Чтение онлайн

«С тех пор я был защищен от всего, даже когда вел себя очень плохо, потому что я был секретарем Христианского дискуссионного кружка, и по определению не мог не быть хорошим мальчиком. И именно тогда я понял, что реакция, обратная обычной, часто производит мощный эффект. Зачастую биться о кирпичную стену гораздо менее конструктивно, чем обойти ее вокруг и жать кому-то руку, пока ты тайно несешь бомбу в заднем кармане».

К 18 годам он уже вел занятия в воскресной школе. «Я делал это потому, что меня тогда интересовала структура, мне хотелось понять, как обучают людей. Занимаясь этим, я просто учил детей быть заботливыми, и не причинять сознательно вред окружающим. Тонкую паутину христианства я просто использовал как камуфляж для этого. Меня воспитывали христианином». (что удивительно, англиканцем, а не католиком). «Я должен был ходить к причастию каждую неделю и пить кровь. Единственное, что было в этом хорошего — смотреть, как очень уважаемые люди стоят на коленях и хлещут кровь и едят человеческую плоть. Помню, что в детстве был ужасно разочарован, когда обнаружил, что это была не настоящая кровь. Почувствовал, что меня надули. Может быть, поэтому я с тех пор разочаровался в христианской церкви». Ну, ведь в этом и есть суть христианства. Ни плоти, ни крови.

Сдав экзамены, он поступил в Халльский Университет, выбрав говорящий за себя список предметов — философия, социология и управление — сущность структуры общества. Он отверг совет пойти в Колледж Искусств, считая это «слишком очевидным» шагом, и что там он не получит какие-либо практические навыки, которых он не сможет постичь самостоятельно, когда и если они понадобятся (никто, например, не читал ему курса по использованию студии звукозаписи).

Проблемный студент паршивого, по его словам, курса, он бросил его и жил в нескольких коммунах хиппи в сквотах по всей Англии. И с тех пор он начал втягиваться в Искусство Перформанса, и его проза и поэзия расцвели пышным цветом. Он писал в несколько журналов, включая знаменитый «OZ», и другие, такие как «I.T.», «MOLE» и его собственный, «WORM». «Литературное приложение Таймс» назвало его «самым многообещающим молодым поэтом Британии». Говорят, что издательство «Faber» с интересом присматривалось к нему, а такие личности, как Ричард Мерфи, и Филип Ларкин, человек, разоблачивший наркотическое привыкание к образу Поэта-лауреата, пытались убедить его стать серьезным (как они сами) поэтом.

В мозгу Джена уже начали выкристаллизовываться необычные идеи, так что вместо этого славный парень присоединился к грязной банде Ангелов Ада — удовлетворив орально шестерых из них в качестве его посвящения — и затем продолжил свои искания в областях коммуникации, избегавших письменного слова. Перфоманс, музыка и визуальное искусство. Он глубоко втягивается в деятельность групп, таких как (не смейтесь) «Взрывающаяся Галактика», «Транс Медиа Исследования» и (с подругой, художницей и порномоделью Кози Фанни Тутти — сейчас работает в Институте творческих технологий) COUM, чьим логотипом был полуэрегированный пенис с каплями спермы, а под ним слова: «Мы гарантируем разочарование».

Примерно в это время Джен нашел себе союзника в помятом костюме — Уильяма Берроуза. Все началось, когда Дженезис, как поклонник, написал письмо, на которое писатель ответил. Тогда Джен послал ему коробку из-под обуви с гипсовой рукой без большого пальца, а в ней спрятал типично загадочную записку: «мертвые пальцы большой палец», добавив только имя и номер телефона.

Когда, несколько дней спустя, Джен прибыл домой, его друг — и такой же джанки, как Берроуз, — сказал ему, что кто-то звонил в его отсутствие.

— Кто это был?

— Какой-то идиот, утверждающий, что он — Уильям Берроуз.

— Это, возможно, и был Уильям Берроуз. Что ты ему сказал?

— Вот дерьмо. Я сказал ему «отъебись». Я просто сказал Уильяму Берроузу, чтобы он отъебался и не пиздил.

К счастью, Берроуз добился своего и пригласил Пи-Орриджа в свою квартиру на Дьюк-стрит. С тех пор эти двое стали друзьями, и результатом стали появления «Дяди Билла» на серии представлений «Последняя Академия», организованной Храмом в кинотеатре Ритци в Брикстоне. Трехдневное представление, созданное Пи-Орриджем, включало перформансы «23 Skidoo», «Cabaret Voltaire» и чтения поэта Джона Джиорно (некогда любовника Гинзберга, известного также по фильму Уорхола «Sleep»), Брайона Гайсина, Кэти Экер и дебютное выступление PTV. Пи-Орридж также является гордым владельцем, возможно, самой полной в стране коллекции книг, видеозаписей и памятных вещей, связанных с Берроузом. Именно его пригласило Би-Би-Си, чтобы он рассказал о Берроузе на Радио Один по случаю выхода в свет видеозаписей Дяди Билла, сделанных Factory/IKON, а также именно он в 1984 году снабдил оператора Би-Би-Си 2 Алана Йентоба множеством материалов из своей коллекции для документального фильма «Арена» о жизни Берроуза.

То, что помимо Берроуза оказало первичное влияние на его жизнь и творчество, не осталось в тайне. Собственно, это становится очевидным при виде картин, висящих у него на стенах. Картина Гайсина; большая фотография в рамке, изображающая Кроули в полном масонском облачении (до смешного похожий на Муссолини, который вышвырнул А.К. из Италии); подлинник Остина Спэйра; единственный сохранившийся портрет Гарри Кросби, подаренный ему садо-мазохистским писателем Теренсом Селлерсом.

Кросби был представителем высшего света Бостона, миллионером с рождения, посвятившим себя прожиганию жизни на полную катушку. Он унаследовал библиотеку из нескольких тысяч книг, но (говоря, что никому не нужно иметь больше 200 книг в своей коллекции), он отказался от всех остальных — украдкой оставляя бесценные первые издания на полках магазинов подержанных книг! Он женился на «красотке» Полли Пибоди (как утверждают некоторые, со-изобретательнице бюстгальтера), украв ее у мужа-алкоголика и увезя в Европу на белом роллс-ройсе, который он позже сжег на пляже в Монако. Говоря, что не может провести остаток своей жизни с кем-то, кто называет себя Полли, он нарек любовь своей жизни «Carres»(«Ласка»).

Он провел большую часть своего примечательного бытия на вечеринках, за письменным столом и прожигая свое огромное наследство во имя искусства. Чтобы ощутить панику, необходимую для того, чтобы убедиться, что он прожил полную жизнь, он пообещал друзьям, что умрет к тридцати годам. Он сдержал слово. В свой тридцатый день рождения Гарри Кросби убил себя.

Изучая Пи-Орриджа, можно сделать что-то и похуже, чем рассматривать его героев. Кросби воплотил в себе и упадок, и отчаяние, главные звезды-близнецы на небосводе Культового Искусства, и сочетал их с убежденностью, разделяемой только такими личностями, как Мисима. Джен восхищается подобной убежденностью.

В середине 70-х он участвовал в Мейл-арте (был второстепенным членом движения Флексус, включавшего в себя Ла Монте Янга и Йозефа Бойса, и переписывался с Анной Бананой и Монте Казазза в Сан-Франциско), и его контакты, завязанные в то время с такими личностями как Эл Акерман, и влияние философских систем таких людей, как основатель Флексуса Джордж Масиунас, тоже впоследствии оказали некоторое влияние на Храм, который, увиденный в этом свете, крупным планом, предстает скорее не как Сатанинская церковь, а как движение Мейл-арта, сфокусированное на религиозных образах и различных формах ритуалов.

Некоторые образцы Мейл-арта Пи-Орриджа в 70-е были сочтены непристойными. Его преследовали судебным порядком за одну из его открыток (изображавшую сад Букингемского дворца с большим женским задом, высовывающимся из кустов), лорд Гудман давал ему юридические консультации, в суде его представлял тот же королевский адвокат, который до этого успешно защищал Линду Лавлейс и издателей «OZ», но который бесславно провалил дело GPO против Дженезиса Пи-Орриджа. В итоге, в мире, где оскорбительно оскорблять, он подвергся штрафу в 400 фунтов и неофициально был приговорен к жизни, при которой постоянно залезают в твою почту.

На его очаровательный имидж был наведен дополнительный глянец в 1976-м, когда он и другие члены COUM открыли скандально знаменитую выставку «Проституция» в Институте Современного Искусства.

Выставка включала в себя, помимо груды никому неведомой живописи и скульптуры, собрание экспонатов-тампонов. Приглашенные на выставку фанатики-тори, вроде члена парламента Николаса Фейберна, как и того можно было ожидать, впали в истерику. Владелица здания Института Современного Искусства на Мелл тоже не пришла в восторг, поскольку это выглядело так, как будто она живет за счет «безнравственных заработков», пуская все на самотек, к тому же ее дом находился там же, вниз по улице (потому что она была леди с положением, или как говорит идиома — с задницей).

Налетела желтая пресса. Вопя со своей обычной трибуны фальшивого негодования, они разделывали Пи-Орриджа (с его грантом от Совета по искусству) за омерзительность и безнравственность в колонках, вклинившихся между сенсационными репортажами о сексуально озабоченных клерках и бумажной плотью грудей с третьей страницы. Он подал жалобу на их ложь и неверное комментирование дела Совету по прессе, но было слишком поздно. В глазах Флит-стрит и десять лет спустя Дженезис Пи-Орридж все еще остается «Человеком с тампонами» — весьма грязная работа. В конце концов, разве это не он в 1971-м (за 5 лет до «Pistols») совершил абсолютное преступление; разве он не плюнул в Джона Пила? Да, было дело.