именно литературовед. Владеющий профессионально всей совокупностью знаний о литературе и любящий фантастику, но истину любящий больше.

Вяжите меня, я сноб! И снобизм этот цеховой - нечего в нашем цеху делать ни врачам Элеонорам, ни возомнившим инженерам, ни беглым политикам. Да и филолога я сюда не всякого сюда пущу. Есть такие критики-универсалы, о детективе, так о детективе, о деревенщиках так о деревенщиках. Была бы колонка да народ: "Во врезал! Во примочил! Ну молодец!"

Генерал де Голль советовал: "Хочешь понять - взгляни со звезды". Вот такой нам и нужен.

Оставим разговор о литературоведении. Вообще просто жалко. Ну кто о нас еще позаботится, если не мы сами? Попробуйте разобраться в биографиях русских фантастов. Ни черта неизвестно, отчеств и тех порой не узнаешь. Попробуйте найти фотографию Симона Бельского или Гончарова! С современниками, боюсь, будет то же.

Завгородний одно время собирал информацию, сейчас, по-моему, перешел в фотомодели. Шлепанцы рекламирует. Или ноги?

Шутки шутками, но не слишком ли резво мы теряем равновесие между целым и частью? Не пора ли обрести его? И начать надо с себя себя-автора, себя-критика, с себя-читателя. Камней разбросано довольно. Пора собрать, что еще не уперли. И строить. И полюбить. Если получится.

– ---------------------------------------------------------

Отражения ----------------------------------------------------------

Наталья РЕЗАНОВА

МИР - ЭТО МЕСТО, ГДЕ ЖИТЬ НЕЛЬЗЯ

Святослав ЛОГИНОВ. Избранное. Том 1: Многорукий бог далайна: Роман.- Нижний Новгород: "Флокс", 1994.- 384 с.- ("Золотая полка фантастики").

Питерский фантаст Святослав Логинов дебютирует в Нижнем Новгороде романом "Многорукий бог далайна". То есть, известен Логинов уже лет десять. Я принадлежу к тем, кто запомнил Логинова по повести "Страж Перевала", а полюбил за рассказы на темы европейского Средневековья ("Железный век", "Микрокосм", "Цирюльник"). И до сих пор казалось, что попытки Логинова отойти от малой формы были малоудачны ("Я не трогаю тебя"), а попытки перейти с западной на иную - отечественную, скажем - почву ("Машенька") просто огорчительны.

И вот - роман, и весьма объемистый. И весь знакомый логиновский антураж, все эти алхимики, рыцари, ведьмы и тому подобное отринут полностью. Возможно, это многих разочарует. Но я могу сказать - на сегодняшний день это лучшее, что написал Святослав Логинов. Хотя традиционные атрибуты западного фэнтези им отброшены, абсолютно точно соблюдается главный принцип главного классика и теоретика жанра, ставившего целью фэнтези создание вторичных миров. Ибо роман об этом самом - о создании и разрушении мира.

Только во всех канонических мифологических системах мир создан либо для человека, либо хотя бы приемлем для его обитания. А если мир изначально создан *против* человека?

Творец, старик Тэнгэр, устав от вековой борьбы с многоруким порождением бездны Ёроол-Гуем, ненавидящим все живое, предлагает сотворить мир специально для Многорукого - просто для того, чтоб тот от Тэнгэра отвязался, и не мешал ему думать о вечном. "Я построю для тебя четырехугольный далайн - обширный и не имеющий дна, я наполню его водой, чтобы ты мог плавать, населю всякими тварями - мерзкими и отвратительными на вид, и ты будешь владычествовать над ними". Но среди множества встречных условий, поставленных Многоруким: "Мне надо, чтоб среди этих тварей была одна, похожая на тебя, как схожи две капли воды, чтоб у нее были две руки и две ноги, чтоб она умела разговаривать и думать о вечном. Я буду убивать эту тварь в память о нашей битве". Но Тэнгэр также приговаривает к тому, что раз в поколение будет рождаться илбэч - человек, умеющий создавать сушу лишь силой желания, и неизвестно, останется ли, прежде чем яд Многорукого разъест ограждающую мир стену, место в далайне самому Многорукому. Таков "миф творения" в изложении Святослава Логинова. Мир, созданный по меркам дьявола и для обитания дьявола, а человек, созданный по образу и подобию Божьему (Тэнгэрову) изначально дьяволу (Ёроол-Гую) в жертву обречен.

Псевдодальневосточная терминология (и дальнейшие "как бы" монгольские и китайские реалии) не должны вводить читателя в заблуждение. Хотя, конечно, введут, и, уверена, что будет высказанно мнение, что Логинов написал роман на основе монгольской мифологии. Ничего подобного. Я уже сказала - никакие канонические системы в основе романа не лежат. Я сказала также никакие канонические...

В раннем христианстве оппозиция Бог - Сатана выражена слабо. Господь всемогущ, и представлять, что Сатана может реально противостоять ему - значит, умалять величие Божье. Но прежде христиан и в первые века их были гностики, отнюдь не считавшие Творца всемогущим. Ибо тот Творец, которого мы знаем - лишь слабая эманация, отражение истинного непознаваемого Бога. Разумеется, у такого творца-демиурга может быть "черный двойник", Сатанаил, истинный хозяин нашего мира. "Сотворение мира - эпизод второстепенный. Блистательная идея - мир, представленный, как нечто изначально пагубное, как косвенное и превратное отражение дивных небесных помыслов". (Х.Л.Борхес, "Оправдание лже-Василида", цит. по кн. "Письмена Бога", М., 1992).

Но гностицизм был всего лишь философской системой, вдобавок элитарной. Потом пришел пророк Мани и создал на ее основе "учение, доступное всем" - о вечной борьбе света и тьмы и регулярных явлениях "посланцев света". Церковь тут же объявила манихейство ересью и принялась его искоренять.

Говорят, все со временем становятся похожи на своих врагов. На протяжении столетий манихейство возрождалось под именами павликианства, движения катаров и вальденсов, богомильства считавших мир вотчиной Сатанаила.

На протяжении столетий церковь уничтожала павликиан, катаров, вальденсов и богомилов, жгла их на кострах, объявляла против них крестовые походы. К исходу Средневековья с ересью манихейства было поконченно. Но если бы люди внимательно взглянули окрест себя, то увидели бы, что живут в манихейском мире.

Влияние гностическо-манихейской доктрины на формирование цивилизации - тема, вполне достойная внимания писателя вообще и писателя-фантаста в частности. В нашей литературе она затронута, кажется, только Аркадием и Борисом Стругацкими в "Отягощенных Злом". Но, если у Стругацких идет речь о *нашем* мире, *нашей* цивилизации, то Логинов развивает эту тему на материале "вторичного мира". Мира, изначально пагубно для человека.

Далайн - четырехугольник, обнесенный стеной Тэнгэра, где плещется ядовитая влага и торчат каменные острова - оройхоны. Оройхоны бывают сухие, мокрые и огненные, причем жизнь возможна только на сухих. Множество хищных и омерзительных тварей - не считая явлений Многорукого, уничтожающего все живое везде, где дотянутся его щупальца. Плюс еще всевозможные прелести. Невозможный мир. Невыносимый мир.

...А люди живут. И не просто живут - цивилизацию построили, отнюдь не примитивную. Научно-техническая мысль не дремлет - во всяком случае, при полном отсутствии в далайне каких-либо металлов и крайне редко встречающемся дереве до огнестрельного оружия и артиллерии здесь додумались.