Чтение онлайн

— Да в гости-то я обычно в одежде хожу. А вот так — это только если по делу.

— Ага. Ну да, ну да.

— Вот, держи, — Ирина протянула брату деньги.

— Сенкс. Ну ладно, удачи вам.

— Может, по телефону такси вызвать?

— Вот еще. Здесь машин, как грязи. Пока, Ирка. Я звонить буду.

— Протрезвей сначала.

— А я никогда и не пьянею. У кого хочешь спроси.

— Вот и протрезвей.

— До свидания, — сказал Волков.

— Ох… — вздохнул, взглянув на Петра, Гольдберг. — Дерзай, браток. Тебе жить.

Пока Ирина готовила на кухне завтрак, Волков, уже одетый, зашел в кабинет покойного Аркадия Соломоновича Гольдберга.

Это была маленькая комнатка, три стены которой почти полностью были заняты стеллажами с книгами, а справа, у окна, стоял большой старый письменный стол.

Петр окинул взглядом полки: альбомы по искусству, словари, собрания сочинений, много разных по формату и толщине книг, которые были куплены по отдельности и лежали стопками, несколько аккуратных рядов черных корешков с золотым тиснением.

«Брокгаузен и Ефронен», — отметил Волков.

Он повернулся к окну, и опять глаз резануло стилистическое несоответствие стоящего на письменном столе компьютера со всей обстановкой кабинета. И еще что— то привлекло внимание. Петр подошел поближе. На одной из полок, в углу, у самого окна, из-под стопки лежащих горизонтально художественных альбомов большого формата выглядывала какая-то белая пластиковая боковина то ли плоской коробки, то ли еще чего-то.

Он аккуратно снял альбомы, положил их на стол, а следом достал «коробку», которая оказалась не чем иным, как сканером.

«Вот те на, — подумал Волков, — на фига старику сканер?»

— Ира! — крикнул он.

— Да? — вошла в кабинет Ирина.

— Смотри-ка.

— Сканер…

— А ты говоришь, отец только в шахматы играл да пасьянсы раскладывал.

— Я и не видела его никогда. Отец вообще при мне компьютер включал очень редко. Я загляну — в шахматы играет. Ночами иногда даже засиживался, но очень редко, правда. Запрется, чтобы я его не отвлекала, и играет.

— Слушай, а можно я его включу, покопаюсь?

— Я тебе предоставляю неограниченные права на пользование всем моим имуществом. В целях расследования… — улыбнулась она.

— А у меня что, есть еще какие-то цели?

— Даже уж и не знаю… — Ирина прищурилась.

— Слушай, а может, у меня семья? Жена и четверо детей. Две девочки и… две девочки. Ты хоть спросила?

— Вот то, что у тебя девочек вагон, в этом я нисколько не сомневаюсь. А что семья… Уж извини. — Она развела руки.

— И откуда ты знаешь?

— Да от тебя же энергетика прет… как, я не знаю, как от атомного реактора! Что я, по-твоему, мужиков таких не видела? Вы же ни с одной бабой больше месяца прожить не в состоянии. Вам же надо преодолевать постоянно, завоевывать, побеждать. Для вас же адреналин — наркотик. Вы — порченые. Если тебя всего этого лишить, ты же сопьешься. Либо война, либо водка. Других-то альтернатив для таких в России не существует. Ты же просто… ну, я не знаю, как волк-одиночка, как медведь-шатун. Это же по глазам видно. Только все это рудименты юношеских комплексов. Вы все доказывать продолжаете самим себе в первую очередь, что вы — мужики. Но мужику-то как раз доказывать и нечего, он мужик и есть. А вы все — мальчишки. И хорошо. С мужиками скучно. Поехали со мной, а? — Она вдруг обняла его и прижалась щекой к кожаной лямке кобуры. — Господи, ты эту сбрую только в постели снимаешь?

— Не время, товарищ… — Он погладил ее по голове. — Ладно, пойдем завтракать.

— Слушай, — Волков подцепил на вилку большой кусок яичницы с ветчиной, отправил его в рот, прожевал и спросил:

— А кто такой Шамиль?

— Шамиль?

— Ну да, у которого трубка «вне зоны досягаемости»?

— А, этот…

— Он что — лучший друг?

— Да нет у Вити друзей, к сожалению. Партнеры одни. А Шамиль этот и вовсе неизвестно откуда взялся. Я всех тонкостей не знаю, я тебе говорила, но кое-что он мне рассказывает, мы же общаемся все-таки, а ему иной раз и похвастаться передо мной хочется.

— Кому?

— Кому… Виктору, конечно. Не Шамилю же.

— Ну?

— Ну что — «ну?» Он и говорит: колоссальный, дескать, мужик появился. Связи, возможности. Ну вот. Предложил якобы очень заманчивый вариант и даже кредит под него. Я, дескать, скоро к тебе, сестренка, на «Боинге» летать буду. На собственном.

— Ну?

— Да что ты все «ну» да «ну»? В конце концов, это неприлично.

— Сори. Трудное детство.

— Я, конечно, испугалась за него немножко. У вас же здесь стреляют, а тут — «Боинг». Даже если приврал, все равно. Мы не очень дружим, но все-таки брат. А он говорит: «Да за Шамилем такие люди! Тебе не представить. Да мы сами кого хочешь…» Дурак, конечно. Но… я не знаю, может быть, здесь теперь так дела и делают. Короче, не нравится мне этот Шамиль. Но они с Виктором теперь вроде как компаньоны. Кстати, он-то его в казино и свел в первый раз.

— Шамиль?

— Да.

— А до этого у Виктора дела на его фирме как обстояли?

— Да не знаю я. Но он у меня деньги постоянно стрелял. Не большие, так, мелочь, но все-таки. И, по-моему, не знаю, конечно, но так мне кажется, все там держалось на одной только его амбициозности. Ему же лестно визитки раздавать: «Генеральный директор». А вообще, я же говорила, не его это занятие. Там, по— моему, на ладан все дышало.

— Почему?

— Что «почему»?

— Почему ты так считаешь?

— Да у него даже на минимальную зарплату персоналу денег иной раз не было. Хоть персонала-то всего — секретарша для солидности да бухгалтер. Они у него и менялись постоянно. Ну, секретарш он сам раз в квартал менял, это понятно. А бухгалтеры от него просто сбегали. Кому хочется за бесплатно сидеть? Дела-то нет серьезного. Значит, и денег нет. И зарплаты. А хороший бухгалтер — профессия теперь даже у вас востребованная.

— Это он сам тебе говорил, про бухгалтеров?

— Ну конечно. Только он, естественно, иначе формулировал. Дескать, он их выгонял. Работать не умеют. И у меня спрашивал, не остались ли знакомые, не порекомендую ли кого. А у меня откуда? Я же еще когда уехала… Но на всякий случай спрашиваю у него: «А сколько зарплаты предложить? Мало ли, кто-нибудь заинтересуется». Он плечами пожимает: «В пределах разумного…» А я-то вижу — нет у него денег.

— А теперь?

— Ты же видел утром…

— Ни о чем не говорит. Просидел ночь, наличку спустил, больше с собой не было. Ничего не значит.

— Не знаю… У меня вообще такое ощущение, что он ждет, что деньги на него просто с неба свалятся. С минуты на минуту. Вот буквально завтра. Или, в крайнем случае, послезавтра. Но уж через неделю — точно. Так он себя ведет.

— А как он себя ведет?

— Я же сестра, я вижу…

— А объяснить можешь?

— Ну… не хотела говорить…

— Давай-давай.

— Что значит «давай-давай»? Я что, на допросе?

— Ира, не в игры играем.

— Да к отцу это не имеет никакого отношения.

— Значится так: ты рассказываешь, я решаю. Договорились?

— Яволь! — Ирина встала со стула, подошла к Волкову, прижалась животом к его плечу и, наклонившись, поцеловала его в щеку. — Проси чего хочешь…

— Не время, товарищ. Война.

— А мы бойцы невидимого фронта, —прищурилась Ирина.

— Давай, излагай все по порядку. Что изменилось в поведении Виктора после встречи с Шамилем этим?