Чтение онлайн

— Пожалуй, — согласился Петр. — Черт с ней, с дискетой, какая теперь разница.

— Наверное… — неуверенно произнесла Ирина.

— Ага… — кивнул Гурский. — Понятно. Ну так вот что я вам скажу, господа, со всей категоричностью: «Жамэ!» Слово это иностранное, его не всякий знает, но смысл, надеюсь, судя по интонации, понятен. И дело не в том, что я за этой трубкой аж до Тихого океана добирался, и дважды в Амур чуть не провалился, и спал в носках. И что из этого всего для меня, по жизни, ненужнее, я уж и не знаю даже. А в том дело, что меня грохнуть пытались, припоминаете? Хорошо еще, что я выпимши был, пьяных Господь хранит, но факт этот, он что собою означает?

— Тот факт, что ты выпимши был?

— Нет, Петя, тот факт, что меня с поезда скинули.

— Ну…

— Ну…жна, правильно ты говоришь, эта дискета кому-то очень. Позарез нужна. По зарез того, у кого она сейчас находится. А она у нас. Нас резать и будут, — он выразительно посмотрел на Ирину.

— Но… — начала было она и замолчала, глядя на Петра.

— Правильно, — кивнул Гурский, — придется вам пожениться, а меня усыновить. И тогда у нас возникнет семья, мы будем жить все вместе, выставим у двери пост, трехсменный, круглосуточный, и в любой момент будем готовы ко всему. Петр, вы дадите мне парабеллум?

— Да ерунда это все, — поморщился Волков.

— Аргументацию изложи, — приготовился слушать Адашев-Гурский.

— Ну… Ира, ты уж извини. Виктор знал про все эти заморочки с отцовской трубкой? Знал. Мы сами ему рассказали и что, и как, и где. Мог он предположить, что в этой трубке что-то важное, ну, может, указание на то, где деньги отцовские лежат или еще что? Вполне мог. Он и заслал за ней бойца Шамилева, Кадыров ведь его крыша, там что — пехоты мало? Ну, пришлось бы ему с Шамилем поделиться, ну и что? Все равно случайного человека не пошлешь, на него надежды нет, а тут дисциплина. А на сегодняшний день нет уже ни Шамиля, ни Виктора самого. Привез этот боечек трубку какую-то, ну и привез. Хорошая?

— Класс.

— Вот и пусть курит.

— Опять Шамиль?

— А кто? Шацкий отпадает, согласен?

— Допустим.

— Ирине — еще раз извини, Ира, — мы трубку сами доставить должны были, зачем ей еще кого-то посылать? Остается Виктор, который с Шамилем повязан.

— Хорошо, — Гурский встал со стула, походил по кухне и, подойдя к окну, обернулся к Волкову. — Допустим. А тебе нетрудно было бы, так, тезисно, еще раз набросать, что, собственно, тут у вас было, пока меня не было? У меня в голове как-то все, что ты мне рассказал, не в последовательности уложилось. Уж извини, конечно, но хотелось бы самому ситуацию прокачать. Я же у себя, любимого, один— единственный. Кто же еще позаботится…

— А чего набрасывать? Сначала я хотел с Виктором поговорить, выяснить, может, это на него наехать пытались. Не вышло. Поехал в офис — там Шамиль. С этим с первого взгляда все ясно, рентгеном быть не надо, клеймо на роже. А мне к этому моменту Ирина уже рассказала, что братец контрактом да кредитом хлестался. Ну а как Шамиля увидел, сразу понял, откуда ноги растут. Придурком прикинулся, насколько смог, но так, чтобы он увидел, что прикидываюсь, и закинул ему и про контракт, и про кредит вдогонку. Знаю, мол, но не все, а хочу — все. И копать буду обязательно. Визитку свою бросил, я их вообще везде разбрасывал, где мог, знал, что кто-нибудь обязательно на телефон сядет. Сам еще не знал, как конкретно эту фишку с телефоном отыграю, но хотел, чтобы она была. Концов-то — никаких. Мне поэтому и хотелось как можно больше шуму наделать. Глядишь, кто-то и задергается, выдаст себя. Шамиль и дернулся — нас обстреляли. А когда я у бухгалтера сумму кредита узнал, ну тут и ежу понятно. У них же все по схеме: кабанчик-шпала, кабанчик-шпала…

— Извини, — подала голос Ирина, — ты мне что-то говорил про «шпалу» эту, когда про Виктора рассказывал, но я все равно не поняла… А «кабанчик»?

— Ну, это, понимаешь… Берут бандиты под контроль фирму, какую не жалко, накачивают средствами, это называется «кабанчика откормить». Потом деньги со счетов сливают куда-нибудь или иначе все средства снимают, а директора этой фирмы кладут…

— Убивают? Это вот так Виктора, выходит? А я же не поняла! Я-то думала…

— Ну, я не стал тебе всего рассказывать. А ты решила, что я просто так их крови захотел, из любви к законности и правопорядку?

— Вот дура.

— Убивают, да. По телевизору потом говорят, мол, причиной очередного заказного убийства явилась коммерческая деятельность такого-то. И получается, что следствие, пытаясь разобраться, катится по рельсам и натыкается на труп, который лежит на путях шпалой. Стоп. Все. Стандартная схема. Только без своего человека в банке трудно.

Ну, я и туда «на фарт» сунулся. Опять дурака из себя корчил. Дескать, Сергей Данилыч, а скажите, пожалуйста, вы с бандитами случайно, которые людей из-за денег убивают, не заодно?

Можно было, конечно, еще глупее выглядеть, но тут уже особый талант нужен, моему не чета. И ему тоже визитку свою оставил. Но тут-то я уже почти уверен был, что он старшим отзвониться обязан и у тех ко мне интерес возникнет.

Может, им уже и Шамиль отсемафорил, но мне нужно было, чтобы наверняка.А когда убедился, что слушают они меня, ну, тут уж… До моего звонка в «контору» им меня трогать не резон было — может, я и не знаю ничего, зачем пылить? — а уж после и тем более. Тут уже хвосты обрубать надо. Не до меня. Вот и получился «принцип домино». Может, он еще и катится… Мне, если честно, по барабану. Чем дальше, тем лучше. Но первым делом они «засвеченных» Шамиля и Зубова грохнули. Мысленно я им аплодировал. Много ли мне для радости надо? Я человек простой.

— Волчара и есть.

— Ну и все. А в пятницу уже ты приехал.

— М-мда… — Александр вернулся к столу. — И нисколько ты меня не успокоил.

— Да ладно тебе.

— Погоди. Видишь ли… Ты все строишь на злодее Шамиле. Ну не любишь ты его, ну что делать, бывает. Я тоже кое-кого недолюбливаю. Но ведь он же у тебя, ну вот ты посмотри, и аферу с кредитом провернул, и убийцу страшного к вам с Ириной подослал, и Виктора положил, и бойца за трубкой послал, и еще умудрился в Хабаровске, когда тот след потерял, на Камчатку его скорректировать, потому что твой телефон прослушал. Ну? Ты сам-то прикинь… одно к одному. Не многовато ли будет на одного абрека?

— Что ты хочешь сказать?

— А только то, что смешиваешь ты, на мой взгляд, кислое с пресным.

— То есть?

— Ну… мясное с молочным.

— Умный, да?

— Ну вот смотри — если он, по-твоему, слушал твой телефон и направил парня из Хабаровска на Камчатку, то, по логике вещей, он должен был слышать и твой разговор с этим, с Никитиным. Так?

— Ну?

— А если так, то, следуя все той же логике вещей, получается, что это он сам, заметая свои же собственные следы, мочканул банкира, а потом сам же и застрелился. В затылок.

— В затылок неудобно очень.

— А ты пробовал? Теперь… Если твой телефон слушал не он, а его старшие товарищи — с его ли подачи, с подачи ли Зубова, это для нас сейчас не важно, — то на фига им, спрашивается, какая-то запутка с трубкой, о которой они ни сном, ни духом? Им оно надо?

— Говори-говори…

— Так что говорить-то?.. Ну, могли, разумеется, слушать тебя старшие отдельно, Шамиль отдельно. Но тогда почему, услышав, что он у «конторы» в разработке, и зная, что старшие, скорее всего, тоже слышат, он, прекрасно понимая, что все это для него значит, спокойно впускает в дом киллера и позволяет себя грохнуть? Он что — идиот, по-твоему? Ты в это веришь?