Чтение онлайн

То, что «Амфетаминовая наркомания» в США достигшая своего пика в 1969 году началась с начала сороковых годов, убедительно доказал известный американский врач-нарколог Николас Расмуссен, автор одноименного исследования.

В нацисткой Германии работы по разработке новых более совершенных стимуляторов продолжались на протяжении всей войны. Действие наркотиков испытывалось на заключенных в концентрационном лагере Заксенхаузен на трассе по испытанию обуви. Узников накаченных стимуляторами заставляли совершать многокилометровые круглосуточные пробежки, постепенно увеличивая дозу, пока те не падали замертво.

В 1945 году нацистские химики начали испытывать новый стимулятор под кодовым наименованием «D-IX».

Стимулятор «D-IX» состоял из пять миллиграммов «Кокаина», трех миллиграмм «Первитина» и пять миллиграммов «Эукодала» (Эукодал – обезболивающий препарат на основе морфина). Немецкие химики утверждали, что мечта Гитлера создать непобедимую армию – сбылась!

«D-IX» наделял солдат армии Вермахта «выносливостью машин» и «храбростью львов», но прежде чем чудо-препарат успел поступить в массовое производство, Германия проиграла войну.

Именно стимулятор «D-IX» должен был поступить в американские и британские войска перед началом операции «Немыслимое» – против Красной армии сразу после окончания Великой Отечественной войны июле 1945 года

От автора: «План Бленхеймской Крысы» (нелицеприятное прозвище Бленхеймская Крыса Черчилль получил от депутатов-консерваторов)

Согласно недавно рассекреченному тексту документа из Национального архива Великобритании, премьер-министр Великобритании – Уинстон Черчилль уже в начале мая 1945 года приказал своему военному штабу разработать операцию «Немыслимое» (англ. Operation Unthinkable – Операция «Немыслимое»)  против недавнего союзника в войне с нацисткой Германией – Советского Союза.

Операцию «Немыслимое» должна была начаться 1 июля 1945 года. Черчилль планировал провести двухмесячное наступление на советские войска в Берлине и за его пределами и отбросить Красную армию к Одеру. Были составлены подробные схемы и карты планируемого наступления. В наступлении на группировку Красной армии расположенной в Восточной Европе должны были участвовать 47 дивизий. Помимо американских, канадских, британских и польских дивизий Черчилль предложил – вооружить и задействовать в наступлении дивизии, сформированные из пленных солдат немецкого вермахта и СС. Командующим этой ударной группировкой должен был стать – генерал Джеффри Томпсон. Реализации этого плана помешало не только негативное отношение к нему большей части британского военного командования, но и слова Эйзенхауэра, который заявил Черчиллю в личной беседе:

– Для того чтобы хоть на минуту поверить в то, что этот план – сработает, нужно быть либо – сумасшедшим фанатиком, подстать Гитлеру, либо – конченым кретином!

В итоге операция «Немыслимое» назначенная на 1 июля 1945 года, как сообщается в документе, была отменена – 8 июня 1945 года.

Черчилль ненавидел нашу страну до конца своих дней. В 1947 году в частном разговоре он предложил сенатору Стайлзу Бриджу вместе уговорить президента США Гарри Трумэна нанести превентивный ядерный удар по СССР, который «стер бы с лица земли Кремль» и превратил бы Советский Союз в «малозначительную проблему». Видимо Черчиллю было мало крови, которую пролил советский народ, освобождая свою страну и страны Европы – от фашисткой нечисти.

И это человек, который гордился тем, что 300 раз прочитал библию!

Мой отец ненавидел – Черчилля, считая его ответственным за смерть свои братьев. Ведь именно Черчилль под разными предлогами умышленно затягивал с открытием «Второго фронта», ожидая, что изнуренный продолжительной войной СССР ослабнет и потеряет статус великой державы. «Второй фронт» союзники Советского Союза по антигитлеровской коалиции открыли на два года позже, чем договаривались. Это позволило Гитлеру снять войска с «Западного фронта» и перебросить их на «Восточный фронт», где в период с 1942 по 1944 год велись самые ожесточенные бои. В этих кровопролитных боях погибли его родные братья.

Мой отец был самым младшим в семье. Чаще остальных братьев он вспоминал своего старшего брата Василия, который всегда заботился о младшем брате и защищал его.

Перед «Свалкой» (деревенская драка на кулачка – улица на улицу) он всегда поучал младшего:

– Мишаня, стой за мной в гущу не лезь, рано тебе еще, – а остальным братьям строго наказывал:

– Приглядывайте за младшим, если покалечат его, с вас спрошу.

Василий работал кузнецом в колхозе и силой его бог не обидел, возможно, поэтому он любил подраться и не упускал ни одного случая поучаствовать в молодежных деревенских забавах.

Дрались в деревнях часто ни один праздник или свадьба не обходились без драки в основном «Стенка на стенку» (как говорили «сельсовет на сельсовет») и улица на улицу иногда «сам на сам» (один на один). На Масленицу, как правило, происходили самые массовые побоища. Начиналась драка обычно с «ломки», когда две толпы молодых парней, стоя друг напротив друга начинали «ломку» друг, перед другом накачивая себя эмоционально. Обычно гармонисты с каждой стороны начинали петь похабные частушки – оскорбительные для противников и как только гармошки переходила на одни басы, все понимали, что это сигнал к началу драки.

Тогда две толпы молодых парней сталкивались в яростной «Сшибке» (Драке). Упавших на землю не били и ногами не пинали, упал, лежи – не тронут. Драка заканчивалась, когда одна из сторон отступала или обращалась в бегство.

Старший брат везде брал с собой младшего, натаскивая и поучая его:

– В драке Мишаня важна сноровка, смекалка, подготовка.

Василий обладал необычной физической силой, благодаря которой на спор разгибал подковы, рвал цепи и завязывал гвозди в узел, при этом он оставался спокойным и непогодам рассудительным парнем, который не когда не бахвалился свой силой.

– Ты представляешь Иван, – говорил мой отец дяде Ване.

– Твой тезка Поддубный – кочергу узлом завязывал, а Василий гвозди в узел завязывал. При этом гвоздь в его пальцах гнулся как резиновый. Я пока не подрос, думал, что это фокус такой.

Он когда на фронт уходил, подозвал меня к себе, взял мою руку и положил мне на ладошку узелок из гвоздя, а потом сказал с какой-то тоской в голосе:

– Держи Мишаня, на память тебе это от меня, – может, почувствовал, что не вернется?

Отец в очередной раз лез в карман и доставал подарок Василия, задумчиво разглядывая его, вертя в своих пальцах, как будто видел его впервые.

Дядя Ваня помолчав и тяжело вздохнув, в очередной раз разливал по граненым стаканам водку и взяв свой стакан в руку негромко произносил:

– Давай Миша, за твоих родных и за моих – Светлая им память! После этого он залпом выпивал свои стакан и слегка дрожащими пальцами доставал из пачки папиросу.

У дяди Вани жена и дочка погибли, когда эшелон, в котором они эвакуировались, разбомбила немецкая авиация. А он всю войну в разведвзводе и ни одной царапины.

Помню, когда я был еще совсем маленьким, мы майские отмечали «День победы» на нашем садовом участке. День стоял по летнему жаркий и праздничный стол накрыли прямо под открытым небом. Играл старенький патефон, который наш сосед по коммуналке дядя Ваня всегда приносил на 9 Мая. На внутренней крышке была эмблема завода-изготовителя. С трудом, но все-таки можно было различить знак завода-изготовителя «Коломенский патефонный завод НКОМ – Главширпотреб».